На чёрный день

—

      Зима грянула рано и внезапно, а в декабре город и вовсе захлестнули безумные для Петербурга морозы и снегопады. Тротуары уже за пару недель превратились в нечто среднее между траншеями и катком, но ветер настойчиво продолжал заметать всё снегом, стихая лишь на пару часов в день. Игорь мысленно проклинал всё происходящее, особенно каждый раз в потёмках напирая на дверь парадной, которую порой заметало за ночь почти до середины. Однако, вся эта внезапная перемена погоды хоть немного, но смогла отвлечь его и от рабочей рутины, и от навязчивых мыслей об их последнем разговоре с Сергеем. Письма, которые пришли до начала снегопадов, он проигнорировал: глубоко в душе его терзало чувство вины за это, но иного варианта решения сложившейся петли их взаимоотношений он не видел. Он снова замкнулся и даже стал реже посещать чету Прокопенко: те и сами заметили эту перемену, но в этот раз, впервые, отчего-то не стали заводить разговор и не пытались ничего узнать. Игорь в глубине души был благодарен им. Вряд ли он мог объяснить хотя бы самому себе, что именно его так терзало.       Лишить Сергея последней надежды на общение было жестоким поступком, но вспоминая, чем окончилась их последняя встреча, Игорь через сомнения, граничащие с самоненавистью, смирился с неизбежностью. Играть по правилам Рубинштейна он не хотел: даже такой человек, как Сергей, не заслуживал обращения с собой, как с лабораторной крысой. Иногда же его захлёстывало непонятное и необъяснимое чувство тоски по прошедшим месяцам и встречам, но надеяться на возобновление посещений он не смел. С наступлением холодов воды залива сковало льдом и любые посещения, кроме персонала, были прекращены. Попытки же разобраться с деятельностью Рубинштейна тоже ни к чему не привели: как тот и говорил, его работа не противоречила ни законам, ни врачебной этике. Это был тупик. Ещё один.

—

      Среди ночи Игорь проснулся от постороннего звука. Спросонья он не сразу понял, что именно его разбудило, но прислушавшись, различил тихий скрежет со стороны входной двери. Игорь протёр глаза и посмотрел на часы. Было давно за полночь.       — Как-то поздновато для взлома, ребята, — пробормотал он, поднимаясь с дивана.       Игорь с неудовольствием заметил, что вернувшись с работы, вновь уснул в чём был. Он поёжился от холода в квартире и спешно закрыл форточку, с которой потянуло сквозняком. Затем подошёл к двери и прислушался — вновь слабый шум. Выждав ещё с минуту, он щёлкнул кнопку домофона, зажмурившись от яркого света, но на лестничной клетке никого не было. На подёргивающемся экране виднелась только дверь соседей и часть лестницы.       — Я ведь точно что-то слышал, — Игорь не решался открыть дверь: могли ведь прятаться и под дверью, вне обзора камеры. — Кого я так задержал-то неудачно?       Экран домофона погас. Игорь вздохнул и тихо повернул ключ в замке. Толкнул дверь — на удивление она поддалась легко, даже слишком. В недоумении он медленно выглянул на площадку и оглядев её, замер. На ступеньках спиной к нему сидел человек, с низко опущенной головой в капюшоне. Его куртка была мокрая от снега, а по нашивке Игорь предположил, что это была служебная форма охранной организации.       — Эй, — шёпотом, но достаточно громко, он окликнул незнакомца. Игорь не считал себя трусливым, но посреди ночи и после сна происходящее внушало, если не страх, то явное напряжение. — Вы кто?       Фигура с трудом поднялась и покачиваясь — Игорю показалась, что она вот-вот оступится и уйдёт вниз по ступеням, — обернулась.       — Блять.       Сергей подрагивал, обхватив себя за предплечья. Его глаза в подъездной темени были чёрными и от того ещё более безумными. Это был последний человек, которого Игорь ожидал увидеть здесь, у себя под дверью. Вопросы и предположения, одни безумнее других, заметались в его голове. Как он сумел бежать и что он уже успел натворить?       — Я не помню, как добрался, — Сергей не успел больше ничего произнести, когда Игорь схватил его за плечи и затолкал в квартиру. — Честное слово, не помню ничего, — Игорь шикнул на него и повернул ключ, проверяя дверь.       Он провёл за собой, попутно включив одну лампу где-то в углу комнаты — полумрак квартиры разбавил тёплый свет.       — Садись, — Игорь подтолкнул Сергея к креслу.       — Послушай меня, — тот, не попадая зуб на зуб, попытался снова что-то сказать.       — Давай ты потом будешь объясняться, — он порылся в комоде и вытащил первые попавшиеся под руку вещи. — Я и так знаю, что услышу, — Игорь положил одежду и полотенце перед Сергеем. — Знаю, что ты мне расскажешь.       Тот сидел, пытаясь дрожащими руками расстегнуть замок куртки, но от озноба у него ничего не получалось.       — Дай сюда, — Игорь присел перед ним и высвободил из чужих рук заевшую "собачку". — Давно ты сбежал?       Сергей помотал головой, давая стянуть с себя промокшую куртку.       — Не знаю. Я не п-помню ничего оп-пять, — он стал сам выпутываться из медицинской пижамы, которая оказалась под верхней одеждой. — Там в куртке. П-посмотри.       Игорь нахмурился и огляделся, ища глазами, чем можно было бы коснуться куртки. Нельзя было оставлять лишних следов, тем более на вещах Сергея. На кухне он отыскал потрёпанное временем полотенце и им поднял с пола куртку. Порывшись в карманах, он, всё также придерживая полотенцем, вытащил небольшую записную книжку.       — Что это такое? — он обернулся к Сергею.       Тот помотал головой и судорожно вздохнул, всё ещё вздрагивая от холода. Игорь бросил вещи на пол, направляясь в сторону кухни. Поставил чайник на плиту и не стал оборачиваться, прислушиваясь к шороху позади себя. Сейчас он окончательно проснулся и в голове прояснилось. Что же он творит? Нужно было вызвать полицию, оповестить лечебницу, но он уже упустил этот момент. Или пока нет? Сергей не мог сбежать сутки назад: интернет и газеты уже гудели бы этой новостью, несмотря на столь поздний час. Значит, сбежал он буквально пару часов назад, пусть тишина и не была гарантом того, что никто ничего не знает. Могли и не сообщать о побеге или же Сергей мог убить охрану и кого-то из персонала, чтобы скрыться. Нужно было срочно сообщить о том, что произошло. Сообщить и вернуть преступника обратно. Но зачем же тогда он пустил его к себе?       — А как по-другому, — пробормотал Игорь, подцепил чайник и плеснул в чашку, с заранее брошенными двумя ложками кофе, кипяток. — Держи, — он протянул кружку Сергею.       Тот уже переоделся и теперь сидел, подтянув колени к груди и закутавшись в одно из мокрых полотенец. Кофе не взял, только покосился исподлобья на Игоря.       — Держи, говорю, — он сунул кружку прям в закоченевшие руки Сергея. — А это отдай, — он забрал полотенце, взамен накинул на плечи плед, под которым до этого спал — следовало позже избавиться от всех этих вещей.       Сергей вцепившись в кружку, неуверенно сделал глоток. Игорь подтянул стул и сел перед ним. Потом аккуратно поднял с пола блокнот и открыл его, придерживая страницы за самые краешки. Внутри были какие-то записи.       — Рассказывай, что происходит, — сказал он, посмотрев на Сергея. — Откуда ты знаешь, где я живу? Что произошло в больнице? И как ты сбежал? — Игорь снова покрутил в руках записную книжку. Интуитивно он уже знал, кому она принадлежит и ему это не нравилось. — Времени, как понимаешь, мало. Обнаружат твоё отсутствие, придут в первую очередь сюда — я единственный, кто с тобой общался все эти месяцы.       Сергей снова отпил из кружки. Руки мелко дрожали.       — Я не знаю, как здесь оказался, — повторил он. — Наверное, он знает адрес.       — Вряд ли, — Игорь припомнил его первый разговор с Рубинштейном и снова открыл блокнот. Пробежавшись по первым страницам, он заметил список разных адресов и телефонов. Почти сразу отыскал среди них и свой. — Вот же мразь, — выругался Игорь.       — Это его записи, — прошептал Сергей. — Рубинштейна. Я нашёл это в кармане куртки, когда очнулся здесь, — он вздрогнул и перехватил кружку покрепче. — Почитай. Там всё написано. Всё что произошло...       — Это пока подождёт, — Игорь указал пальцем на него. — Как ты бежал? Что случилось в лечебнице?       — Я ничего не помню, — плаксиво начал Сергей.       — Ты хоть что-то должен помнить, — Игорь постарался сделать свой голос как можно строже. — Думай.       — Не могу, — Сергей только покачал головой и его плечи опять дрогнули.       — Если вспомнишь и расскажешь всё, дам ещё плед, — произнёс Игорь. — Если нет, то я звоню в клинику и вызываю наряд.       Сергей сразу поднял на него удивлённый взгляд. Возможно, даже испуганный. Он заёрзал на месте и нервно вздохнул. Покрутился ещё с пол минуты и зажмурился.       — Он говорил, что вытащит нас и я этого очень боялся, — начал Сергей. — Постоянно говорил об этом, особенно, когда ты перестал приезжать. Мне тогда уже отменили все лекарства, поэтому становилось хуже день за днём. Я несколько раз просил написать тебе или адвокату, но раз ни один из вас так и не приехал, значит, не связывались, — он украдкой взглянул на Игоря. — С началом зимы я почти ничего не помню.       — Он общался с тобой на эту тему?       — Нет. Я его ослушался и попросил у тебя телефон, поэтому мне он не доверял, — Сергей осёкся. — Ты не представляешь, насколько он опасен, — прошептал он. — На что он способен в ярости и что он может сделать. Что он может сделать с тобой. Что он обещал сделать...       — Я прекрасно знаю, поэтому мне и нужны все подробности, — строго ответил Игорь. — А Рубинштейн? Он ведь наблюдал и лечил тебя. У него не было никаких подозрений?       — Ты должен посмотреть те записи, — Сергей повёл головой, в сторону блокнота в чужих руках. — Прочитай и ты поймёшь всё.       — Мы до этого дойдём, — Игорь косо глянул на книжку. — Что было дальше?       — Спустя время, — ответил Сергей, — он сказал, что пора всё заканчивать. Я не верил ему и не доверял плану: он предлагал бежать на одном из снегоходов, которые доставляли необходимое лечебнице по льду. Но он ошибся. Снегоходы были, но как выяснилось, в тот момент там не было дизеля. Я хотел вернуться, но меня вырубило, — он снова вздрогнул. — Наверное, до восточного пирса я дошёл по льду. У меня вся обувь мокрая насквозь. Дальше обрывками помню, как он искал машину, ругался.       Сергей умолк и попытался спрятать лицо за кружкой. Игорь недоверчиво рассматривал его, пытаясь примерить услышанный рассказ на действительность. Что-то не сходилось. Где-то была лазейка, которую он вновь не мог высмотреть. Или он вновь пытался убедить себя в этом? Времени на раздумия оставалось всё меньше. Нужно было что-то делать. Нельзя было оставлять Сергея здесь, это подставит его и весь отдел. Но бросить того обратно в лапы Рубинштейна не позволяла... совесть ли?       — Кто тебе помогал? — нарушил затянувшуюся тишину Игорь.       — Видимо, я сам себе помог.       — Нет. Давай честно. Кто помогал?       — Я рассказал тебе всё, что помню, — Сергей устало посмотрел на Игоря. Тени на лице острее выделили морщины, делая его словно старше. — Я сбежал оттуда в том же состоянии, что и убивал...       — Мы договорились, что ты не будешь лгать.       — Я и не лгу, — нервно отозвался Сергей.       — Серёж.       — Да кто мне поможет?! — он вдруг вскинул голову. Лицо исказила нечитаемая эмоция страдания. — Некого мне просить! Сколько раз тебе это ещё повторить? Никого у меня нет! — он внезапно расплакался. Опустевшая кружка упала с его колен, укатившись куда-то под кресло.       