Бездна

Гермиона Просыпаюсь неожиданно, мне кажется, что это Хьюго меня разбудил, и я даже захожу к нему в детскую, но потом понимаю, что нарушил мой сон, как ни странно, не он. В этот момент раздается череда нетерпеливых стуков в дверь. Возвращаюсь в спальню, чтобы накинуть халат поверх ночной сорочки, и спускаюсь вниз открывать. Замок послушно щелкает, и я в тот же миг мысленно хлопаю себя по лбу — а вдруг это воры? Да мало ли кто? Надо было взять палочку, но спросонья было совсем не до этого. Аккуратно приоткрываю дверь и сначала даже не узнаю ее. — Гермиона, — Джинни шмыгает носом и укутывается в темную мантию, — а Рон уже спит? Открываю дверь и пропускаю Джинни в дом. Она стоит рядом и опять шмыгает носом, когда я закрываю дверь на все имеющиеся замки. Приобнимаю ее и веду в гостиную, не решаясь спросить, что случилось, потому что вид у нее неважный. Усаживаю ее на диван, а сама быстро иду на кухню, чтобы сделать горячего чаю, а то она вся продрогла, даже мантия в такую зиму ее не спасла. Чай травяной, должен помочь, но на всякий случай добавляю ей в чашку пару капель настойки. Рону всегда помогало после трудных заданий, когда он был еще аврором. Ставлю перед ней на столик чай, и сердце кровью обливается от ее потерянного вида. Она уже не плачет, но под глазами размазана тушь. Не снимает с себя мантию, а руки дрожат, когда она тянется к чашке. Делает несколько глотков и, переведя дыхание, может наконец говорить: — Гарри до сих пор не вернулся, — в голосе слышится надрыв, нелегко ей. Бросаю взгляд на висящие над камином часы, которые показывают ни много ни мало половину второго. Не похоже на Гарри так поздно домой не приходить. — Я ждала, ждала… пока не поняла, что больше не могу, вот и пришла, — поднимает на меня болезненный взгляд. — А Рон спит, да? В голосе надежда, но мы обе с ней понимаем, что Рон дрыхнет без задних ног. — Он ушел утром на работу и больше не появился дома? — кладу руку ей на колено и утешающе поглаживаю, не знаю, что еще я могу для нее сделать. Может, не дай Мерлин, Гарри попал в беду? — Не-ет, — она вздыхает, и одинокая слеза скатывается по щеке. — Он сегодня ужинал с Мозесом, Родни… ну, с компанией своей, — вытирает щеку рукой и жалобно всхлипывает. — Может, он еще с ними? Задержался? — обнимаю ее и прижимаю к груди, и ее тело начинает сотрясать от тихой истерики. — Мозес, он же такой прохиндей. Она мотает головой и прижимается ко мне, обнимая, кажется, будто ищет спасения. — А Рон точно спит? — в который раз она спрашивает про моего беззаботно храпящего мужа, и я не понимаю, зачем он так сильно нужен ей. Что такого может сказать Рон, чего не могу я? — Послушай, Джинни, — ласково глажу ее по волосам, — я думаю, Гарри уже вернулся, задержался с Мозесом, но уже дома. Джинни отскакивает от меня и поднимается с дивана. Только вот ошибочно думать, что она вернула себе «боевой дух», это на поле она сильная, но я знаю, что она мягкая по натуре. — Я не могу пойти домой, — берется за чашку и делает глоток, не садясь обратно на диван. — Я ушла, потому что была не в силах больше его ждать, ведь… — чашка в ее руках начинает трястись. — И вернуться домой не могу, потому что больше всего боюсь не обнаружить его там, Гермиона, понимаешь? Она пронзительно смотрит на меня, да так, что мне кажется, будто на ее лице нет ничего, кроме больших карих глаз. — Тогда оставайся, — иного выхода не вижу и поднимаюсь, чтобы забрать из ее рук чашку, пока она ее не разбила. — Переночуешь в комнате для гостей, а утром всё станет ясно. Беру ее за руку и говорю, как советовали в книге по воспитанию детей: — Я уверена, что все будет хорошо, Джинни. * * * Блейз Благодаря Драко я провожу несколько часов ночи, не сопя в подушку, а общаясь с парнем по имени Боб. У него бритая голова, а еще его бросила подружка, аргументировав это тем, что у него маленький член. В общем, Боб заливал в себя все подряд, когда я подошел к барной стойке. Боб — маггл, и первыми его словами было: «Да ты чокнутый, раз носишь мантию, хах!». После этого он выпил текилу так, будто произнес тост. Вот тогда-то я и понял, что ночь будет не такой ужасной. Запинаясь, он рассказывает мне про Джинджер — его