Тень сентябрьского заката

      Кошмары вновь овладели разумом Микасы. Сон не имел картину со всеми прорисованными линиями и яркой палитрой. Но он отдавался в голове такой сильной тревожностью, что казался чересчур реалистичным, от чего каждый мускул ныл, а голова будто разрывалась от гула. Девушка никак не могла пробудиться, мыча во сне и медленно покрываясь потом. Будто находясь в параличе, она не понимала, что происходит вокруг и искала четкие образы. Грезы продолжал мчатся в сознании своим хаотичным ходом, словно привычным днём, и действительность уже давным-давно потеряла смысл.       — Чш-ш.       Леви прижался к Микасе, поймав её в тот момент, когда она повернулась к нему. Девушка вжалась в мужскую грудь, начиная неровно всхлипывать.       — Леви… Леви, — Микаса шёпотом повторяла его имя, все ещё не ощущая грань между сновидением и явью — все смешалось в единое бессмыслие.       — Я здесь, чш-ш, — он гладил девушку по голове, аккуратно покрывая теплый лоб краткими поцелуями.       — Леви, — прошептала она снова, одарив кожу горячим дыханием.       — Да-да, я, — с усталым выдохом произнес Аккерман. Он недоумевал, что такое смогло сниться, от чего сердце в беспокойстве ныло в груди. Микаса неустанно повторяла исключительно его имя, пребывая в бреду. И наконец раскрыла глаза, пощекотав ресничками мужскую грудь.       — Леви, — вновь повторила девушка, подняв взгляд на мужчину.       — Я, — невозмутимо ответил Аккерман.       — Ты что тут делаешь? — нахмурив брови, спросила девушка, явно ещё не проснувшись.       — Микаса, как бы тебе сказать… Мы в моей постели.       Девушка похлопала глазами и наконец проснулась, от удивления протянув гласную «Э» с вопросительной интонацией. Аккерман кратко посмеялся из-за недоумевающего лица Микасы, но заметив маленькие капли у глаз, он большим пальцем вытер их.       — Извини, я тебя разбудила, — произнесла девушка, перехватив мужскую руку, чтобы положить на свою щёку.       — Тебе приснился кошмар? — поинтересовался Леви, продолжая гладить нежную кожу на девичьей щеке. Микаса качнула головой в согласии. — Расскажи, что снилось — станет легче.       Микаса попыталась в голове сформулировать рассказ, но моменты сна, что были словно картинами Дали, никак не соединялись. Кости, гуляющие по небу; дым от красных движущихся столбов; огромная птица, пролетающая над всем этим адом; толпа размытых лиц. Только одно лицо четким портером вырисовывал разум, и лучше бы этого не делал — забинтованное измученное лицо Леви, чей взгляд направлен на неё, призывая к чему-то.       Привыкнув к ночному мраку, девушка смотрела на Леви. Он лежал перед в ней все ещё ожидая повествования, но Микаса продолжала молчать, наслаждаясь истинным лицом мужчины. Аккерман легонько коснулась мужской скулы костяшкой пальца, проверяя на реальность. Его теплая кожа ощутилась на пальце, и Микаса с облегчением выдохнула. Она вернулась в свой дом.       Пересказав сон так, как он ей запомнился, Микаса действительно почувствовала облегчение.       — М-да, ну и фантазия, — протянул Аккерман.       — Эй, вообще-то мне было страшно! — возмутилась девушка, легонько пнув Леви кулаком в грудь.       — Не бойся, я с тобой — живой и невредимый, — мягко произнес Леви. — Давай уже спать, болтушка.       Микаса надула щеки, словно обиженный ребенок, и повернулась спиной к мужчине, прижавшись к его груди. Сон уже не шёл, а болтовню как-никак хотелось продолжить, чтобы послушать его нежный и успокаивающий полушепот. На её талию легла крепкая рука, а затылка коснулись сухие губы. Девушка развернулась к мужчине и, встретившись с нависшими сверху глазами, протараторила:       — Спокойной ночи.       Микаса осеклась, желая что-то добавить, но тут же передумала, развернувшись от Леви. Мужчина покрепче прижал девичье тело к себе, наградив макушку длинным поцелуем и теплым дыханием, после она расслабилась в его руках.       Все-таки ещё вся жизнь впереди на болтовню — будь она бессмысленной, чувственной, шутливой или спорной. Разговоры с Леви — это всегда что-то сокровенное и любимое. С ним нет тревог, а мир вокруг обретает такие цвета, которые даже не имеют своих названий. Она довольно улыбнулась, терпя учащённое сердцебиение от мыслей о Леви, и вскоре снова отправилась в Мир Грёз в объятиях того, кого любит. Того, кому хотелось бы признаться в этом.

