Лишь единожды и навсегда

***

— Присядешь со мной, Лань Чжань? Выпьем по чашке вина, поболтаем, — все так же не сдаваясь, обворожительно улыбнулся Вэй Ин, но по-прежнему холодный взгляд золотых глаз Второго Господина Ланя не оттаял даже совсем немного, отчего заклинатель мысленно даже подивился, насколько же хорошо Лань Ванцзи сдерживает свои истинные чувства. Разумеется, в определенные моменты, потому как Вэй Усяню уже не раз посчастливилось увидеть на, казалось бы, всегда каменном идеальном лице чужие эмоции: и гнев, и жгучее порицание, и даже то, отчего, оказывается, столь волнительно краснеют мочки ушей только лишь у одного человека! Поэтому рядом с ним Лань Чжаню не нужно упорно доказывать, что этого «смотрителя за порядком» в белоснежном ханьфу абсолютно ничего не волнует, однако Второй Нефрит все равно продолжает держать свою маску равнодушия, из-за чего у Вэй Ина каждый раз еще сильнее чешутся руки, — да и язык тоже — чтобы сделать что-нибудь такое. Подразнить. Невинно подергать за рукав ханьфу, как он сделал это ранее. Нарушить как можно больше правил в его присутствии, — с бесстыдством улечься животом на стол и, едва сдерживая смех, спросить у того: — А правда ли, что Второй Господин Лань прячет у себя Сборник Лунъяна и даже свободными от дел ночами почему-то, как положено ответственному адепту Ордена Лань, не спит? — хитро прищурившись, поинтересоваться невинно. Он жаждет сделать нечто подобное для того, чтобы чужие глаза потемнели сразу на несколько оттенков. Опасно — «Ай-яй-яй, Лань Чжань, я даже себе представить не мог, что такой тихий человек, как ты…». С предупреждением — «Но, уверяю, здесь совершенно нечего стесняться, Второй Господин Лань, мы все, в том числе и я, мужчины со своими желаниями и потребностями». Лань Чжань будет смотреть на него без извечного холодного золота с редкими искрами неясного тепла, уступив месту обжигающему жару вспыхнувшего огня из-за посмевшего перейти за все возможные и невозможные грани человека. Чужие губы точно сожмутся в тонкую линию, но Вэй Усянь все равно услышит: — Вэй Ин, — низко, сильно, готовясь в любой момент отреагировать совсем не так, как следует самому лучшему и послушному адепту Лань. Спина Лань Чжаня будет абсолютно прямой, плечи не дрогнут, а широкая ладонь опустится на рукоять меча и сожмется до побеления в костяшках. В тот миг на дне глаз соберется в один безумный шторм чувств нечто невозможно сильное, за что только он, Вэй Усянь, должен будет взять на себя ответственность. Когда же блеснет лезвие Бичэня, Вэй Усянь, едва сдерживая так и вырывающийся хохот и слыша волнительный стук собственного сердца в ушах, только намерено медленно поднимется, потянется как после долгого неудобного сидения, а после будет продолжать показывать Лань Ванцзи свое неумение держать язык за зубами одновременно с умением болтать о самом ненужном и бесстыдном в любой ситуации. — Лань Чжань, а, Лань Чжань, неужели ты совсем забыл, что в Облачных Глубинах запрещена драка? Я точно видел, как ты собирался обнажить свой меч! Только не вздумай отрицать этого, — нехорошо улыбнувшись, он непозволительно приблизится прямо к застывшему Лань Ванцзи, к таким притягательным мочкам ушей, и прошепчет: — Отрицать то, что я не прав. И только после, столь близко увидев своими же глазами те самые очаровательные покрасневшие мочки ушей, заклинатель станет крайне довольным собой. Мыслей у него, на самом деле, очень много. Все-таки фантазия всегда была довольно богатой. Но когда же их всех тогда приводить в действие, если при виде него Лань Чжань все чаще и чаще отворачивается лишь при первом «Ванцзи-сюн, а…» практически как се… — Стой, стой! — когда Лань Ванцзи, пронзив каждого из присутствующих своим фирменным ледяным взглядом, — Не Хуайсан так замахал веером, что даже задел побледневшего Цзян Чэна — демонстративно развернулся в сторону выхода, сказав что-то вроде «даже если вы не желаете идти сами, я все равно заставлю вас признать вину», Вэй Ин решил больше не мешкать. Наблюдая за тем, как его шиди и друг, издавая преувеличенные звуки тошноты, — вот говорил же заклинатель, что из Цзян Чэна актер никакой — бегут в сторону выхода, Вэй Усянь незаметно полез за ханьфу и вытащил оттуда то, над чем работал не один день. — Лань Чжань, стой-ка! — Вэй Ин, по-дружески хлопнув тут же замершего Лань Ванцзи, тем самым прикрепив собственноручно сделанный талисман подчинения на чужую спину, махнул свободной рукой, давая знак бедным Цзян Чэну и Не Хуайсану не дожидаться его. — Вот так. Хороший Лань Чжань! На его лице появилась очередная хитрая улыбка, а серые глаза блеснули в предвкушении, когда, обведя взглядом ни на что не реагирующего Лань Ванцзи — его идеальное лицо еще больше походило в этот миг на каменную маску статуи небожителя, а янтарные глаза не выражали даже холода — он окончательно убедился в том, что талисман сработал как надо. Второй Господин Лань попал прямо в его руки. Убрав руки за спину и не переставая широко улыбаться, Вэй Усянь нарочито медленно обошел по кругу Лань Чжаня, не отрывая в этот момент своего пристального взгляда, и даже вскоре позволил себе, раз уж выдалась такая прекрасная возможность, испортить этот вечно опрятный вид воспитанного и распрекрасного Второго Нефрита, который, скорее всего, даже сны видел о своих скучных правилах. Задумчиво хмыкнув, Вэй Ин, пройдя скользящим движением ладонью по всей ширине чужих плеч, слегка одернул ханьфу у шеи Лань Чжаня, стараясь оголить как можно больше кожи и сделать вид неопрятным, однако заклинатель словно намертво закутался в одежду, будто заведомо зная, что когда-нибудь в ближайшей будущем один бесстыдник по имени Вэй Ин решит протянуть к нему с нехорошей целью свои грязные руки. Но недаром он — Вэй Усянь, и поэтому он никогда не позволит себе сдаться. — От кого это ты так тщательно прячешь свое тело, а, Лань-гэгэ? — со смешком спросил он. Губы вновь расползлись в ухмылке, когда его пронзило осознание. — И что же ты там такое прячешь? Как и следовало ожидать, ответа он не услышал, однако молчание Лань Ванцзи никогда не уменьшало его желание говорить — напротив, когда ему не отвечали, желание