теперь уже бывшую, а я поддакиваю, вставляя иногда пару слов про своего ужасного соседа, который выгнал меня… из-за подружки, с которой поссорился. После этого мы выпиваем коньяк, и у меня кружится голова. В общем, слово за слово, а потом мы расходимся, пообещав друг другу еще раз пересечься в этом баре в какой-нибудь из февральских вечеров. Я смотрю на его удаляющуюся спину и, когда он совсем скрывается, захожу за угол и трансгрессирую, и плевать мне, что пьяным этого делать нельзя! Начхать, зануды! И все жутко классно, пока я не поднимаюсь в квартиру. — Драко-о-о! — кидаю ключи наугад в темноту и слышу, как они шлепаются мимо тумбочки — неудача. — Ты уже спишь? Надеюсь, один, а то я вернулся! Разуваюсь и кидаю мантию куда-то вслед за ключами. Прохожу по коридору и врубаю свет, а то еще споткнусь и мозги не соберу. — Твою мать, Драко! — зажмуриваюсь, меня качает, я чувствую себя так, будто не стою, а плыву. — Ну ты мог одеться, а? Ну что ты за человек такой?! Мне приходится нашарить рукой стену и снова открыть глаза, чтобы не свалиться, а Драко, будто и не слыша меня, все так же стоит абсолютно голым у окна. Я, блять, вижу его задницу! Вот отстой! Вероятно, его бросил-таки Поттер, беда бедой, я не могу всю жизнь с ним провести. Мне совсем не нравится его задница, пусть лучше Поттер ее заберет. — Нажрался? — он оборачивается, чтобы через секунду снова уставиться в окно, будто ему там мультики показывают. — Мы с Бобом немного посидели-и-и… — прохожу глубже в комнату и плюхаюсь на диван. — «С Бобом!» — передразнивает меня, да так ядовито! — Ты только послушай себя! — он так резко поворачивается, что мне кажется, будто Драко не один, а их двое. — Боб ведь маггл, да? Только у магглов такие дебильные имена! — не замечаю, как он оказывается рядом и уже толкает мою ногу. — Водишь дружбу с магглами, хуже, чем сквиб! Киваю, чтобы не бесить его еще больше, а сам даже пропитыми мозгами понимаю, что Драко, кажется, серьезно отшили. — Позоришь свой чистокровный род! — наклоняется ко мне, и его лицо сейчас такое мерзкое, такое страшное. — Я открою тебе секрет, — тыкает в меня пальцем, — дружить надо с правильными людьми, и такую дружбу надо еще заслужить! И на это я киваю, правда, особо не понимая, с чем соглашаюсь. Дружбу надо заслужить? Дружбу с правильными людьми надо заслуживать? Что у него в голове? Говно кентавра? — Он тебя кинул? — решаюсь на прямой вопрос. — Нет, — отвечает после небольшой паузы и уходит на кухню. — А чего ты… А-а-а, — хихикаю, — ты его дружбу заслуживал! — уже смеюсь. — Заслужил хоть? — Ты такой догадливый, что аж противно, — и это последнее, что я слышу, потому что сознание вырубается. * * * Настойчиво и противно, будто прямо в голове, что-то трезвонит. Поднявшись лишь по привычке, не чувствуя себя живым, понимаю, что это чертов будильник. Семь утра, вторник. Все так же не чувствуя в себе жизнь, вырубаю его и топаю на кухню, чтобы разразиться на весь дом благим матом — на полу валяется битая посуда, о которую я и режу ногу. Черт! Вытаскиваю осколки, черт, черт, черт же! Больно до безумия, и я, истекая кровью, иду в коридор за палочкой, ведь вчера я так и не вытащил ее из мантии. Попутно замечаю, что диван пуст. Драко уже ушел на работу? Смотался, разбив парочку тарелок и кружек на прощание? Козел, не берегущий мое нажитое непосильным трудом имущество! Не успеваю добраться до палочки, как начинают настойчиво трезвонить в дверь. Да что же это за мука?! Где Мерлин?! — Да хватит! Ползу я! — морщусь от боли в ноге. Открываю дверь, кое-как отыскав ключи на полу, и удивляюсь сверхмерно Её появлению. — Эм… — совсем не знаю, что ей сказать. — Блейз Забини? — спрашивает она, хотя очевидно, что меня узнала. Киваю и пропускаю ее внутрь, а то неприлично как-то саму Джинни пока еще Уизли держать на пороге. — Не знаю, кого вы ищете, но тут, кроме меня, никого нет, — а голова все же побаливает после вчерашнего. Не так сильно, как могло бы, но все же я не свежий огурчик. — А кто был ночью? — она смотрит на меня так внимательно своими карими глазами, что мне приходится ей соврать — я не хочу, чтобы она плакала. А по ней видно, что она не спала, а мучилась. — Я был