***

      Очередной рабочий день для Леви — очередной одинокий день для Микасы. Укутавшись в тёплое одеяло, девушка оставалась в постели. Такие дни становилось переживать все тяжелее и тяжелее. Её не покидало чувство вины от того, что они ничем не занята в то время, как Леви работал, как проклятый, иной раз задерживаясь допоздна и заставая девушку уже лениво посапывающей. А когда они обсуждали этот вопрос, он настаивал на отдыхе Микасы и старался переубедить её, но упрямство невозможно пробить.       Открыв сайт для поиска работы, девушка начала бесконечно листать объявления, явно накачивая мышцы на большом пальце. По её параметрам находилась исключительно откровенная херня. Но опускать руки так просто и дальше жить исключительно за счёт Леви — девушка себе такого позволить не может, совесть звенит во все колокола сознания.       От унылого занятия Микасу отвлекло новое сообщение, отправленное Энни: «Я недавно с однокурсницей познакомилась, а она, как оказалось, в эзотерике шарит. Она приглашает меня к себе. Не хочешь со мной сходить?»       Фанатизм Леонхарт по всякому мистическому и астрологическому порой пугал Микасу. Ей даже страшно представить, как блондинка спорит с Армином, приводя в аргументы такое предложение: «Это все потому что ты скорпион!»       Интересно, а эта её знакомая будет подсудимого оправдывать по картам таро? Однако звучит любопытно, да и Микасу все ещё мучали вопросы насчет своих снов. Думается: если она составит компанию подруге, то вполне сможет задать интересующие её вопросы, а если повезет — и вовсе получит ответы. Загоревшись своими предположениями, Микаса набрала подруге согласие. Договорившись о встрече в этот же день, Аккерман поспешила собираться.

***

      Микаса приехала по адресу, что ныне ей не был известен, оказавшись в районе с частными домами. Возле одного из них стояла Энни — нетерпеливо ждала её, уткнувшись в телефон и докуривая сигарету. Микаса подошла к подруге и поприветствовала её, сделав комплимент. Леонхарт также тепло наградила подругу комплиментом в своём стиле её «здоровому виду», который ранее за ней не наблюдался. Неуверенно поблагодарить — это всё, что оставалось Микасе.       Энни позвонила в звонок: тот запищал, и калитка открылась. Подруги прошли на участок, направляясь к входной двери. Широкая дверь открылась, и на пороге их дожидалась невысокая девушка с светло-русыми растрепанными волнистыми волосами.       — Здравствуйте, о смертные! Вы добровольно дали своё согласие перешагнуть через границу меж нашим миром и миром, который закрыт вашему взору, коль вы сами не захотите увидеть сокрытое.       — Хитч, харе придуриваться, — пробубнила Энни, проходя вперед и ведя за собой Микасу.       — Энни, не убивай нужный вайб, — обижено надув щеки, произнесла Хитч и закрыла входную дверь.       — Какой нахер вейп? — переспросила та, снимая верхнюю одежду.       — Вайб, — подправила Микаса и протянула ладонь новой знакомой. — Микаса.       — Хитч, приятно познакомиться, — улыбчиво ответила девушка.       Хитч повела за собой гостей в свою комнату на втором этаже. Комната эта скорее напоминала подвал ведьмы. Свет от светильников в виде кристаллов освещал комнату в сиреневых тонах. Стоял приятный и ненавязчивый запах сирени, исходящий тонким дымком от ароматической палочки благовоний. Повсюду стояли горшки с растениями, а стены были украшены перевернутыми засохшими букетами цветов. На потолке нарисована карта звездного неба; от руки. В углу комнаты стоял шкаф со всякими безделушками для гаданий и оккультных ритуалов. Привыкшей к минимализму в квартире Леви Микасе стало не по себе от чересчур украшенной комнаты. В центре стоял невысокий квадратный стол, вокруг которого на полу лежали три подушки. Хитч плюхнулась на одну из них, жестом приглашая присесть девушкам. Те, переглянувшись, также присели на свободные подушки, уставившись на «ведьму».       — Итак, гадаем на краша? — поинтересовалась Хитч, потянувшись к шкафу, чтобы достать коробку с картами. — Микаса, ты свою натальную карту знаешь?       — Э-э, нет, — промямлила девушка. — А как её узнать?       — Изи, включай телефон, — ответила Хитч и начала направлять девушку по незнакомым ей сайтам и понятиям.       Хитч дала этой процедуре статус «изи» — она в принципе злоупотребляла новым словечкам, но в итоге это оказалась весьма запарным. Микасе пришлось вспоминать время своего рождения, копаясь в ненужной информации, оставшейся где-то под коркой сознания. Выбрав пять часов утра, что вполне могло быть неправдой, перед девушкой наконец появился огромный текст. Ей пришлось его читать под настоятельным взглядом «ведьмы». От нахлынувшей информации у Микасы даже голова закружилась. Но более менее разобравшись, девушка обратилась к Энни:       — А ты свою знаешь?       — Конечно… — произнесла подруга и начала в подробностях рассказывать свою карту. Думается: она, видать, выучила её наизусть. Что сказать? Заморочила голову Микасы ещё круче. Кажется, над её макушкой даже шёл незаметный дым от напряжения.       — Хитч, я отойду в туалет? — поинтересовалась Микаса, медленно вставая с подушки.       — Да, справа вторая дверь, — ответила девушка и обратила внимание на Энни, начав интересоваться тем, с каким вопросом та желает к ней обратится. Аккерман кивнула и удалилась.       Оказавшись в просторной ванной комнате, совмещенной с туалетной, Микаса вымыла лицо, аккуратно пройдясь мокрыми ладонями, чтобы не задеть макияж. После положила руки на края раковины и склонилась над ней. Незапланированный выход из дома, новая знакомая, непривычная обстановка — все это нахлынуло резкой тревожностью. Девушка достала телефон и набрала Леви, поплотнее приложив экран к уху. Мужчина не заставил себя долго ждать и быстро ответил.       — Ты не занят? — первое, чем поинтересовалась Микаса.       — Нет, у меня обед, что-то случилось? — голос был спокойным, с ноткой скромной радости.       — Не особо, мне просто захотелось услышать твой голос, — призналась Микаса.       — Хах, опять без дела маешься? — поинтересовался Леви, не подозревая о девичьих похождениях.       — Нет, я с подружками встретилась.       — И позвонила мне?       — Да…       — Эй, ты же понимаешь, что ты не должна ограничивать свое общение только на мне?       — Ага… Но… — голос дрогнул, и девушка замолкла.       — Но…?       — Извини, ты прав. Я пойду тогда к ним.       Снова эта чертова замкнутость, не позволяющая некоторым мыслям вырваться наружу. Чересчур они эгоистичны.       — Я тебя понял. Давай дома поговорим?       — А ты… сегодня опять задержишься?       Если бы она могла, если бы она только себе позволила признаться ему, что хочет, чтобы он приходил вовремя. Она не боялась быть честной, никак нет. Но Леви — человек ответственный, и Микаса это понимает. Как и то, что работы у него действительно много, о чем он ей рассказывал за ужинами. Леви не жаловался. И Микаса тоже.       С другой стороны телефонной линии была тишина. Ответ очевиден.       — Да, — ровно произнес Аккерман.       Может, он специально берет на себя много, чтобы пореже видеться с ней? Уже надоела?       — Оу, да, понимаю. Тогда… удачи, ты со всем справишься.       — Знаю.       — Хах, пока тогда.       — Микаса, погоди.       — Да?       — Я хочу тебя.       