болтать о чем угодно и о Лань Чжане в частности вспыхивало внутри еще сильнее. Все-таки добившись спустя некоторое время своей цели, — ему наконец удалось немного ослабить белоснежное ханьфу у шеи, помять его, тем самым открыв вид на выглядывающие ключицы — он решил еще немного подпортить этого идеального во всех смыслах Второго Нефрита. — Ну вот. Хоть на человека стал похож, — крайне довольно произнес Вэй Усянь с видом державшего все под контролем человека, в руках которого еще и был крайне дорогой и интересный приз. — И не стоит потом вновь махать своим мечом передо мной! Поверь, я лишь хочу как лучше. Девушки точно будут заглядывать на тебя. Хотя, чего это я, разве они и так этого не делают? Не переставая говорить и даже в какой-то миг, не заметив за собой, произнеся «я, вон, тоже часто люблю смотреть на Второго Господина Ланя, что ж поделать, раз ты такой красивый!», он помял рукава чужого ханьфу, а затем, задумавшись, уже было протянул руку к давно заинтересовавшей его белоснежной ленте на лбу, но неожиданно прищурившиеся янтарные глаза заставили его остановиться. — Я только хотел поправить твою ленту, — не моргнув и глазом, соврал Вэй Ин при виде резко потемневших золотых омутов с пока невидимой ему вспышкой паники, где на дне горело просто жгучее желание, кажется, уничтожить его, не оставив и мокрого места. Рука, чьи кончики пальцев практически прикоснулись к налобной ленте, в конце концов, опустилась, а изнутри вырвался разочарованный выдох. — Ладно, ладно, не буду я ее трогать, так уж и быть. Но тогда ты будешь должен мне! Заметив краем глаза как Лань Ванцзи, явно борясь с действием талисмана всеми силами, напрягся, а его рука и вовсе сжалась в кулак почти полностью, Вэй Усянь, развернувшись, направился к столу. Не обращая внимание на оставленный после Цзян Чэна, Не Хуайсана и его самого бардак, он лишь отодвинул в сторону пустой сосуд вина и плюхнулся на место, все так же спокойно продолжая вести разговор с самим собой: — Ванцзи-сюн, только не вини меня потом во всем этом. Знаешь ли, мы, спокойно беседующие о девушках с чашкой прекрасного вина, совершенно не ожидали встретить тебя здесь. Тем более, ты захотел наказать нас за то, что мы просто решили отдохнуть после тяжелого дня! Но, раз уж ты пришел… — взяв в одну руку сосуд Улыбки Императора и опустошенную им самим чашку в другую, не отрываясь от такого важного дела, как наполнение чашки до самых краев вином, он подозвал: — Лань Чжань, подойди-ка. И, конечно же, результат не заставил себя ждать, пускай и Лань Ванцзи послушался его с небольшим опозданием, тем самым явно доказав, что до сих пор не оставляет попыток выбраться из плена этого возмутительного талисмана. Какой же, однако, сильный Второй Нефрит. Взгляд до сих пор так и пылает целой палитрой эмоций, от вида которых крайне довольный Вэй Ин внутри чувствует себя таким победителем, каким никогда не ощущал себя, даже когда выигрывал несколько раз подряд в стрельбе из лука у своих шиди и Цзян Чэна. Но, эй, все-таки не во всем здесь вина Вэй Ина! Если бы Лань Чжань не ворвался в дом — кстати, а разве он имеет на это право?! — и не начал опять свою явно заученную речь о правилах и наказании, ничего бы не произошло. Они бы спокойненько продолжили пить — Вэй Усяню наверняка удалось бы вывести Цзян Чэна на чистую воду и наконец заставить того признать вслух какие именно девушки ему нравятся, да и в скором времени захмелевший Не Хуайсан тоже бы подвергся подобному допросу со стороны одного трезвого человека — то есть его самого, которому даже от одного полностью выпитого им самим сосуда Улыбки Императора ничего не было. Надо же было Лань Чжаню все испортить! Ну ничего, нужно искать везде свои плюсы. И он, кажется, уже даже нашел его. — Не волнуйся, я отпущу тебя, когда выпьешь со мной. От одной чашки вина тебе ничего не станет, Лань-гэгэ, клянусь, не смотри на меня так! Надо же когда-нибудь начинать, нужно хоть раз поддаться своим желаниям. Ни за что не поверю, что даже ты не желал бы хотя бы раз в жизни нарушить какое-нибудь правило. Я ведь правильно говорю, так? — стоило Лань Ванцзи сесть рядом с ним словно действительно с видом безумно не желавшего находиться здесь человека, как Вэй Усянь по-дружески положил свою ладонь на чужое плечо, одновременно будто величественно держа высоко в другой руке чашку. — Поэтому мы начнем с вина. А там… думаю, сам решишь, что ты еще захочешь сделать. Учти, девушек привести сюда я не смогу, уж прости! Не удержавшись, он засмеялся, почему-то ощущая в груди непонятную даже ему радость, но, очевидно, Второй Нефрит точно не оценил шанс, быть может, впервые в жизни поддаться своим желаниям, поскольку широкое плечо под его рукой напряглось еще сильнее, а снизу послышался тихий треск одежды из-за сжавшей на коленях ткань ханьфу руки. В золотых глазах бушевала буря чувств. — Отлично, я понял, Лань Чжань. Девушек сюда точно не надо, — как ни в чем ни было отшутился он, убрав руку от греха подальше, даже несмотря на то, что был полностью уверен в силе своего талисмана. Однако и этот невинный Второй Нефрит тоже был далеко не слабым, как оказалось! — Но от чудесной Улыбки Императора ты точно отказаться не сможешь, — не поднимаясь, он одним телом двинулся чуть вперед и, оказавшись совсем недалеко от спрятанных за длинными волосами ушей, прошептал как можно более развязно: — гэгэ. Наблюдая в близи, как моментально дернулся чужой кадык и слыша раздавшийся резкий вздох, заклинатель, вернувшись в прежнее положение и одновременно делая глоток вина прямо из сосуда, на секунду даже призадумался. Признаться, вот прямо сейчас он так и видит, как первое, что захочет сделать многоуважаемый Лань Ванцзи после освобождения, так это коснуться рукояти своего меча на боку, чтобы в ближайшем будущем демонстративно показать, что же случается с теми, кто решит вывести Лань Чжаня абсолютно бесстыдным способом, да еще и без капли хоть какого-то раскаяния. Однако, между прочим, он сожалеет… о том, что этот удивительный вечер был прерван столь быстро! Эх, Лань Чжань, Лань Чжань, все же тебе теперь нести за это ответственность! — А теперь возьми чашку… — до сих пор