Расстановка приоритетов

      Глубокая и холодная ночь вновь окутала Хогвартс. К Гермионе, все еще тщетно пытающейся найти свой альбом, сон никак не шел. Она снова и снова перебирала места в голове, где она могла так глупо его потерять: Нора, поезд, Большой зал...              Ничего.       Что ж, остается надеяться, что ночь пройдет тихо и спокойно... Гермиона могла бы выпить зелье, чтобы уснуть быстро и безо всяких ненужных мыслей, но... Днем она успела совершить две ошибки: потерять скетчбук и забыть запастись зельем сна без сновидений. Чистейшей воды безрассудство. За последний месяц ее память сильно ухудшилась, она все чаще погружалась в себя, не замечая, как теряла все подряд. Вдобавок к этому она стала хуже ориентироваться в пространстве и управлять волшебной палочкой, хотя и надеялась, что это никак не отразится на учебе.       Может, всему виной таблетки, которые она принимает? Антидепрессанты, успокоительные, да еще и зелья. Из-за них у Гермионы сбился режим сна, появилось чувство потерянности, ее то и дело время от времени тошнило. Но, несмотря на все эти побочные эффекты, благодаря такому лечебному "коктейлю" она могла сосредоточиться и почувствовать прежнюю относительную ясность ума, от которой она просто не могла сейчас отказаться.       Гермиона приподнялась с издавшей слабый скрип кровати, но тут же опустилась обратно. Подумала, не сходить ли в Больничное крыло к мадам Помфри, но быстро опомнилась. Стыдно. Как она могла вообще допустить такую мысль? Медсестра, конечно же, сейчас спит, отдыхает, как и все. Гермиона точно не в себе.       Остается только ждать.       Вдруг веки ее резко сомкнулись, давая понять, что провалилась в глубокий сон. Ей показалось, что из комнаты будто выкачали весь кислород. Лишь спустя несколько секунд Гермиона поняла, что происходит: она парализована во сне и совершенно не может пошевелиться. Снова. Гермиона почувствовала, как горло ее сдавило так, что она не могла дышать.       На груди сидело Оно — и безжалостно душило ее, не давая никакой надежды на новый глоток воздуха. Темные, длинные руки, страшный, словно засасывающий черный взгляд, длинные и, несомненно, острые зубы… В голове словно стучало набатом, ушные перепонки готовы были вот-вот лопнуть: Оно запищало противным высоким голосом.        Или, может, это была всего лишь игра воображения, и ей просто не хватало кислорода?       У Гермионы не было никаких сомнений, что это был именно паралич. И, черт возьми, она не должна так паниковать. Но, когда тебе кажется, что тебя каждую ночь душат разные наводящие ужас твари, стоит об этом задуматься: болезнь ли это, мощное проклятье или просто самовнушение?..       Вдох.       Просто не смотри, просто не смотри, просто не смотри, просто не смотри.       Гермиона повторяла эти слова как мантру, надеясь, что это поможет, что Оно исчезнет. Но из легких по-прежнему продолжал медленно выходить весь воздух. Горло начинало саднить.       Выдох.       Гермиона с отчаянием прогнулась в спине в попытке поймать спасительный кислород. Каждую ночь во время очередного паралича она забывала, как дышать, а потом заново училась это делать. Это стало уже чем-то привычным после отъезда родителей, которым она так и не вернула память, в Австралию.       Она пыталась забыться: с помощью таблеток, книг или своих рисунков, которые стали настоящей отдушиной. Гермиона рисовала этих существ в подаренном родителями скетчбуке, надеясь, что, перенеся их на бумагу, она больше не увидит таинственных теней во сне. Поэтому, если она не сможет найти этот несчастный альбом…       Проснулась она вовремя, часы показывали только пол седьмого, так что было достаточно времени, чтобы собраться на занятия и хотя бы немного привести себя в порядок. Медленно, стараясь не шуметь, гриффиндорка встала с кровати, предварительно, еще раз проверив свою школьную сумку. Может, она просто плохо искала, может, тогда она была слишком рассеяна…       Гермиона на цыпочках прошла в ванную, когда поиски не увенчались успехом. Почистив зубы, она подняла голову от раковины и увидела себя в зеркале. Выглядела она ужасно: большие синяки под глазами, которые были у нее в последний раз во время их бесконечных скитаний по Англии с Гарри и Роном; спутанные волосы, делающие ею похожей на Беллатрису Лестрейндж; мертвенно бледное лицо…       А в углу комнаты стояло Оно.       