Девушка уверенна, что услышала тяжелый выдох, будто произнесено не через смартфон, а вживую прямо у чувствительного уха.       — Извращенец, работай давай, — протараторила Аккерман, сбросив трубку.       К щекам подступила, нет, накатила резкой волной кровь. Все сомнения вмиг улетели куда-то туда, куда-то очень далеко и, Микаса надеется, надолго, если не навсегда.       Хочет её. Он тоже скучает — в этом она убедилась.       — Ты там срешь что ли? — за деревянной дверью послышался недовольный голос Энни, что желала занять комнату после.       Микаса выпорхнула из ванной комнаты, кинув подруге «нет». Вернувшись в комнату, присела напротив Хитч. Будучи незнакомыми друг другу, девушки долго держали молчание, но вскоре его прервала хозяйка дома:       — А ты с каким-нибудь вопросом пришла?       Вот оно. Шанс что-нибудь узнать, приблизиться к правде необъяснимых сновидений. Не то, чтобы Аккерман была зациклена на них, но от предоставленной возможности отказываться ей не хотелось.       — Ты сможешь подсказать насчет снов?       — Хм-м, ну, вообще, не очень. Что конкретно?       — Мне одно время снился один и тот же вещий сон.       — У людей бывает такое, обычно, это даже какая-то «способность», — придав актерскую серьезность своему тону, ответила Хитч.       — Я бы не назвала это «способностью», так как это был только один отрывок, который часто повторялся. Точнее. В нём был человек, с которым я познакомилась уже после снов, понимаешь?       — Хм-м, — взявшись за подбородок, протянула девушка. — Может, ты его до этого встречала, и твой разум запомнил его?       — Да нет же!       — Тогда не знаю. С сонниками я не дружу. А он тебе только в одном и том же сне снился?       — Нет, он навещает меня в других. Они ещё страннее, чем этот, «вещий».       — Почему?       — Они все как-то связаны, будто цепочка событий. Но это абсолютно другой мир — жуткий и жестокий. Я даже не имею представления, откуда в моей голове этот мир. Я никогда не читала о подобном и не смотрела.       — Хм-м, — вновь промычала Хитч. — Знаешь, есть такие штуки — сигналы. Это всякие вещи, что невольно вызывают ассоциацию с чем-либо, например, с каким-нибудь событием. К примеру, бывало у тебя такое, что ты гуляешь по улице и резко ловишь какой-нибудь аромат, который сразу тебе напоминает о событие из детства?       — Да!       — Поздравляю, ты столкнулась с сигналом. Также и тут. Найди во сне сигнал, который поймешь исключительно ты и, может быть, найдешь связь снов с чем-нибудь. Есть что-нибудь эдакое на уме?       — Ну, я постоянно в этом сне в красном шарфе. Это подходит?       — Кажется, не совсем. Нужно прям что-то такое, что ты сможешь увидеть воочию и сразу все понять.       Микаса поникла. Что такое нужно заметить в этих несуразных снах, чтобы поймать этот «сигнал»? В этот момент вернулась Энни, плюхнувшись на, занятую собой, подушку.       — Поняла, спасибо, — наконец произнесла Микаса.       — Что обсуждали тут без меня?       — Я спросила у Хитч насчет снов с Леви, — ответила подруга, чуть сжавшись всем телом.       — А-а, опять эта гармошка, — устало выдохнула Леонхарт.       Микаса ещё сильнее сжалась, понимая всю абсурдность своего интереса в этих глупых задумках разума. Она только начала приближаться к разгадке, как захотелось тут же отступить, лишь бы не заниматься какой-то откровенной херней, как находить смысл в сновидениях.       — Да ладно тебе, Энни, ты прям какая-то душнила, — посмеявшись, произнесла Хитч.       Девушки начали спорить, выясняя отношения из-за сказанного оскорбления, пока Микаса продолжала обнимать себя за колени и погружаться в мечты о встречи с Леви. Безусловно, ей хотелось как можно скорее с ним увидеться.