желая заставить Лань Ванцзи выпить хотя бы для того, чтобы успокоить свои слабые именно сейчас нервы, — и нет, нет, Вэй Усянь точно довольно не лыбится из-за того факта, что вывел настолько сильно из себя этого непоколебимого внешне Ланя! — он поставил сосуд на стол и потянул уже давно ожидающуеся быть выпитой чашку вина прямо к Лань Чжаню. Однако по какой-то причине вместо того, чтобы принять чашку, тот сделал то, отчего даже он оторопел на какой-то момент — чужая ладонь резко схватила его за запястье, обхватывая его в кольцо длинных пальцев, не давая тем самым ему двинуть без проблем руку. — Э-э, Лань Чжань, ты не то взял, — очень глубокомысленно изрек в ответ Вэй Ин, абсолютно не понимая, как можно было перепутать его руку с чашкой. — Я предлагал тебе вино, а не свою руку. В ней нет совершенно ничего интересного, Цзи-сюн, поэтому тебе стоит лучше прямо сейчас отпустить ее, чтобы я… Когда его, сжав свою хватку чуть сильнее, внезапно дернули на себя, Вэй Усянь едва не расплескал все вино от неожиданности. А, стоило ему увидеть пугающую возможность того, что оно может действительно разлиться, как Вэй Ин, как самый преданный любитель Улыбки Императора, склонился и прижал губы к чашке, резко отпивая готовую вылиться жидкость прямо с ее краев. Совсем рядом с ним раздался судорожный вдох. — Лань Чжань, кто же так ужасно относится к вину?! — еще не вернувшись в прежнее положение и все еще находясь в плену чужой руки, заклинатель очень и очень возмущенно посмотрел исподлобья прямо на этого не знающего ценности крепким напиткам. Его слегка влажные и поблескивающие при свете губы до сих пор находились недалеко от краев чашки, кончики волос слегка касались обнаженной кожи ладони Второго Нефрита, а подбородок был совсем недалек от соприкосновения с длинными пальцами. И даже при виде двигающихся чужих губ, будто Лань Чжань был готов в любой миг что-то сказать и, быть может, даже окончательно выбраться из плена подчиняющего талисмана, Вэй Усянь никак не желал признавать поражение в чем-либо. Потому, раз времени рядом со слушающимся его Лань Ванцзи становилось все меньше, — ну какой же ты упертый, Второй Господин Лань! — он решил провести его как можно веселее для себя. В золотых глазах незаметно для него пролетела искра небольшой паники, а обжигающий до этого взгляд дрогнул, лишившись прежней твердости. — Так не хочешь подчиниться своим желаниям, Лань-гэгэ? — понизив голос, с легкой хриплостью в голосе спросил Вэй Ин, продолжая наблюдать исподлобья за меняющимся с каждым его словом и действием Вторым Нефритом, который смотрел на него сверху вниз таким взглядом, как будто заклинатель уже сделал что-то крайне ужасное. — Не хочешь уступить им место даже единожды? Гэгэ настолько невинный? Бедный, бедный Лань Чжань… Тебе не дают нарушить лишь одно правило? Внутри умирая со смеху, а на лице же не показывая ни капли своих истинных эмоций, Вэй Усянь лишил последнего расстояния между ними, когда, чуть склонившись, прикоснулся одними губами чужих костяшек пальцев. Невинно. Осторожно. Не отрывая в этот миг своего взгляда от сидящего человека напротив. — Я веду себя сейчас бесстыдно? Я нарушаю всевозможные правила, и ты ничего не можешь с этим поделать? — очередной легкий поцелуй к неожиданно приятной мягкой коже, от которой исходил не менее притягательный запах сандалового дерева. — Знаешь, Лань Чжань, ты мог бы присоединиться ко мне, чтобы мы вместе нарушили правила. Хочешь, я тебя научу? Моментально появившаяся волна духовной энергии абсолютно не остановила его, а, напротив, почти вызвала изнутри так и вырывающийся смех, но Вэй Усянь все-таки смог взять себя в руки и продолжить свое очень увлекательное занятие. И, стоит признать, даже приятное! — Я-то уже давно сделал свой первый глоток вина. Мне, честно сказать, даже по-человечески жалко тебя, Лань Чжань, из-за того, что ты не можешь делать то, что наверняка очень жаждешь внутри, — горестно выдохнув и тем самым опалив своим дыханием широкую ладонь, Вэй Усянь с удовольствием тут же стал наблюдать за тем, как в янтарных глазах напротив огнем вспыхнула сильная вспышка паники. Он даже готов поклясться, что из-за такого бесстыдного поведения мочки ушей Второго Нефрита точно покраснели! Кожа Лань Чжаня, как он смог заметить с такого близкого расстояния, была чистой, — без единого изъяна, хотя чего он ожидал? — но заклинатель знал, что внутренняя сторона ладоней покрыта небольшими мозолями самого лучшего адепта Ордена Лань. Потому что, сколько бы раз ни видел заклинатель Лань Ванцзи, в довольно частых случаях тот тренировался с мечом. Или вступал в битву с мечом с ним самим. Невелика разница. Чужие губы наконец разомкнулись, и заклинатель услышал: — Вэй Ин, — с судорожным вдохом и опасным предупреждением начал Лань Ванцзи, — Сейчас же прекрати. Вэй Усянь, выпустив смешок, все-таки выпрямил спину и бросил многозначительный взгляд на до сих пор сжимавшую его запястье ладонь. — Лань Чжань, раз ты уже можешь говорить, ты мог бы точно так же давно отпустить меня. Но отчего же тогда ты до сих пор держишь меня? — задал вполне логичный вопрос он. — Отпусти, — лишь молчание в ответ и усилившаяся хватка. — Вот видишь, ты сам этого хочешь. Лань-гэгэ так нравится представлять, что он держит такого бесстыдного и заслуживающего наказания человека, как я, в своих руках? Под своим контролем? Надо же, я даже представить себе не мог, что… — Бесстыдник! — с этим словом и одновременно с очередной вспышкой мощной духовной силы, заклинатель в белом ханьфу резко откинул от себя его руку и, чуть отшатнувшись назад, — очевидно, только это позволяли сделать сейчас силы — побледнел, явно продолжая бороться с действием талисмана. — Сними с меня талисман! Спокойно отхлебнув Улыбки Императора, он спросил задумчиво: — А что ты мне за это сделаешь? — Вэй. Ин. С преувеличенной наигранностью в который раз горестно выдохнув и какое-то время ведя в мыслях битву за то, чтобы продолжить и дальше выводить Лань Ванцзи из себя или отпустить его, Вэй Усянь, в конце концов, решил проявить сочувствие — все-таки Лань Чжаню сейчас не очень хорошо, вон, лицо бледное, мочки ушей до сих пор