в баре, а когда пришел, Драко уже спал, — пожимаю плечами и спохватываюсь от того, что стою перед ней в одних трусах. Совсем не помню, как добрался до постели, и вполне естественно, что Драко меня переодевать не стал, если это вообще он меня раздел, а не я сам на автопилоте. — Когда я проснулся, он уже ушел на работу. Она кивает, и я вижу, как блуждает ее взгляд. Вот она смотрит на мою валяющуюся мантию, вот на мешок с мусором, который я вчера забыл вынести, а Драко утром тоже не прихватил. Теперь она смотрит на следы крови на полу, на мою пораненную ногу, и пробегается взглядом по моему телу в одних трусах. Мне становится неловко, Мерлин, кажется, только сейчас я осознаю, какой конченый неудачник. Представляю, как выглядит мое помятое лицо, Поттер себе такого, наверное, не позволяет. Хочется, чтобы она ушла, и я наконец уладил свои проблемы и, забыв про жизненное дерьмо, пошел на тухлую работу. Это из-за Драко я все время страдаю. Только вот она уходить не собирается. Ничего не говоря, достает палочку, и я даже не успеваю возмутиться, как она нацеливает ее на мою стопу и все порезы тут же затягиваются. Ей даже не нужно произносить заклинания. — Спасибо, — я ей правда благодарен, — а то больно было. Мне даже показалось, что она улыбается, но все же лицо остается таким же трагическим, каким было, когда я открыл дверь. Пока не знаю, что делать дальше, она с помощью магии убирает следы крови на полу и уже руками вешает мантию на крючок. Я не успеваю поблагодарить и за это, как она снимает свою мантию и вешает ее рядом. Скидывает сапоги и проходит внутрь, с любопытством оглядываясь. — Чаю? Или… пива? — хочется отрезать себе язык! Это мне нужно пиво, а она наверняка не пьет. — Чаю, — даже не смотрит на меня, подходит к полке и берет с нее колдографию в черной рамке. — А кто это? — Это я с Бетти, мы тогда с ней неплохо трах… Моя бывшая-до-бывшая девушка, — что я несу? Чтобы больше не говорить ерунды приличной и известной Джинни Уизли, спешу ретироваться на кухню и чуть снова не вляпываюсь в осколки. Блять, так и не убрал ведь! Разворачиваюсь, чтобы взять-таки палочку, как чуть не впечатываюсь в другую остроту — она рядом, и выглядит уже более-менее нормально. Заглядывает мне через плечо, привставая на носочки, и говорит: — Я уберу, — уходит в коридор и возвращается с палочкой, чтобы за секунду избавиться от напасти. Мы заходим на кухню, когда я думаю, что мне надо хотя бы надеть штаны, она смотрит на гору посуды в раковине. Какая стыдоба! А еще на столе пролитое пиво дополняет антураж. — Эм… — чешу затылок в растерянности. — Мистер Забини, оденьте штаны, а я пока приберусь и налью нам чай. — Но… вы же гость, а эт… — Оденьте штаны, — она грозная, и у меня сразу вся растерянность пропадает. Ухожу к себе в комнату и одеваю домашние штаны, немного растянутые на коленках, правда, но еще довольно приличные, серые. Когда возвращаюсь на кухню, она уже сидит за чистым столом, и напротив нее две чашки чая. В раковине заколдованная мочалка моет посуду, и я убеждаюсь в том, что в бытовых заклинаниях она гораздо лучше меня. Хотя тут лучше быть не сложно, так как я в этом полный профан, и Драко, к слову, тоже. Сажусь рядом, стол небольшой совсем, максимум для троих, и пододвигаю к себе чашку с довольно ароматным чаем. Интересно, кто его купил? Вообще, мне бы лучше выпить пивка, чтобы прошла голова, но раз уж я забыл ее предупредить, что чай не буду, то теперь поздно отказываться. — Я извиняюсь за… бардак, — это еще мягко сказано — бардак. Да тут у меня образцовый свинарник. — Ничего страшного, — опускает глаза и делает глоток чая, — в конце концов, я незваный утренний гость. Какое-то время мы пьем пустой чай в тишине, и у меня странно проходит голова. Просто в какой-то момент я понимаю, что больше у меня ничего не болит, зато вспоминаю вдруг про работу, на которую с такими темпами я точно опоздаю. — Мне очень приятно пить с вами чай, но… — делаю последний глоток, — мне через десять минут надо быть на работе, и я… — Можете собираться, — говорит она, а сама даже не встает. Ну ладно, черт с ней. Я оставляю пустую чашку на столе и ухожу в ванную, чтобы почистить зубы и умыться. Быстро