***

      День Микасы выдавался непривычно продуктивным. Сразу после проведенного времени с Хитч и Энни она направлялась в офис Леви по его приглашению встретиться там и поехать домой вместе. Девушка оказалась возле высотки, от которой даже кружилась голова, если смотреть вверх в поисках последнего этажа. В некоторых огромных окнах ещё был включен свет, однако остальная часть здания была погружена в сон после окончания рабочего дня. Аккерман неуверенно прошла внутрь, оказавшись в пустом тихом холле — слышна была только речь рекламы с билборда и где-то вдалеке журчание воды, скорее всего, от небольшого фонтана, что украшает первый этаж внушительного бизнес-центра. Проверив сообщение Леви, где была расписана карта для поиска его кабинета, девушка направилась к лифту, проходя мимо стойки. За ней сидела девушка и что-то печатала в телефоне, даже не обращая внимания на чужачку. Обратившись к сотруднице, Микаса объяснила ситуацию и попросила пропустить через турникет — в целях безопасности доступ ко входу был исключительно у работников центра. Хлопнув жвачкой, девушка куда-то нажала на своем столе, и на одном из турникетов загорелся зелёный свет.       Наконец Микаса добралась до нужного этажа. Оказавшись в темном коридоре, девушка повернула в сторону, куда указывал путеводитель Леви. Проходя по ковролину мимо рядов офисных столов, девушка спешила к открытому кабинету. Заметив полоску света, Аккерман ускорила шаг и оказалась в комнате. Дизайн типичен, сделан в бежевых тонах, и не выделялся особым подходом. Небольшой диванчик, рядом с ним кофейный столик, книжный шкаф, вдалеке панорамное окно, а напротив окна кресло и рабочий стол с компьютером, включенной лампой и бардаком из бумаг. Над столом склонился мужчина в поисках чего-то среди одинаковых листов. Воротник рубашки был раскрыт, а рукава закатаны до локтей, открывая вид на тени чуть напряженных вен. Леви не сразу заметил девушку. Она сохраняла молчание и наблюдала за его сосредоточенными действиями. Но почувствовав на себе взгляд, Леви все-таки обернулся к двери.       — Подожди меня ещё немного, пока присядь на диван, — произнес Аккерман и сел за стол.       Микаса кивнула и последовала совету Леви, заодно потупив взгляд на наградах, что стояли на полках книжного шкафа за стеклянной дверцей. Сняв пальто, девушка повесила его на спинку дивана, пока Леви в молчании шуршал бумагами и скрипел ручкой, иной раз залезал в монитор. Заскучав, девушка обратила внимание на вид из окна. Она подошла к стеклу и стала наблюдать за двигающиеся огоньками внизу и другими высотками, что выделялись однотипной серьезностью и строгостью.       Вот он — современный мир. Со стеклянными небоскребами и огнями, что освещают улицы в ночное время, будто день никогда не заканчивается. Машины находятся в постоянном движении, обгоняя друг друга на дорогах. И люди гуляют внизу, словно мелкие насекомые. Как же, на самом деле, люди незначительны и малы в этом мире. И все в этом мире для них и против них.       Аккерман поймала себя на слишком долгом наблюдении за видом и обернулась к Леви — он продолжал скрипеть ручкой. Девушка тихонько встала позади офисного кресла и положила ладони на мужские плечи. Микаса почувствовала в своих пальцах напряжение и начала мягко сжимать ладони, делая некий массаж плечам, пока Леви продолжал что-то строчить.       — Не мешаю? — тихо поинтересовалась девушка.       — Нет, продолжай, — кажется, его голос даже дрогнул в виде, привычной девичьим ушам, хрипотце.       Микаса стала сильнее сжимать плечи через белую рубашку, все ещё стараясь не делать движений, которые могли бы отвлечь мужчину от работы или доставить дискомфорт. Леви продолжал молчать, все ещё углубившись в работу. Но вскоре он потупил взгляд на одном документе и наконец произнес:       — Можешь ещё шею помассировать?       