пылают, а взгляд, направленный только на него, немного затуманенный, пускай все еще и наполнен неизвестной жаждой. Жаль, правда, что, очевидно, Второй Господин Лань не вино столь внезапно захотел. — Какой ты скучный. Ладно, так уж и быть, — поставив со стуком чашку на стол, Вэй Усянь пододвинулся ближе вместе со стулом к Лань Чжаню и, опершись рукой об широкое плечо, без проблем заставил заклинателя чуть повернуться к нему спиной. — Только давай договоримся, что ты никому не расскажешь о том, что здесь было? Ты сделаешь вид, что не видел, что пил я, Цзян Чэн и Не Хуайсан, а я не буду целый день говорить с тобой. Неплохая сделка, правда? Согла… Не переставая говорить, Вэй Ин уже было потянулся к талисману, как вдруг увиденный на нем иероглиф внезапно привлек его внимание, из-за чего он резко замолчал и замер. Погодите. Один из иероглифов, благодаря которому создается талисман подчинения, должен быть совсем другим! Как он мог так ошибиться?! Если… если он прямо сейчас его снимет, то какое-то время Лань Ванцзи будет не в себе. Его самое большое желание, которое тот сдерживает сейчас, просто напросто вспыхнет огнем! А если учесть, что больше всего Лань Чжань явно хочет достать Бичэнь и вступить с ним в битву, то… Ох. Если здесь будет битва, то пропали его последние целые сосуды Улыбки Императора! — Хотя, знаешь… — преувеличенно бодро произнес заклинатель, чуть нервно улыбнувшись, а затем похлопал сидящего по плечу, — давай дождемся утра, и тогда я точно сниму его? За ночь ты явно успокоишься, я даже уступлю тебе свою кровать… — Ты! — резко перебив, Лань Чжань поднял руку завел ее за свою спину, моментально срывая талисман с лопаток, — нарушил столько правил! А вот это уже очень плохо. — Да ладно тебе, Лань-гэгэ, ты чего так злишься? Спокойствие, Второй Господин Лань, только спокойствие, — медленно поднявшись и предусмотрительно сделав несколько шагов прямо в сторону лежащего недалеко Суйбяня, Вэй Усянь сказал то, что еще больше, как оказалось позже, усугубило все: — Неужели тебе так не понравилась идея спать на моей кровати? Не хочешь проводить на ней ночь один? — абсолютно, просто абсолютно не следя за тем, что говорит, он выпалил, все еще думая, что держит ситуацию в своих руках и что ему совершенно ничего за его выходки не будет: — Тебе так не хватает в кровати Вэй Ина? Успев лишь увидеть как неожиданно поменялось выражение лица заклинателя, — глаза внезапно потемнели на несколько оттенков, дыхание стало очень частым, а пылающие мочки ушей он заметил даже в большого расстояния — Вэй Усянь уже почти дотянулся до своего приставленного к стене меча, как вдруг Лань Чжань за несколько шагов оказался возле него, а затем, схватив за плечи, повалил его на пол. Тяжелое и сильное тело упало прямо на него, прижимая к полу, а в нос моментально ударил явный запах сандала, на какой-то миг даже лишив его трезвых мыслей, поскольку, да, он давно признался себе в том, что любит этот сильный аромат сандалового дерева. Он не виноват, что от Второго Нефрита никогда не пахло иначе! — Ай-ай, больно, Лань Чжань! — тут же отреагировал он с возмущением после крайне неприятного приземления на пол не по своей воле, мысленно находясь в облечении от того, что, видимо, пока что нападать с мечом на него не собираются. Только вот почему тогда Второй Нефрит, не обращая на его все такое же недовольное «ты тяжелый, Лань Чжань, ну встань ты с меня!», обхватил в кольцо из рук его запястья и прижал те по обеим сторонам от его головы? — Ладно, ладно, ты поймал меня. Что дальше? Дай хоть меч взять, я не смогу драться с тобой голыми руками! — Вэй Ин должен понести наказание за свои действия, — с непонятной хриплостью в голосе произнес Лань Ванцзи, чей взгляд не отрывался от распластавшегося под ним заклинателя, чьи длинные волосы волной облепили пол, а красная лента лежала поверх прядей. — В Облачных Глубинах запрещены крепкие напитки. Нельзя шуметь после отбоя, — «эй, мы вообще-то не шумели!» — За попытку подкупа следует такое же отдельное наказание. — Ты еще скажи, что у вас есть наказание и за то, что я прикрепил на тебя свой же талисман подчинения, — едва не закатил глаза в ответ Вэй Усянь, пускай и где-то внутри что-то в неизвестном предвкушении сжалось из-за того, в каком положении он находился. До сих пор прижатый сильным телом Лань Ванцзи, чьи колени находились по обеим сторонам от его бедер, обжигая теплом даже сквозь плотную ткань ханьфу. С захваченными в плен чужих рук запястьями, кожа которых неожиданно стала чуть пылать от соприкосновения с другой. — Наказание за это, — небольшая заминка и тяжелый глоток после того, как Вэй Ин на пару секунд запрокинул голову назад, чтобы почесать затылок и одновременно хоть немного прийти в себя, тем самым открыв вид на выделяющееся адамово яблоко, — не предусмотрено. — Отличная новость, — ни капельки не обрадовавшись, отозвался заклинатель и многозначительно посмотрел наверх, — Но не мог бы ты, Лань-гэгэ, все-таки слезть с меня? Нет, конечно, очень приятно знать, что ты все же победил свою боязнь касаться чужих людей, но у меня начинает затекать спина и… Эй, ты вообще слушаешь меня? Лань Чжань! Продолжая нависать над ним и как-то странно смотреть на него какое-то время, Лань Чжань сильно вздрогнул и судорожно вздохнул, когда Вэй Усянь, делая очередные и пока не совсем серьезные попытки выбраться после очень обидного молчания, завозился под ним ужом и случайно дотронулся коленом до нижней части тела Лань Ванцзи. Золотые омуты прищурились. — Вэй Ин был прав, — неожиданно твердым голосом произнес Второй Нефрит, приблизившись к его лицу, чтобы выдохнуть прямо в открывшиеся от неожиданности губы: — У меня есть то, что я хочу. Когда расстояние между их лицами окончательно исчезло, когда запах сандалового дерева накрыл его полностью мощным и тяжелым коконом , а к губам с какой-то отчаянной потребностью прижались другие, тут же жадно их сминая, Вэй Усянь от шока не мог и двинуться. Впрочем, ему бы и не дали сейчас вернуть себе свободу, потому что на запястьях все еще была крепкая хватка, а чужое колено и вовсе протиснулось через его машинально раздвинувшиеся ноги, чтобы столь