расправившись с этим, лечу в комнату, снимаю штаны и облачаюсь в рабочую одежду. — Вы ведь знаете правду, — ее голос застает меня врасплох, а моя нога застревает в штанине, отчего я чуть не падаю. Хватаюсь за рубашку и поворачиваюсь к ней, стоящей в дверном проеме. Разве я не закрыл дверь? Не помню. — Я уже все сказал, — застегиваюсь и протискиваюсь мимо нее. — Мистер Забини… Да что же это! — она прикладывает ладонь ко лбу, а я продолжаю обуваться. — Блейз, я знаю тебя со школы, мы не общались, но… Беру мантию, и мне даже как-то жалко ее становится. Ну и толку от ее известности и денег, если она несчастнее меня? Со школы она меня знает… Помню я ее, помню, как вечно за Поттером бегала. Вот если бы не бегала, быть может, своего человека бы не упустила. А вообще, я слышал, что она сильная, беспринципная и жестокая, но как-то не вяжется она сейчас с этим описанием. — Скажи мне сейчас, был тут Гарри ночью или нет? — она тоже обувается и берет мантию. — И я тебе поверю. Смотрит на меня, выжидает. Я могу сказать ей правду, не боясь обратить ее гнев на Драко и не боясь ее ссоры с Поттером. Я могу сказать правду, но нужна ли она той рыжей девчонке, следящей за Поттером из-за угла — ведь именно такой я ее запомнил… Нужна? — Мы с Драко смотрели шоу «Только спой!», когда оно закончилось, и он лег спать, я пошел пропустить пару стаканчиков в бар, — Мерлин, выставляю себя алкашом! В рабочий вторник пошел пить! — Когда я вернулся, Драко по-прежнему спал, и Поттера здесь не было. И после этих слов мы выходим из квартиры. Закрываю дверь на ключ и слышу, как шуршит в ее руках пакет мусора, который я снова забыл захватить. * * * Драко Поттер преподал мне урок — будем считать так. Я не ожидал от него этой непонятной спесивости и желания противостоять даже не мне, а самой судьбе! Чертов идиот, который захотел установить свои правила. Ладно, допустим не захотел, а установил, но я уже понял, как карты изменчивы на удачу, и то, что сегодня правит он, не значит, что и завтра будет так же. Скорее всего, я его пережал. После того, как он ушел, я хотел разгромить все. Расхреначить всю мебель к дьяволу, но дрожащие от странного бессилия руки не могли даже подняться. Я пошел на кухню, чтобы попить воды и хоть немного опомниться от злости. Стакан вылетел из моих плохо контролируемых рук. Я взял второй стакан, но и он тоже разбился. Покачнувшись от этой напасти и сделав пару шагов назад, я смахнул на пол грязную тарелку, стоявшую на столе. Как ни странно, она упала, не разбившись, и не знаю зачем, но я ее разбил сам. Долго не мог магией залечить руку от порезов, а когда это наконец получилось, понял, что более-менее успокоился. Подошел к окну и начал думать. Скорее всего, я все-таки его пережал. Только чем именно, не особо понимаю — мою грубость он вынес тогда, почему не вынес сейчас? И еще эти его слова про дружбу просто вцепились в мою голову, и как я не старался, все время они вспоминаются, даже сейчас, когда я работаю с утра пораньше. Значит, дружбу его я заслужил, ну и славно, пусть будет так. Бросаю взгляд на часы и вижу, как большая стрелка движется к двенадцати, а маленькая застыла на девяти. Мозес еще не появлялся, а Поттер должен быть уже на работе — идеальное время его навестить. Кидаю перо, и чернильная капля, упав с острия, пачкает важный для Мозеса документ, но я не спешу это поправлять… Мне еще Мозеса надо будет подсидеть. Если я хочу играть с Поттером успешно, то мне придется подниматься по карьерной лестнице по головам, а не быть помощником неведомого мне мистера Онли. Выхожу из лифта на нужном этаже. Не стучась, оказываюсь в его приемной. Секретарша, выгибая бровь, смотрит, но ничего не говорит. — Мне к мистеру Поттеру, — улыбаюсь, уже держась за ручку двери его кабинета. — Да, он предупреждал, что вы можете зайти, мистер Малфой, — сухо заявляет она и отводит взгляд, якобы мной больше не интересуясь. Хмыкаю и открываю дверь, чтобы тут же захлопнуть ее за собой. Но внимание Поттера это не привлекает, он все так же что-то там подписывает. Тогда я восклицаю, как на сцене: — Здравствуй, друг мой заслуженный! — и он искусственно улыбается в ответ на мою широкую наигранную улыбку.