Вместо ответа девушка потянула пальцы к сильной мужской шее. Она начала легонько массировать, выводя некие круги, пока ладони не соскользнули и не оказались на плечах под воротником. Однако Леви ничего не высказал, и Микаса нырнула ладонями дальше под рубашку. Девушке показалось, что мужчина замер, и в ней загорелась смелость, которая позволила девичьим ладоням спускаться вниз по направлению в груди. Леви наконец отвлекся от бумаги и потянулся к девичьим рукам. Аккерман задержала дыхание, готовясь выслушивать недовольство Леви, мол та пришла только, чтобы мешать ему. Он действительно схватил её руки, но вместо того, чтобы оттолкнуть, потянул на себя, позволяя девушке обнять его со спины. Несколько секунд Микаса простояла в таком положении, однако всё-таки произнесла:       — Погоди, мне неудобно.       Девушка выпустила руки из мужской хватки и обошла кресло, встав напротив Леви, пока тот оборачивался к ней. Она возвышалась над мужчиной, все ещё выдерживая дистанцию. Сделала неуверенный шаг и потянула руки к его голове. Микаса, мягко улыбаясь мужчине, не спеша проходилась пальцами по черным прядям. Леви подтолкнул девушку к себе, схватившись за талию. И не удержав равновесия, та боком плюхнулась на мужские колени, поймав Аккермана на самодовольной ухмылке.       — Ну и что ты делаешь? — поинтересовался Леви.       — Стараюсь тебе напомнить о том, чтобы ты берег себя и отложил работу, — Микаса продолжила гладить мужские пряди, иной раз отводя взгляд от тучных глаз на волосы. — Поехали домой.       — А кто за меня закончит? Ты? — приподняв бровь, спросил Леви.       — Если надо, я помогу, — ответила Микаса и ухмыльнулась. — Ты так хочешь закончить свою работку, но твои руки уже опускаются на мои бедра.       — Я все ещё не передумал, — Леви вернул руки на талию, обнял девичье тело сильнее и положил голову на грудь, чуть смутив Микасу.       — Насчет чего?       Мужчина продолжал обнимать девушку, опустив голову на грудь. Вслушиваясь в размеренное биение сердца, Леви погружался в заслуженное спокойствие. Микаса в немом ожидании ответа продолжала поглаживать локоны, ощущая всю умиротворённость момента. Голова Леви так удобно расположилась на груди, что казалось, что он вовсю уже спал. В это же время девичьи пальцы соскользнули за ухо и стали легонько почёсываться по выбритому участку.       — Насчет того, что хочу тебя, — Леви поднял голову и чуть потянулся вперед, приблизившись к девичьему уху. Он одарил шею теплым дыханием, будто луч солнца в жаркий день, и девичье тело моментально отреагировало волной мурашек.       — Тогда поехали домой, — тихо ответила девушка, продолжая настаивать на своем.       — Нет, ты не поняла, — произнес Аккерман так спокойно, сколько этого самого спокойствия в нем не было.       Микаса вопросительно приподняла бровь, но даже не успела опомниться, как услышала шуршание одежды и глухой стук. А после обнаружила себя в лежачем положении на спине на рабочем столе среди бумаг. Над ней навис Леви: смотрел на неё своим изучающим взглядом. Кабинет погрузился во тьму, стоило Аккерману щелкнуть по выключателю лампы. Мужчина устроился между раздвинутыми девичьими ногами, пахом прижимая таз к краю стола. В голове девушки движения Леви были совершены в одно мгновение, но она даже не понимала, как терпеливы и неспешны были его действия по отношению к ней на самом деле. Она даже не подозревает: иной раз любовь бывает столь сильна, что творит непостижимое, торжествуя над вечно неизменными условиями пространства и времени. Осознав свое положение, щеки покрылись румянцем, который она прикрыла тыльной стороной ладони. Микаса отвела глаза от горящих серо-синих радужек, на что-то надеясь. На то, что он остановит свой напор? Нет. На то, что прикоснется к ней? Тоже нет вроде бы.       — Микаса.       Её запястье обхватила чужая ладонь и убрала с лица, крепко прижав к поверхности стола. Леви наклонился к Аккерман и сомкнул свои губы на шее. Девушка чуть откинула голову, позволяя его губам и дальше прикасаться к нагревающейся коже. Они в свою очередь шли дальше, водя по открытым участкам кожи после каждой расстегнутой пуговицы по инициативе Леви. Расстегнув все пуговицы, мужчина запустил руки под бюстгальтер, подняв чашечки над грудью.       — Погоди, Леви, а вдруг кто-то увидит… — неуверенно произнесла Микаса, выпутавшись из мужских рук и прижав ладони к его груди.       — Думаешь, в этом офисе ещё кто-то остался?       — Да, какие-нибудь такие же чудики, как ты, — хмыкнула в ответ и заметила, что мужчина вовсе не спешил убирать руки. Леви обратил внимание на её заинтересованный взгляд, что был опущен на его руки, и продолжил мягко сжимать грудь. Микаса ахнула и слегка поерзала на столе, пока мужчина прильнул к одной груди и коснулся языком соска. — Л-Леви…       — М? — поймав губами затвердевший сосок и подглядывая за девушкой исподлобья, промычал мужчина.       Микаса не знала, что и сказать. Останавливать Леви абсолютно не хотелось. Его прикосновения всегда так приятны на вкус. Кожа вновь покрылась приятными мурашками, а низ живота начало тянуть. Неужели Леви действительно хочет прямо здесь? И она с ним абсолютно солидарна? Это ведь так смущает и безбожно возбуждает.       — Микаса, я тебя слушаю, — спокойно продолжил Аккерман, отстранившись от груди. Но девушка продолжала молчать, лишь хлопая глазами. — Я даю тебе три секунды: либо через три секунды ты мне что-нибудь говоришь, либо я тебя целую. Раз…       Микаса с недоумением посмотрела на Леви, что затеял какую-то странную игру с наипростейшими правилами.       — Два…       В голове целый дурдом мыслей, даже художественный бардак бедного живописца выглядит опрятнее. Но Микаса все-таки раскрывает рот, чтобы выдать что-нибудь своим нежным голосом.       — Три… — произнес Аккерман и припал к нежным девичьим губам, что раскрылись в попытке одержать победу.       Проигравшая чувствовала победу в своих руках. Она с жадностью обвила мужскую шею, прижимая Леви к себе. Его руки гуляли по оголенному животу, раз за разом касаясь и сжимая грудь. Их уста жадно припадали друг к другу, как после долгой разлуки. Микасе иной раз кажется, что они никогда не будут сыты обществом друг друга и их всегда будет преследовать животный голод. Микаса проходилась ладонями по плечам и шее, пока мужские ладони скользили по одежде и доходили до ног. Схватившись за них, Леви уделил особое внимание к бёдрам, хоть и ощущения через джинсы кардинально отличались от прикосновений к оголенной мягкой коже на ногах. Они продолжали пьянеть от поцелуя, нежно касаясь друг друга везде, до куда доходили руки и губы. То удовольствие, которое они испытывали, всегда сложно описать — все слова пошлы и непередаваемы.       Ощущения. Мягкие прикосновения губ к девичьей шее и пробежка тоненьких пальцев по выбритому затылку. Звуки. Шуршание ненужной одежды и обрывистое дыхание дуэта. Ароматы. Валявшееся без дела и недавно распечатанная бумага и смесь женского и мужского парфюма.       Леви вернулся от ключицы, что жадно искусал и исцеловал, к девичьим устам, проникнув внутрь горячим языком, коснувшись чужого.       В этом кабинете, погруженном во тьму, образовался свой Эдем, однако на следующий день все вернется на круги своя. Леви вернется за стол, и периодически к нему будут приходить коллеги. Но не сейчас. Сейчас в этом кабинете Леви в компании Микасы. Грешно признаться, что Аккерман не раз представлял, как возьмет девушку прямо в этом месте, абсолютно наплевав на все. Леви давно обратил внимание, что с ней в нем проснулась некая вольность, позволяющая иной раз игнорировать возможные варианты последствий. Что в тот вечер, когда он бросился к ней, что сейчас. Она его заразила беспечностью, что ныне раздражала его. Однако сейчас чувствовался некий вкус юности, несуразности и, Господи, влюбленности.       Мужчина отстранился от девичьих губ, потупив взгляд на взмокшей Микасе. Девушка обеспокоено посмотрела на Леви, чуть вопросительно приподняв брови. В его радужках что-то бегало — что-то невнятное. Микаса положила ладонь на мужскую скулу, немного погладив её.       — Что-то случилось? — поинтересовалась.       