То, что душило ее ночью.       — Нет, нет! — Гермиона в одно мгновение стерла с губ тыльной стороной ладони зубную пасту и закрыла глаза, схватившись за голову. — Паралич так не работает! Они появляются только во сне, они исчезают, потом они исчезают! Мне нужен мой альбом, мой альбом! — Гермиона открыла глаза.       Оно пропало.       Надолго ли?       — Эй, все в порядке? — сонная Джинни вошла в ванную. — Боже, ты что, совсем не выспалась?       — Я… Да, я знаю, Джинни, сейчас приведу себя в порядок, и мы пойдем на занятия, — с трудом натянув на себя улыбку, произнесла Гермиона. Взгляд был по-прежнему напуган и рассеян.       — Ты вроде вчера что-то искала? — потирая заспанные глаза и зевая, спросила младшая Уизли.       — Эм, да нет, я… Просто потеряла перо, да, но я уже его нашла, спасибо! — если кто-то узнает о ее состоянии, лучше не станет. Ее сочтут ненормальной, запрут в больницу, где ей не останется ничего, кроме призрачной надежды на светлое будущее.       А здорова ли она вообще?..

***

      Руки судорожно дрожали вот уже пять минут. Гермиона снова достала успокоительные. Так она хотя бы сможет сосредоточиться на уроках и на конспектах, отпустив ощущение присутствия какой-то темной тени, что не покидало ее все утро.       Войдя в класс трансфигурации, Гермиона сразу заняла место поближе к выходу. Это немного успокаивало: если ей станет совсем плохо, она, по крайней мере, сможет быстро выйти, не привлекая к себе особого внимания.       Сегодня были совместные занятия со слизеринцами. Удивительно, но многие из них предпочитали теперь лишний раз не высовываться, хотя некоторые явно не собирались «сдаваться».       — Ну чего, сегодня пойдем буха…       Только что зашедшая в аудиторию Макгонагалл скептически подняла бровь, посмотрев на Нотта, прервавшегося под строгим взгляд профессора, но замечания не сделала, лишь принялась что-то писать на доске.       Гермиона надавила на виски пальцами, слегка потирая их. Всего несколько лекций - и она пойдет в больничное крыло к мадам Помфри за очередной порцией зелья, а затем займется тренировками.       После маггловских таблеток и зелий её память заметно ухудшилась, она стала путаться в заклинаниях, в движениях палочки. Гермиона не была глупой и вполне была готова к такому раскладу. Никак по-другому она не могла успокоить и без того расшатанные за последний год нервы. Ей нужно было принять смерти близких ей людей, хотя больнее всего ей было от того, что она так и не смогла вернуть память родителям.       Ее мастерство вышло ей боком. Она зашла слишком далеко в стремлении стереть себя из жизни родных. И теперь Гермиона просто была бессильна перед мощным, произнесенным ей же заклятием забвения, которое стало только сильнее со временем.       После победы над Волдемортом она забросила заклинания, поклявшись никогда больше не использовать такую сильную магию: она боялась снова ощутить эту боль. Конечно, без практики ее навыки оставляли желать лучшего, но руки все равно помнили движения. Радовало одно: родители все же остались живы.       Но при живых родителях она осталась сиротой.       — Итак, мы начинаем новую тему, которая может показаться вам немного сложной… — Гермиона вздрогнула от неожиданности.       Когда началась лекция?       