Игорь отвёл взгляд — чужие слёзы всегда его смущали и дезориентировали. Он покрутил в руках блокнот, не решаясь его открыть. Сергей ведь не мог сам сбежать? Или всё же мог? Сбежать из лечебницы на одиноком островке, перебить охрану, даже украсть что-то из кабинета Рубинштейна, судя по этой записной книжке. Мог ли он убить и врача? Что же теперь делать? Сергея будут искать. И здесь, вероятно, чуть ли не в первую очередь. Ему следовало задержать его и сразу сообщить, но теперь для этих сожалений было слишком поздно. Что делать, если Сергей вновь потеряет контроль и вместо него здесь появится вторая личность?       — Как происходит смена? — Игорь обратился к Сергею, пока тот утирал рукой слёзы.       — Смена чего?       — Караула, блять, Сергей, — рассердился Игорь. — Смена тебя и второй личности. Что происходит и когда? Ты можешь это предупредить?       — Это как обморок, но перед этим должно произойти что-то сильное, — он помолчал. — Либо испуг, либо просто стресс. Ну, и после, я ничего почти не помню.       — Понятно, — бросил Игорь и наконец открыл блокнот.       Внутри оказались записи Рубинштейна. Первые страницы были заняты адресами, телефонами, какими-то именами и данными. Возможно, это были списки пациентов или интересующих врача лиц. Далее шли вручную начерченные таблицы с записями о дозировках лекарств — так решил сам Игорь, — и общие записи о пациентах. Он пролистал дальше, выискивая знакомое имя.       Сергей Р.       Игорь остановился и разогнув книжку посильнее, чтобы на страницы попал свет от ночника, стал читать. С каждым прочитанным словом, он чувствовал, что сердце внутри ускоряется удар за ударом.       "Пациент диссоциирован. Эмоц. лабил. Склонен к насилию, манипулятивен, нарцисс. Лечеб. план: вывести одну субличность, довести до срыва, вернуть, начать заново. Смотреть за реакцией. Найти триггер для вынужд. изм".       — Так он правда спланировал всё с самого начала? — Игорь поднял взгляд на Сергея. Тот смотрел на него, и в глазах замерло то ли сочувствие, то ли усталость. — Это... это ведь улики.       — Читай дальше, — устало произнёс Сергей.       Игорь перелистнул пустую страницу.       "Сил. личность заглушена. К-й слабый, просил встречи. Одинок, подавлен, аутичен, суицид. мыслей нет. Пока мышление спутано, заторможен (снизить дозу?). Указал на Игоря. Г. (написать). Психологический мазохизм? Личность слабая, интереса не вызывает".       — Час от часу не легче, — пробормотал Игорь, пробегаясь по остальным обрывочным записям Рубинштейна.       Сергей только покивал. Он весь как-то обмяк, и казалось, вот-вот уснёт. Плед он подвернул под ноги и больше не дрожал как прежде.       — Откуда ты её взял? — Игорь аккуратно закрыл блокнот.       — Наверное, в кабинете, — не открывая глаз, произнёс Сергей. — Он, видимо, с собой не забирает документы.       — С собой? — переспросил Игорь.       — Сейчас, в преддверии праздников, Рубинштейн вернулся в город.       У Игоря всё похолодело внутри. Это могла быть одна из причин побега: сбежать, когда врача не будет в лечебнице и внимание к пациенту будет снижено. Но радует, что хотя бы Рубинштейна он не убил. Но каков более глобальный план Сергея? Как именно он выбрался из здания, обошёл охрану и сигнализацию. Хотя последнее меньше всего вызывало вопросов — вероятно, взлом системы не был для Сергея в новинку.       — Так, — Игорь нахмурился. — Выбраться из палаты. Как это могло произойти?       — К чему это всё? — Сергей попытался сесть ровнее и снова поёжился от озноба.       — Говори. Рассказывай всё, что помнишь.       — Хорошо, я изменю вопрос, — он устало посмотрел на Игоря. — Зачем тебе это? Что ты так возишься со мной?       — За тем, что ты ввалился в мою квартиру посреди ночи, — грубо произнёс тот. —Притащил это, — Игорь поднял руку с блокнотом, — и теперь тут давишь сопли и слёзы, не желая мне помочь и вытащить твою шею из этой херни. Зачем пришёл сюда?       Сергей стушевался от его слов, словно обиделся. Потом поковырял пальцем свою ладонь и с силой потёр её.       — Думай давай, как думает вторая твоя половина и вспоминай, что бы он делал, — закончил Игорь. Пассивность Сергея в этот момент вымораживала до мозга костей.       — Он мог украсть пропуск у санитаров, — тихо отозвался тот, — чтобы из палаты выбраться. Там повсюду электронные замки, а у санитаров ключи-"вездеходы". А из здания мог по лесам спуститься, — он показал свою ладонь Игорю. — У меня все руки подраны. Наверное, я поранился именно там, когда спускался по фасаду.       — Форму ты украл, — подытожил Игорь. — А вот с кабинетом Рубинштейна и охраной уже сложнее будет. Тебе нужно постараться ещё вспомнить детали.       — А вдруг я кого-то убил, — шёпотом произнёс Сергей и запустил пальцы в волосы. — Боже, вдруг я снова кого-то убил...       Игорь косо посмотрел на него и ничего не ответил. Одежда была чистая, ни крови, ни явных следов борьбы на ней не было. Может вырубил охранников, если те сами не спали на посту.       — Сигнализацию и камеры можно выключить, — сказал Сергей, снова успокоившись. — Остальное я рассказал. Я прошёл около полукилометра пешком, потом украл машину и добрался сюда.       — Точно машину украл?— пробормотал Игорь, пытаясь припомнить панораму залива и где там могли располагаться стоянки.       — Да.       — Это была уже ночь?       — Было темно. Может и вечер. После обхода как раз. Это около девяти часов.       Игорь кивнул, отложил в сторону блокнот. Потом поднялся и прошёл к шкафу. Покопавшись, вытащил старый, но добротный плед. Встряхнув его, он укрыл Сергея, поверх первого и поднял с пола опустевшую кружку. Сергей вцепился в плед и зарылся носом, прикрыв глаза.       — Заслужил, — под нос себе произнёс Игорь и направился к входной двери. Покопался в тумбочке и достал фонарик.       — Ты куда? — Сергей тревожно приподнялся в кресле.       — Сиди здесь, понял меня? — Игорь накинул на плечи куртку и указал пальцем на того. — Сиди. Чтобы ни звука не было, ты понял?       Сергей молча сел обратно и снова закутался.       На улице шёл редкий снег. Над головой гудел фонарь и желто-красный свет скудно заполнял дворик. Игорь потряс и включил фонарь, который выпустил белесый "кругляш", подсветивший с пол метра земли под его ногами. Он надел перчатку на руку и прошёл вперед, поводил фонариком по сторонам, пошёл ближе к стене. Ногой наткнулся на что-то: подняв, обнаружил что это круглая крышечка.       — Таблетки, значит, принял, — хмыкнул Игорь.       Он стал осматривать сугробы, стараясь как можно меньше топтать и оставлять следы, пока в одной из снежных шапок не заметил углубление, словно от упавшего камешка. Аккуратно опустив руку, Игорь вытащил и саму баночку, на которой была этикетка с какими-то цифрами — всё это он спрятал в перчатку и сунул в карман. Он ещё раз обошёл весь дворик. Ни ключей, ни других вещей или следов постороннего он не обнаружил. Да и глупо было считать, что кто-то ещё тут мог быть — Сергей не врал ему ни тогда, ни сейчас. Наверное, стоило уже это принять.       Игорь дошёл до переулка и притормозил. Он вспомнил, что у самой парадной была камера видеонаблюдения — Сергей и он сам точно попали на запись. Беспокойство завозилось в груди и он торопливо вернулся обратно к входной двери. Камера оказалась разбита — в кои-то веки Игорь был благодарен тому, кто это сделал. Он выключил фонарик и спрятал его в карман. Ещё раз осмотрел дворик и решил возвращаться — оставлять Сергея надолго одного было опасно.       