Любовь и юность. Как прекрасны оба этих слова. Так банальны и просты, но в дуэте они обретают ту необъяснимую силу, что способна будоражить кровь, пробуждать сознание, забиться сердцу. В этих словах сила ночных красок, когда по-особенному ощущается вкус вермута и аромат сигаретного дыма, особенно под любовным зельем ночи. Самое волшебное в этих словах — это то, что это состояние души, а не ограниченные чьими-либо рамками понятия. Это прыжки по зебре вдоль пешеходного перехода, когда держишься с партнером по веселью за руки; это посиделки на кухне за беседой с чашечкой чая, пока за окном льет, как из ведра; это игра в гляделки через окно автобуса с ребёнком, что сидит напротив и тихо похихикивает. Это всё. Везде юность. Везде любовь. Это вкус жизни — иногда чуть приторный, иногда неприятно соленый, а иногда зависимо сладкий.       — Наверное, я слишком влюблен, — ответил Леви, выдавив хилый смешок.       Микаса вздрогнула, немного не догоняя смысл, на первых взгляд, очевидных слов.       — В кого? — спросила.       Леви с недоумением посмотрел на Микасу, однако понял хитрый замысел и ещё раз хмыкнул.       — Да вот в девушку одну.       — Расскажешь о ней? — Микаса чуть потянулась вперед, желая сесть и избавиться от неудобного положения. Леви выпрямил спину, оставаясь напротив.       — А ты ей не разболтаешь? — мужчина положил ладони на девичью талию под тканью рубашки.       — Я буду нема, как рыба, — Аккерман скользнула двумя пальцами по своим губам, словно застегнула ширинку.       — Ну, она глуповата, иногда до дурости или наивности. Такую хочется держать при себе и ограждать от всех неприятностей этого мира. Юмор у неё, конечно, оставляет желать лучшего. Но мне каждый раз смешно от нелепости. Иногда она себе надумывает всякое, что очень-очень зря.       — Как тебя угораздило влюбиться в такую особу? — девушку явно забавляли слова Аккермана. Ей даже удалось улыбнуться от радости и смущения.       — Она так добра и заботлива. Я никогда не чувствовал столько тепла, сколько она отдает его мне. С ней просто приятно и легко находится рядом. Но больше всего мне нравится с каждым днем узнавать о ней что-нибудь новое, например, когда я узнал о её любви к пудингам, я был так заинтересован, что тут же захотел скупить все пудинги мира, чтобы узнать ещё больше: какие конкретно вкусы ей нравятся, с каким сиропом, какой формы.       — Если ты все-таки соберешься скупать все пудинги мира для пробы, пригласи меня на дегустацию, — хихикнула Аккерман.       — Если моя девушка не будет против, то хорошо, — самодовольно ответил Леви.       — А мы ей не расскажем, — не убирая хитрую ухмылку, ответила Микаса и зарыла пальцы в мужские волосы.       — Мисс, неужели вы подталкиваете меня на совершение столь грязного преступления? — с актерским недоумением поинтересовался Аккерман.       — Вы уже его совершили, когда подглядывали за мной в клубе, — девушка чуть надменно наклонила голову.       — А ведь мы так и не потанцевали, — вспомнил Аккерман. Поймав эстафету игры, Микаса не стала томить с ответом.       — Я не танцую.       — С друзьями вы танцевали.       — С ними я даю себе исключения.       — Тогда станем друзьями?       — Да, давайте.       — Леви. Перейдем на «Ты»?       — Микаса. Да.       — Поразительно, мою девушку зовут точно также.       Микаса искренне рассмеялась. И правда. Она же его девушка. И все его сказанные слова были адресованы ей и только ей. До разума дошел этот простой факт, и она слегка покраснела.       — А потом я хотела тебя поцеловать.       — Я знаю. Это было слишком очевидно, — хмыкнул Аккерман.       — Что? Неправда!       — Правда, ты даже глаза закрыла и губы вытянула, — Леви закрыл глаза и сложил губы в уточку, вытянув голову, тем самым изображая девушку.       — Перестань, — протянула Микаса, закрывая свое смущение на лице за ладонями. Она расслышала очередной хрипловатый смешок, и от смущения хотелось просто провалиться под землю. После опьянения всегда жди последствий — пора бы уже запомнить эту простую истину.       — Я тоже хотел тебя поцеловать. И сейчас хочу. Но твое упрямство мне мешает, — произнес Леви и убрал руки с девичьего лица. Рассмотрев покрасневшее лицо Микасы, он приподнял уголок губ и прильнул к розовым губам, одарив их легким поцелуем, а затем усилив напор. Впустив язык, девушка вновь прижалась к мужчине и обняла его шею, пока Леви медленно опускал девушку обратно на стол.