Она не успела и оглянуться, как остальные начали что-то активно записывать за профессором. Гермиона опомнилась. Палочкой она заколдовала перо, дабы то само без ее вмешательства конспектировало то, что профессор Макгонагалл успела написать на доске. На листе понемногу начали появляться строки, вот осталось последнее предложение и…       Перо упало.       Руки мелко задрожали, даже не смотря на выпитые таблетки. Что ж, Грейнджер просто плохо сконцентрировалась, в этом нет ничего страшного, не она одна могла быть "рассеянной".       Верно?       — Так вот, ваш конспект призван напомнить вам, как можно использовать данное заклинание. — Макгонагалл поднесла палочку к своим волосам, прошептав, — Колорум, — и ее седые волосы тотчас окрасились в черный цвет.       — Ничего сложного, правда? Теперь я хочу, чтобы вы опробовали это заклинание на ваших соседях по парте. — бегло осмотрев кабинет, она с заботой взглянула на Гермиону. — Мисс Грейнджер, если у вас нет пары, сядьте к мистеру Нотту.       Чудесно.       Она просто счастлива. Гермионе тяжело сейчас просто заставить перо писать, то, что ей нужно, а тут еще выдается такая редкая возможность опозориться перед "слизнями".       Нехотя встав с места, она медленным шагом двинулась в сторону слизеринцев. Кажется, Джинни с сочувствием посмотрела на нее или показалось?       — Грязнокровка Грейнджер, давно не виделись! Где твои верные псы Уизел и Поттер? — не преминул поглумиться Нотт. За слизеринским столом раздались тихие смешки.       День обещал быть насыщенным.       Сев за парту рядом с Ноттом, Гермиона достала палочку, пытаясь сконцентрироваться. Ладони быстро вспотели. Боже, как она ненавидела это чувство - словно перед оглашением оценок в маггловской школе, когда она знала, что все выучила и написала идеально, но все равно неизменно волновалась.       Она не успела даже произнести заклинание, как на нее дунул легкий ветерок, заставляя зажмуриться от неожиданности. Нотт превратил ее волосы в одно сплошное зеленое недоразумение, что прекрасно отразило маленькое, парящее напротив нее лица зеркальце.       Ужасно, просто отвратительно.       Гермиона почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она ненавидела этот цвет. Слишком много плохих ассоциаций.       — Шлюшка - Грейнджер! Сколько берешь за час? Думаю, Уизелу точно понравится твой новый… — Теодор не успел договорить из-за вспышки магии. Терпение Гермионы кончилось.       — Закрой свой рот! Ты не имеешь никакого права так говорить обо мне! — она зашипела на него, как настоящая кошка, желая выплеснуть все, что накопилось за последние недели. Ей было совершенно все равно, что на них сейчас смотрело полкласса. Плевать. Волосы Теодора начали медленно окрашиваться в ярко алый цвет. — Ты просто жалок! Пока все рисковали своими жизнями, теряя близких, вы со своей шайкой слизней и носу не показывали из своих поместий!       Нотт хотел было ответить, но Гермиона уже навела на него свою волшебную палочку. Цвет волос парня снова начал меняться.       — Пока я теряла всех! — Гермиона продолжила шептать, хотя это было уже бесполезно: все взгляды в классе были направлены на нее. И когда только Макгонагалл успела выйти?.. — Я готова была на все, я все поставила на кон ради этой победы! Так как вы смеете до сих пор унижать нас?! Называть меня шлюхой? Вы, которые просто так удобно переобулись, когда этот блядский Волдеморт, наконец, сдох! — она прервалась на мгновение, переводя дыхание. — Ты просто…       Вдруг Гермиона в ужасе отпрыгнула назад от стола Нотта на пару метров. Волосы парня горели.       Твою мать, они горели.       Она не может контролировать себя.       Но эта вспышка гнева принесла и некоторого рода облегчение. Схватив сумку, Гермиона вылетела из кабинета, откуда уже доносились громкие рыдания.       В коридоре она врезалась в Макгонагалл.