Но вернувшись, Игорь обнаружил, что тот уснул, полусидя в кресле и прижав колени к груди. Он не стал его будить и тяжело опустился на диван. Игорь попытался сложить воедино всё, что стало известно из рассказа Сергея. С его навыками и физической силой не было никаких сложностей, чтобы спуститься со второго этажа по тропам и вырубить охранника. Забрать форму, отключить камеры и сигнализацию — для него это тоже не проблема. Как и пройти пешком по льду залива: Игорь припомнил, что ещё в его детстве в форт был доступ, пусть и неофициальный, именно таким, нестандартным путём. Лёд там свободно выдерживал мужчину среднего веса.       Другой вопрос, что Сергей рисковал быть пойманным при поиске и краже машины, от которой он избавился прежде, чем добрался до Игоря. Это белое пятно в истории вызывало наибольшее беспокойство. Как и таблетки. Игорь извлёк баночку, завёрнутую в перчатку и ещё раз осмотрел наклейку на ней.       067—XII. 12.10.202.       Это было очень похоже на какую-то маркировку. Игорь машинально потянулся за блокнотом Рубинштейна: тот должен был вести учёт препаратов, которые давал пациентам. Искать долго не пришлось. В начерченных таблицах нашлось совпадение с этим "шифром", но рядом стояли три вопросительных знака и слово "неуд". Значило ли это, что препарат не давал должного эффекта? Он покосился на Сергея, спящего напротив. Он, тот второй и безумный, вероятно, принял эти таблетки и "уснул", оставив Сергея для переговоров. Но какой в этом был смысл? Рубинштейн и сам Сергей говорили, что он, Игорь, является триггером для этой личности. Да и препарат не будет действовать до бесконечности. До утра в лучшем случае. Скоро ли проснётся этот кошмар и что тогда он сделает?       Нужно придумать версию, чтобы смягчить условия и Сергею, и уже самому себе. О том, чтобы укрывать или даже позволить ему бежать не было и речи. Но что делать? Вернуть обратно Сергея в каменный мешок, чтобы его там и дальше пичкали лекарствами, пока его мотает между двумя пограничными состояниями?       Игорь снова открыл блокнот, пролистывая до страниц с описанием состояния Сергея. Рубинштейн прямо писал о своих целях, не скрывая, не выбирая слов. Можно ли на основании этой слабой улики настаивать о переводе в другое учреждение? С другой стороны могли быть и другие улики, свидетели и даже пациенты. Дело из-за одного лишь побега возбуждать не будут, в лучшем случае откроют комиссию. Это была бы возможность для Сергея. Лишь бы не случилось ничего более того, что уже есть.       Игорь. Г.       Игорь замедлился на странице, заметив имя. Сначала он решил, что это лишь его тёзка, но то, что он прочитал, развеяло его сомнения.       "Вспыльчив, агрессивен. Склонен к насилию, ведом. Внушаем. Неуверен в себе (?). Возможно, дет. травма".       Игорь тихо выругался и пробежался глазами дальше, выискивая что-то о себе. Читать это было неприятно и быть может, даже больно, но остановиться он уже не мог.       "Отл. в кач-ве триггера для С - реагирует остро (?), манипулирует. Часто идёт на уступки. Отказ. принести телефон - удивительно!"       От последнего у Игоря опять что-то похолодело в груди. Значит ли это что в той комнате всё-таки была прослушка? Или Сергей сам пожаловался на неудачу? Игорь закрыл блокнот и отнёс его и баночку на подоконник. Затем обратил внимание на куртку Сергея, которая лежала на полу. Он вновь обшарил карманы, но те оказались пустыми — надежда обнаружить там ключи от машины не оправдалась. Сергей был крайне предусмотрительным, пусть и не отдавал себе в этом отчёта. С таким было очень опасно играть по правилам.       Игорь покосился на Сергея, но тот так крепко спал, что казалось, даже не дышал. Лицо его наконец-то было расслаблено и бледно. Игорь отошёл и вновь опустился на диван. Он уставился в окно и стал обдумывать дальнейший план, выискивая в нём свои же просчёты.       Спать было нельзя.