внезапно прижаться к паху, что от еще большего шока он инстинктивно открыл рот. Будто приглашая. Словно с ужасающим осознанием поняв, насколько сильно вывел из себя того, кто славился своей сдержанностью в любой ситуации. Изнутри абсолютно без его желания вырвался тихий стон, больше похожий на резкий выдох, который поймали чужие губы — Лань Чжань, все так же не обращая внимание на его шокированное состояние и бушующий шторм мыслей, проник в его рот языком, тут же сталкиваясь с его собственным. Пускай и не так умело, но… Горячо. Невозможно. Сильно. Колено, слегка надавившие перед этим на его пах, сделало круговое движение совсем недалеко от места, где начало в клубок сворачиваться знакомое желание — такое запретное. Сладостное. Когда же нижнюю губу чуть осторожно оттянули за собой, прежде чем вновь припасть к губам, — на этот раз с еще большим жаром, желанием, чувствами, будто остановиться не было и возможности — Вэй Усянь едва успел ухватить ускользающую возможность мыслить здраво. Потому что сейчас происходило то, что невозможно было представить даже в самом смелом сне. Шумное дыхание на двоих через нос. Звук упавшего в какой-то миг Бичэня. Шорох одежды. Его тихое шарканье подошвы обуви об пол. Небеса, Лань Чжань сошел с ума. — Лань Чжань, я и не думал, что ты такой… — стоило губам наконец оторваться от него, как Вэй Ин, чьи мысли звучали не иначе как «Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань!», вспомнил о своем умении болтать в любой ситуации, — Это наказание от Лань-гэгэ? Какое-то крайне приятное, ты не находишь? Тебе так нравится наказывать именно таким образом, прижав к полу своим телом, меня, абсолютно беспомощного Вэй Ина? Так нравится держать в своих руках? — демонстративно дернув до сих пор находящимися в плену руками, он, развязно улыбнувшись, продолжил: — Цзи-сюн даже без вина стал таким смелым, наверняка впервые познав красоту поцелуев. Мне очень по душе такое наказание от самого Лань Ванцзи, но, очевидно, не только мне. Без проблем освободившись, Вэй Ин с невинным видом поднял руку, как бы случайно дернул за длинные волосы, а затем на ощупь нашел ту самую красную мочку ушей, чтобы, со всем восхищением сжав ее указательным и большим пальцами, ощущая ее жар, вмиг игриво потянуть. — Интересно, а они краснеют из-за того, что тебе безумно стыдно за свои действия и желания, или же по причине того, что эти неподребства тебя безумно привлекают, как не должны привлекать послушного и хорошего мальчика? Лань Чжань не такой послушный? Наш уважаемый Второй Господин Лань совсем не такой невинный, каким хочет казаться всем, в том числе и самому себе? — слыша тяжелое дыхание Лань Ванцзи и видя в глазах напротив безумную по своей силе жажду чего-то темного, сладостно-греховного, он приподнялся одним торсом и, специально задев при этом своей грудью другую, прошептал прямо на ухо: — Признайся, ты ведь уже давно хотел прижать меня к какой-нибудь поверхности, — к дереву, к кровати, быть может, даже к столу? — заткнуть мой рот поцелуем, чтобы я не смог говорить — ах, возможно, даже кричать? — ничего, кроме твоего имени? Я вот, знаешь ли, все чаще стал желать лишить прекраснейшего Второго Нефрита одежды, чтобы он очаровательно покраснел и… Когда чужая рука неожиданно проникла под распахнувшееся в какой-то момент ханьфу, моментально с каким-то предупреждением сжимая его бок, Вэй Усянь вмиг захлопнул рот и вздрогнул, инстинктивно прижавшись ногами к сильным бедрам — вкупе с обжигающей и чуть шершавой от мозолей ладонью, чьи кончики пальцев провели невидимые линии по ребрам, прижавшийся еще ближе к нему Лань Ванцзи едва не заставил его поперхнуться, моментально растеряв все мысли. Ведь Лань Чжань, неизвестно когда очутившийся между его ног, словно точно нарочно двинул бедрами вперед, тем самым прижавшись своим пахом к его собственному и вынудив от силы этого действия немного проехаться спиной по полу. — Это ты так мне мстишь, Лань Чжань? Стыдно признавать правду? Если же ты просто пытаешься закрыть мне рот, то тебе необходимо сделать что-нибудь дру… — выгнувшись в спине от абсолютно внезапного чувства руки на его вставшем члене поверх штанов, он выпустил первый громкий стон и машинально попытался двинуть бедрами вверх, но другая рука предупреждающе сжала его бок, не давая совершить задуманное. Но, несмотря на то, что Вэй Усянь прекрасно понял, что Второй Нефрит не дает ему сделать то, что он так хочет, в отместку за его болтливый рот, Вэй Ин не был бы Вэй Ином, если бы не залепетал: — Нет, нет, Лань-гэгэ, таким способом ты точно не заставишь меня замолчать. Вот поцелуй Второго Господина Ланя, признаться, был неплохим вариантом… — Вэй Ин, помолчи, — с этими словами, полными силой приказа, от которого по телу прошлись восхищенные мурашки, заклинатель в белом ханьфу с помощью одной руки на бедре вынудил Вэй Усяня проехать спиной ближе до куда более сильного соприкосновения с другим пахом, прежде чем, приблизившись, внезапно прижался губами к шее. Вэй Ин, не ожидая подобного, инстинктивно еще сильнее запрокинул назад голову, давая Лань Ванцзи больший доступ к шее — и, точно пользуясь этим, чужие мягкие губы оказалось прямо на адамовом яблоке и, не отрываясь, спустя какое-то время опустились влажной дорожкой поцелуев чуть ниже. — Я, — сквозь частые вздохи и выдохи, пройдясь скользящим движением по всей длине руки Второго Нефрита, зацепившись на ощупь за лежащую на широких плечах белоснежную ленту, — мог бы сделать это, — в нетерпении зарывшись пальцами уже другой руки в чужие волосы и потянув их за корни, чтобы в отместку получить легкий укус на шее одновременно с вырвавшимся вскриком, — но я не в силах замолчать, когда гэгэ сводит меня с ума. Силясь избавиться от болезненного возбуждения, которое неприятно потиралось об не совсем мягкую одежду Гусу Лань, он в нетерпении толкнулся членом прямо в ладонь Лань Чжаня, который уже вовсю облюбовал его шею, а после его действия и вовсе переключился на выглядывающую ключицу. Высокая заколка наконец поддалась и упала на пол, отчего при виде тяжелой волной упавшихся на плечи волос, пославших по воздуху более явный аромат сандалового