—

      Холодные руки коснулись его плеча и шеи. Игорь моментально проснулся, перехватив чужие пальцы. Послышалось шипение и довольно сильный толчок в плечо. Сфокусировав взгляд, Игорь заметил перед собой бледное лицо Сергея и его злой взгляд.       — Ты, — Игорь попытался отогнать сон, не выпуская чужой руки и ощущая вновь прежний животный страх. Сергей морщился и пытался высвободить руку. — Придушить меня собрался, гад?       — Это я, — Сергей всё-таки высвободился и сел на краешек дивана, прижав руку к груди. — Ну и грабли у тебя!       — Прости, ты напугал меня, — Игорь тоже сел и заметил, что укрыт пледом. Чувство страха отступило, сменившись сомнением — и как он мог их спутать. — Что тебе нужно было?       Сергей молчал, демонстративно разминая пальцы. На Игоря он не смотрел.       — Ты сам согрелся-то?       — Да, — буркнул тот и попытался встать.             Игорь сам не понял, как схватил его за запястье и не позволил уйти. Сергей испуганно взглянул, но потом медленно опустился и сел рядом.       — Ты решил мне все пальцы переломать?       — Посидишь со мной?       Сергей явно хотел огызнуться, но потом только нервно рассмеялся. Смех был хриплым и с надрывом, а потом и вовсе перешёл в кашель.       — Ну?       — По голове только не бей, — хрипло отозвался Сергей.       Игорь и сам не зная почему, попытался нащупать в полумраке руку Сергея ещё раз, чтобы убедиться, что тот согрелся. Он вздрогнул.       — Не трогай меня, — нервно отозвался он, справляясь с очередным спазмом кашля.       — Ты же сказал, что согрелся, а у самого руки ледяные и кашляешь, как чахоточный, — мрачно произнёс Игорь.       Сергей покачал головой.       — Не надо. Попросил посидеть. Давай посидим.       — Пока ты ещё здесь, да?       Сергей ничего не ответил. Игорь посмотрел на часы — почти три часа. Значит, он спал не более получаса, но усталости, словно и не было. Как он только умудрился уснуть? Игорь покосился на Сергея, сидящего рядом и поймал себя на мысли, что в его компании он не испытывает того странного и плохоконтролируемого чувства страха. Напротив, всё было спокойным и уместным. Что во время встреч в лечебнице, что сейчас.       Квартира слабо освещалась лампой, включённой часами ранее. Вставать и выключать её сейчас, не было никаких сил, поэтому клочок комнаты тонул в желтоватом тусклом свете, который терялся в углах.       Игорь почувствовал, что голова Сергея устало и тяжело легла ему на плечо. Волосы коснулись шеи и подбородка. Сергей глубоко вздохнул и замер. Игорь сначала хотел было отстраниться, но передумал. Затем нащупал руку, и слегка сжал поперёк ладони. На этот раз сопротивления не последовало.       — Ты уходил сообщить, чтобы меня забрали?       — Нет. Я нашёл пустую банку из-под лекарств: думаю, ты принял их, поэтому сейчас нет галлюцинаций. Ещё я искал ключи от машины, но ничего не нашёл.       — Ты сдашь меня? — настойчиво спросил Сергей, игнорируя сказанное. По интонации Игорь догадался, что он хмурится.       — Тебя будут искать. Я бы рад помочь, но не могу.       — Если бы не работа, ты бы мне помог? — спросил Сергей.       — Да, — не задумываясь ответил Игорь.       — Что ещё говорил Рубинштейн об этом заболевании? — внезапно спросил Сергей. — Если это вообще болезнь, — задумчиво добавил он и покрутил головой.       — Лечения якобы нет, но я слабо в это верю, — ответил Игорь. — Делал то, что в книжке его написано: решил тасовать вас, как карты в колоде. Не понимаю, чего он хотел добиться.       — Он маньяк, — тихо и рассерженно отозвался Сергей.       Игорь хотел было ответить на это, но сдержался. Спорить или читать мораль у него не было уже ни сил, ни желания.       — Я ему говорил, что это всё негуманно.       — Его же можно под статью подвести, — с надеждой пробормотал Сергей.       — Не уверен, — замялся Игорь. — Рубинштейн сам говорил, да и я, став копать, убедился, что в его действиях нет ничего такого, чтобы звучало, как обвинение. Он лечит. Не получилось? Значит, не то лечение, в психиатрии такое бывает.       — Да, — рассеянно согласился Сергей. — Бывает, — он наконец сжал в ответ руку.       Игорь отчаянно думал, что нужно предпринимать хоть что-то. Возможно, стоит взять Сергея и везти в участок. Мол, пришёл к дверям, но сразу был направлен под стражу. И надеяться, что прошедшие два часа никто не заметит.       — Сколько мне ещё можно тут находиться?       — Для начала нам нужно придумать версию того, как ты сюда попал.       Сергей тихо хмыкнул.       — Зачем придумывать, если сойдет и действительная версия? — теперь в плечо впился подбородок. Игорь не повернул головы, но чувствовал на себе пристальный взгляд. — Или и правда хочешь мне помочь?       — Да, — он удивился, что Сергей, словно бы прочитал его мысли. — После твоего возвращения под стражу, будет собрана комиссия. Постараюсь настоять, чтобы тебя перевели в другую лечебницу, где будут лечить. Я могу быть свидетелем, что тебе было лучше в отдельный период лечения. А для этого мне нужно быть на свободе и без подозрений, — Игорь качнул головой. — Записная книжка может стать одной из улик, что в той лечебнице тебе не помогут.       Игорь наконец повернулся к Сергею, который удивлённо рассматривал его. Но почти сразу отстранился, убрав подбородок с плеча и опустил голову. Руку убирать не стал.       — Зачем тебе это? — спросил Сергей. — Я тебе никто.       — Мне не все равно, что с тобой будет, — ответил Игорь. Это звучало странно и чуждо для него самого, но казалось единственно верным ответом сейчас. — Что бы ты не совершил, будучи больным человеком, оно не заслуживает пыток и опытов. Тебе нужно лечение.       — Спасибо, — тихо отозвался Сергей и медленно опустил голову обратно на плечо. — Можно я так посижу?       — Можно, — Игорь слегка наклонил голову, прижимаясь щекой к чужой макушке.       Его вновь стало клонить в сон и он откинулся на спинку дивана, устраивая рядом спящего. Он машинально обдумывал, что ему нельзя засыпать — часы показывали уже четвертый час утра. Нужно дождаться хотя бы пяти часов и сообщить в лечебницу. Он слегка прикрыл глаза.       Сквозь дремоту Игорь ощутил, как в шею уткнулись носом. Он постарался отстранить чужое лицо, но не вышло. Напротив, руки Сергея опрокинули его на спину, а тело с силой придавило к дивану. Волосы вновь мазнули по шее и лицу. Крепкие руки обхватили его поперёк груди, ткнувшись при этом острыми локтями. Сквозь штанину, Игорь ощутил холодную ступню, которая скользнув от колена по икре, прижалась к его собственной. Игорю хватило сил только убрать непослушные пряди от глаз прежде, чем он вновь провалился в сон.

—

      Игорь проснулся от противного звука входящего звонка. Резко сев, он схватил мобильник, но ответить не успел. В пропущенных числился неизвестный ему номер. Он машинально нажал кнопку "перезвонить", но на линии послышались короткие гудки.       — Абонент отключен.       Механический голос окончательно разбудил Игоря и он поспешно посмотрел на часы — был седьмой час утра. Произошедшее прошлой ночью стало медленно укладываться в голове. Игорь вскочил на ноги и осмотрелся. Сергея не было. Исчезла и одежда из лечебницы, и банка из-под таблеток, оставленная у окна.       — Не могло же оно мне присниться, — прошептал Игорь, потирая виски. Голова жутко болела после беспокойной ночи. — Или я с ума схожу уже сам.       Он поднялся и обошёл квартиру. Лампа была потушена. Игорь подошёл к шкафу и открыл его. Среди вещей отыскал свернутый плед и вещи, которые доставал вчера для Сергея. Они лежали на месте, не тронутые.       — Заебись, — он захлопнул ящик.       Обошёл квартиру ещё раз. Всё было, как всегда, словно никого кроме него самого тут не было. Даже чашка стояла на привычном месте. Он обернулся по сторонам комнаты. Неужели это только приснилось ему?       — Ты и впрямь сходишь с ума, — тихо засмеялся Игорь и взъерошил волосы. — Нужно меньше думать об этом всём.       Он прошёл в коридор и внимательно осмотрел его. И замер, заметив отличие: его куртка висела на крючке, но он хорошо помнил, что вечером в спешке бросил её на пол. Он принялся осматривать тумбочку, заваленную старыми газетами и даже стены. И тут Игорь почувствовал, как сердце глухо ухнуло в пятки. На входной двери, под рамку глазка, была воткнута бумажка рекламного флаера. Он схватил ее и развернул, бегло вчитываясь.

"Меня здесь не было, ты ничего не знаешь. Алиби есть. Не бойся. Приходи.

P.S. Мост через Мойку. Цвет, как мои руки. Записку сожги".