дерева, заклинатель вновь обрел смелость для разговора: — Лань-гэгэ, Цзи-сюн, ты должен взять на себя ответственность, раз сам вызвался наказывать меня и довел до такого состояния, — специально с дерзкой игривостью ухмыльнувшись, Вэй Ин с невинным видом дернул за конец налобной ленты, которая долгое время будто так и требовала, чтобы на нее обратили внимание. Его бедра же сделали круговое движение, тут же задев чужое возбуждение. Когда Лань Ванцзи, выпустив шумный выдох, тем самым опалив дыханием шею, внезапно убрал ладонь с его паха, Вэй Ин уже собрался возмутиться, однако, стоило Второму Нефриту еще более неожиданно сдернуть с него штаны до бедер, — оказывается, незаметно для него все это время проворные пальцы развязывали завязки! — как его возмущение растворилось без следа. Не давая ему и шанса еще что-либо произнести, широкая ладонь накрыла его стоящий член, длинные пальцы почти сразу же прикоснулись к головке, чтобы распределить по ее поверхности выделившуюся смазку, а после указательным лишь подушечкой прижаться к уретре. — Хорошо, — окончательно распахнув ханьфу, Лань Ванцзи, сглотнув и на секунду замерев при виде тяжело поднимающейся и опускающейся груди, прижал к слегка дернувшемуся от более высокой температуры животу свою ладонь. Не отрываясь, начал подниматься выше, пальцами пересчитывая каждое ребро, ушами принимая каждый полувздох-полустон. — Я возьму на себя ответственность. — Лань Чжа-а-нь. — намотав на кулак ленту, он еще раз дернул ее, то ли пытаясь окончательно стянуть со лба Второго Нефрита, то ли из-за желания еще подразнить таким способом. И, как оказалось, каждый раз, когда Лань Чжань обращал внимание на то, что делал с налобной лентой заклинатель — то тянул на себя, то успевал словно нежно поглаживать — его непонятное Вэй Ину смущение, отражающееся в красных мочках ушей, становилось еще более явным, почти переходя на щеки. Словно то, что они прямо сейчас делали, не так заставляло его смутиться, как прикосновение к тому, что было повязано на лбу каждого адепта Ордена Гусу Лань — чью ценность Вэй Усянь так и не понимал, удивляясь, почему же Лани настолько тщательно берегли налобную ленту с рисунком облаков. А взгляд же Лань Ванцзи при этом был… В золотых глазах, прямо за сводящим с ума желанием, отражалась клятва чего-то неизвестного, как будто Лань Чжань, который реагировал на это подобным образом, еще когда он впервые давно практически прикоснулся к ленте, окончательно принял какое-то решение. — Вэй, — на выдохе, вновь сделав не очень умелое, но безумно приятное движение вверх-вниз по его стволу. А затем еще и еще. — Ин. Вэй Ин, не ожидая такой смелости от, на самом деле, не такого уж и невинного, как оказалось, Лань Ванцзи, только и мог хватать ртом воздух и вздрагивать всем телом от обжигающих прикосновений руки по его груди и на члене. Но все же, в какой-то момент вернув себе силы и возмутившись тому, что раздевают только его, он приподнялся торсом и нетерпеливо начал снимать с Лань Чжаня ханьфу, говоря через частые вдохи: — Почему только ты раздеваешь меня, а сам до сих пор в одежде? Разве это справедливо? — из-за того, что Вэй Усянь решил привести свои слова в действия, Лань Чжаню пришлось убрать руку с члена, но Вэй Ин, уже без ханьфу, даже несмотря на появившееся после этого разочарование, приподнялся чуть больше и буквально прижался грудью к другой. Лань Ванцзи машинально прихватил его за талию, не давая возможности упасть, а затем, судорожно вздохнув при соприкосновении кожи к коже, поглаживающим движением опустился вниз, повторяя каждый изгиб чужой спины, пока не остановился в итоге недалеко от копчика. — Лань Чжаню так нравится то, что он чувствует и видит? — Мгм, — без каких-либо колебаний, позволяя стянуть с себя последнюю одежду в виде штанов. Найдя полюбившееся даже за короткое время губы, Вэй Усянь с жадностью прижался к ним своими, чтобы с вырвавшимся сквозь поцелуй стоном начать жадно исследовать оголившиеся плечи, гладкую кожу, острые лопатки и мощную даже для возраста Лань Ванцзи грудь. Все-таки не зря Лань Чжань практически каждый день проводит за тренировками. Охнув, когда, попытавшись более уверенно встать на колени, он едва не упал по причине до сих пор находящихся на его бедрах штанов, заклинатель со стянутой окончательно лентой, намотанной на ладонь — кажется, в какой-то миг ему удалось без какого-либо возражения со стороны развязать ее — опустил руку и постарался не глядя стянуть мешающее. — Лань Чжань! — с небольшим возмущением воскликнул Вэй Усянь, когда его руку перехватили, чтобы практически сразу же обратно заставить лечь на пол, прямиком на разбросанные ханьфу. Успев лишь произнести еще раз чужое имя, он удивленно выдохнул, когда с него резко окончательно стянули штаны и откинули их куда-то в сторону. В итоге он лежал с раздвинутыми ногами под нависшим над ним Вторым Нефритом абсолютно обнаженный, со стоящим колом членом, смотря на заклинателя с нетерпеливым ожиданием до тех пор, пока вдруг Лань Ванцзи, словно долгие секунды о чем-то думающий во время разглядывания его тела, внезапно не поднялся. На секунду внутри вспыхнула паника и жгучая обида. — Ты куда, Лань Чжань?! — хотел уже было подняться он. — Лежи, — остановило его одно сильное, и он, поняв по одному хриплому от возбуждения низкому голосу, что оставлять его в таком положении точно не собираются, решил без какого-либо стеснения понаблюдать снизу за таким же полностью голым Лань Ванцзи, чью широкую спину, на которой тяжелой волной лежали темные волосы, а особенно восхитительно красивую задницу, просто прекрасно было видно с положения лежа. Вот бы сжать эти две половинки в своих руках и… — Вэй Ину тоже нравится, — раздался голос, лишенный всяких сомнений, и немного так замечтавшийся Вэй Усянь удивленно моргнул от удивления, прежде чем обнаружить в руке Второго Нефрита нечто необычное. И как же только он его нашел? Заклинатель готов был поклясться, что, от скуки купив кое-что приятное пахнущее, убрал его, а не оставил на видном месте! Его глаза сначала распахнулись, а затем, когда до него полностью дошло осознание, хитро прищурились. — Надо же, Лань-гэгэ, и что же, интересно, ты собираешься с этим делать? — несмотря на коснувшийся щек жар и взволнованно забившееся сердце, он продолжал вести себя так, будто его ничего не волнует, вот только это было не так. — Хочешь использовать это масло на мне? Выходит, не один я, но и Ванцзи-сюн видел во всей красе Сборник Лунъяна? Как удивительно! Второй Господин Лань собирается проникнуть в меня своими прекрасными длинными пальцами? А потом кое-чем другим? Знаешь, судя по тому, что я запомнил, после этого у людей есть лишь силы кричать от удовольствия и просить больше, но, уверяю тебя, я точно… Не успев договорить, Вэй Ин удивленно вскрикнул, когда его ноги внезапно закинули на плечи и, крепко взяв за оба бедра, притянули ближе, а чувство чего-то холодного у его входа, как и мгновенно ставший ощущаться запах масла, и вовсе вынудили потерять нить мыслей. — Бесстыдник, — с шумным вдохом перебил его Лань Ванцзи, и заклинатель, уже собирался парировать словами «бесстыдник теперь здесь не только я!», однако протолкнувшийся в него смазанный в масле палец заставил от непривычного чувства полноты тихо зашипеть и в итоге пробормотать что-то даже самому себе непонятное. И Лань Чжань, будто найдя единственную возможность хоть не надолго вынудить Вэй Ина замолчать, решил не останавливаться даже на миг, все глубже и глубже толкаясь в тесное колечко, пока Вэй Усянь, все еще силясь вернуть себе прежнее чувство уверенности и разговорчивости, сжимал под рукой пальцами ханьфу и делал частые выдохи через рот — все-таки ощущение легкого жжения было не совсем приятным, но возбуждение пока что не исчезло, тем самым создавая некий контраст чувств. Как будто действительно наслаждаясь редкой тишиной, Второй Нефрит, слегка повернув голову, прижался в поцелуе губами к ноге на его плече, чтобы через некоторое время, которое он счет достаточным, добавить еще один палец, с каждым разом растягивая все сильнее и сильнее. — Второй Господин Лань, гэгэ, и откуда тебе в такие познания про обрезанных рукавов? — наконец вернулся прежний болтливый Вэй Ин, и Лань Ванцзи, будто разочаровавшись этим и устав от постоянно появляющегося у себя чувства смущения из-за грязных слов Вэй Усяня, развел указательный и средний пальцы в сторону почти у самого входа, а затем внезапно протолкнулся по самые костяшки во внутрь. И Вэй Ин, по телу которого тут же прошлась волна возбуждения и который этого абсолютно не ожидал, резко запрокинул голову назад и выгнулся в спине почти до хруста — изо рта вырвался громкий стон, стоящий колом член, на котором еще больше выделилась смазка, качнулся и ударился об его же живот, на котором в итоге остался небольшой белесый след. Под сжавшими с силой пальцами ткань треснули нити. — Нашел, — внезапно объявил хрипло Лань Ванцзи, и, не давая ему и шанса хоть немного прийти в себя, добавил третий палец, а через некоторое время и четвертый, чтобы практически каждый раз уверенно попадать по точке, из-за которой заклинателя едва не подбрасывало с пола — только сильная хватка на его боку, припечатывающая к полу, и сдерживала его. Желание прикоснуться к себе разгорелось еще больше, но он уперто сдерживал себя, так как прекрасно видел, что Лань Ванцзи, выдержке которой он даже немного завидовал, до сих пор себя не касался. — Лань Чжань! Лань Чжань! Это так много! Бедный Вэй Ин не успевает принимать тебя, гэгэ, помедленнее! — залепетал одновременно с вырывающимися стонами Вэй Усянь, чувствуя себя непривычно растянутым и заполненным. Но от понимания того, кто является причиной всего этого, тело пронзила сладостная дрожь, которая отразилась на его дернувшемся члене, кровь к которому прилилась сильнее — в итоге вены выделились более явно, а терпеть уже не было сил. И поэтому, решив хоть немного облегчить до мелкой дрожи болезненное и вместе с тем восхитительное приятное возбуждение, Вэй Ин уже было опустил руку вниз, как вдруг ее внезапно перехватили. — Нет, — раздалось внезапно голосом, не терпящим возражений. — Что значит… — судорожный вдох на грани скулежа после толкнувшихся несколько раз подряд быстрым движением пальцев, — нет?! Я хочу… — Нельзя, — только и ответили все тем же тоном — в золотых глазах застыло предупреждение. Вэй Ин, которому это совершенно не понравилось, хотел было в отместку что-нибудь сделать, как вдруг, ощущая, как чужие пальцы покидают его, не желая терять их, машинально двинулся всем телом ниже и тем самым сделал так, что длинные пальцы погрузились в растянутое колечко обратно с тихим хлюпающим звуком. Лань Ванцзи судорожно вздохнул и задрожал. — Лань Чжань, ты ведь обещал взять ответственность! — напомнил со стоном Вэй Усянь, в голове которого почему-то не было мыслей о том, что Второй Нефрит вообще-то не собирался остановиться. — Решил лишить меня невинности, так и иди до конца. Твой Вэй Ин очень ранимый и обидится, если гэгэ бросит его — такого неудовлетворенного, жаждущего только Второго Господина Ланя, готового принять все, что только Лань-гэгэ… Лань Чжань! Едва успев ощутить пустоту на месте пальцев, Вэй Ин охнул, когда почувствовал прижавшуюся к его входу чужую головку, которая практически сразу же, несмотря на размер, благодаря растяжке протолкнулась вперед. Серые глаза широко распахнулись. — Такой большой! — моментально отреагировал с небольшой завистью и вместе с тем с восхищением заклинатель, — Ты все еще не полностью во мне, но я уже чувствую, что твой член больше моего! Мне даже завидно, честно! Оказывается, Лани славятся не только силой своих рук! Или Ванцзи-сюн такой единственный? С внезапным толчком, благодаря которому Второй Нефрит проник в него почти наполовину, он сжал руки в кулак, совершенно забыв о том, что в одной из них до сих пор находилась белоснежная и чуть помявшаяся лента. С очередным же мощным движением бедер Лань Ванцзи оказался внутри уже полностью, чтобы, на пару секунд замерев, тяжело дыша, поправить спадающие с его плеч ноги. Если бы Вэй Ин имел возможность поговорить с прошлым собой, то он попросил другого себя, нет, вбил бы тому в голову каждое слово, лишь бы заставить того сделать все что угодно, но захлопнуть свой болтливый рот и не выводить Лань Чжаня из себя больше положенного. Потому что Лань Ванцзи, словно решив в этот момент припомнить все, что творил рядом с ним и с ним Вэй Ин, лишил себя последнего контроля. — Гэгэ-э-э! Когда его буквально начали вбивать в пол сильными и частыми толчками, он взвыл на одной ноте, но Лань Чжань, очевидно, не собирался щадить его, будто точно решив отомстить за все им совершенное. Он двигался быстро, демонстративно показывая свою выносливость даже в начале, как и отсутствие усталости. Он до сих пор держал за запястье ту самую руку, которой заклинатель хотел к себе прикоснуться. Тот самый невинный и непоколебимый Лань Ванцзи прямо сейчас трахал бесстыдного и наглого Вэй Усяня. — Пожалуйста, Лань-гэгэ, мой милый Лань Чжань, не так быстро! Это мой первый раз, будь нежнее! — понимая с ужасающим осознанием, что сам же загнал себя в ловушку, он попытался дозваться Второго Нефрита, но тот лишь изменил угол проникновения и стал гораздо чаще попадать головкой по простате. Хлюпающие звуки со стороны места, где все еще ощущалось легкое жжение, и хлопающие звуки уже от соприкосновения яиц с его наверняка красными бедрами заставили и само лицо покраснеть из-за абсолютно непривычного для него смущения от столь постыдных звуков, и особенно от положения, в котором он находился. Прижатый к полу сильным и пышущим жаром телом, на коже которого блестели маленькие бусинки пота. Лежа на спине таким образом, что можно было прекрасно увидеть как входит и выходит из него, полностью растянутого под чужой размер, член Лань Чжаня, и как качается из-за движений собственный, ударяясь об живот — от самой уретры до него тянулась полупрозрачная нить смазки. Это было сильно. Быстро. Не сбивая прежнего темпа ни на миг. — Я п-признаю, что иногда слишком много болтаю… — убрав с плеч ноги, Лань Ванцзи, оперевшись двумя руками по обеим сторонам от его головы, заставил скрестить инстинктивно ноги на чужой талии и со стоном выгнуться от очередного толчка, — нет, часто говорю о том, что говорить не должен. Я запомню наказание Лань Чжаня еще на очень, — глубокий поцелуй и выдох в губы: — долго! Когда Второй Нефрит, за широкую спину которого он в какой-то миг стал цепляться и оставлять на ней легкие красные полосы от ногтей, неожиданно остановился, Вэй Усянь уже был готов от облегчения выдохнуть, как вдруг, выйдя из его, Лань Чжань внезапно перевернул его, поставил на колени, заставил прогнуться в спине, а затем одним мощным толчком вновь вошел в растянутое и поблескивающее по краям от масла колечко. До уха донесся чужой голос: — Навсегда, — хрипло отозвался в ответ заклинатель, и, взяв в какой-то момент забытую белую ленту, не слишком сильно повязал ее на лоб опешившего Вэй Усяня, а, затягивая ее и потянув тем самым за собой, вынудил запрокинуть голову назад. — Вэй Ин запомнит это наказание навсегда, потому что сам же согласился. — Согласился быть наказанным тобой?! — в непонимании выпалил со стоном он, когда, держа руки на его боках и оставляя на них подобные следы, которые сейчас украшали спину Второго Нефрита, последний вернул свой прежний темп. — Согласился быть моим. — с бешено бьющимся сердцем и пылающими мочками ушей. — Как и я согласился быть твоим. Навсегда. — Лань Чжа-а-нь! Абсолютно не веря в услышанное, Вэй Ин на довольно долгое для себя время не был в силах вымолвить и слова, хотя, впрочем, звуки, которые он был в силах издавать, и раньше являлись только громкими стонами. Лань Чжань ведь подразумевал… что хочет быть с ним? С тем самым бесстыдным Вэй Ином? Как обрезанные рукава? Как влюбленные? — Ты… — шепотом, и с почти находящейся на глазах белой налобной лентой, которая ослабла, а поправить ее не было сил. — ты такой… Ты всегда был таким. Еще при первой встрече привлек мое внимание и теперь ни за что и никогда не заставишь меня перестать смотреть на тебя. — Вэй Ин, — с шумным выдохом кончив прямо в него и не оставив перед этим без внимания чужой член, чья брызнувшаяся сперма из которого теперь находилась на широкой ладони и на валявшихся под ними ханьфу на полу, Лань Ванцзи произнес: — не делай так больше. Названный, ощущая прижавшегося к его влажной спине Второго Нефрита, который все еще находился в нем, и стекающуюся по сейчас чувствительным бедрам сперму, все еще пытался прийти в себя. — А ты тогда не врывайся к нам так внезапно. Мы ведь просто хотели выпить вина! — Вэй Ин. — Хорошо, хорошо, я больше не буду использовать на тебе свой талисман подчинения, который, между прочим, был неправильный! — хитро улыбнувшись, он нарочно и как бы невинно качнул бедрами назад, чтобы насадиться на вновь наливающийся кровью член. — Но, Лань-гэгэ, разве я за свои действия получил все наказания? Ничему его жизнь, как оказалось, не учит, поскольку Лань Чжань, выносливость которого словно бесконечна и который понимал многие слова буквально, отпустил его лишь под самое утро, заставив сменить еще несколько поз и все-таки даже перейти на кровать. С первыми лучами солнца, лежа в постели вместе с Лань Ванцзи, накрывшим их обоих ханьфу, полностью обессиленный Вэй Усянь все равно распахнул глаза первым после бешеного стучания в дверь, чтобы, подорвавшись, резко согнуться от боли в пояснице. После этого лежащий рядом с ним не мог не проснуться — обеспокоенные золотые глаза прошлись по всему телу, по каждому засосу и по привязанной к запястье ленте, пока не остановились на чужом лице. Взгляд янтарных омутов впервые был мягким, внимательным. — Лань Чжань, ты должен будешь понести меня на руках. — Мгм, — без колебаний. — У меня болит абсолютно все тело и это твоя вина! Не дам наказывать меня целую неделю, нет, две! — … Мгм, — небольшая заминка. — … Кажется, нам нужно объясниться перед твоим дядей и братом. А мне еще и перед Цзян Чэном… — Мгм, — полное клятвы идти до самого конца. — Ах, и твоя лента… — серые глаза с нежностью пали на обвязанное запястье, — она немного помялась, но, думаю, учителю Ланю достаточно будет увидеть ее и такой, не так ли? — Достаточно, — кивнули в ответ, — дядя поймет мой выбор. — Как бы меня потом он не заставил выучить абсолютно все ваши правила… В частности, как бы не написали новое правило, запрещающее Вэй Ина…

***