Невинность на белом рояле

Уён никак не может восстановить в голове логическую цепочку того, как вместо репетиции они начали целоваться. Просто в какой-то момент он ошибся. Сан, который посещал ту же музыкальную академию, что и Уён, и был всего на год старше, и которого родители Уёна попросили быть для их сына чем-то вроде репетитора, показал, как надо играть правильно. Уён кивнул, но снова ошибся. Потом ещё раз. И ещё. На одном и том же моменте. Видимо, всему виной его маленькие ручки, которые очень сложно назвать музыкальными. А когда Сан снова медленно объяснял и показывал, какие клавиши нажимать, Уён смотрел далеко не на клавиши, а на утончённые пальцы, длинные, тонкие, на то, как выделялось каждое сухожилие и как слегка выпирали вены на тыльной стороне его ладоней. Доиграв мелодию, Сан посмотрел на своего (в данной ситуации) ученика, замечая, понимая, что Уён его не слушал, когда тот отозвался на своё имя только после третьего раза. А что было дальше, просто выпало из головы. Уён не помнит, ни кто поцеловал первым, ни что стало поводом. Но это не так уж и важно. Куда важнее то, как губы Сана властно сминают губы Уёна, и то, как его руки нежно держат шею и затылок, заставляя Чона плавиться. Уён скользит по поверхности банкетки, перекидывая ногу через бёдра Чхве. Он слышит, как старший тяжело выдохнул от этого его действия, и Уёну слишком сложно сдержать самодовольную ухмылку. У Чона срывает все тормоза, сносит все те преграды, которые останавливали его раньше. Он, совершенно не стыдясь, двигает бёдрами на паху Сана, ловя губами его прерывистые тихие стоны. — Уён-щи...— Сан отрывает младшего от себя, держа в ладонях его лицо, — мы не должны... — Почему? — тяжело дыша, с вызовом спрашивает Уён. — Что нам запрещает? Сан смотрит в его глаза, подведённые тонкой линией, делающей взгляд этого невинного (Сан абсолютно в этом уверен) мальчика слишком развязным, пошлым. Уён, ожидая ответа, облизывает губы, и Сан оказывается слишком слаб, чтобы не перевести взгляд и не начать пялиться. Он снова целует, и такой ответ Уёну более чем нравится. Обвив руками шею старшего, Чон активно двигает бёдрами, потираясь своим уже ноющим членом о член Сана. Когда ладони Чхве ложатся на упругие ягодицы, Уён может только простонать тому в губы, ощущая так называемых чёртовых бабочек. Дрожащие от возбуждения пальцы вцепляются в ворот рубашки старшего, прижимая ближе, а в следующий момент неуклюже пытаются расстегнуть пуговицы. Сан помогает ему, вытянув идеально заправленную белую ткань из штанов. Уён лишь давится слюной, когда его взору открывается невероятно красивое тело. Он даже отрывается от губ Сана, чтобы в полной мере насладиться видом его рельефного пресса, груди и шеи. Уён бы согласился умереть при условии, если этот вид будет последним, что он увидит. Словно в бреду он проводит кончиками пальцев от груди к краю брюк, пока другая ладонь ласково гладит шею, ключицы. Пальцы на бёдрах Чона сжимаются, когда тот опускается к груди, нежно целуя. Руки не пропускают ни миллиметра такой манящей кожи, а губы и язык оставляют влажные следы. Сан зарывается ладонью в волосы на затылке Уёна, когда он втягивает кожу. — Хён, — шепчет Уён, любуясь малиновым пятном, которое он оставил на левой стороне, около грудины, проводя по нему подушечками своих маленьких пальцев, — ты такой красивый. Видимо, это перечеркнуло все попытки Сана к сдерживанию себя, потому что после этого он, крепко вцепившись в ягодицы младшего, жадно впивается в его губы и встаёт, на что Уён может только удивлённо пискнуть в его губы. Он обходит рояль, закрывает одной рукой крышку корпуса и усаживает на неё Чона, который тут же обвивает ногами талию Сана и прижимает его к себе так сильно, как только может. Чхве быстро избавляет младшего от белоснежной одежды и несильно толкает его в грудь. Уён не сдерживает вздоха, когда голая и влажная спина соприкасается с холодной глянцевой поверхностью инструмента. Сан снова накидывается на губы Чона, терзая их, на что тот в ответ зарывает пальцы в волосах и крепко сжимает. Сан первый раз стонет в голос. Уён улыбается, ощущая себя так глупо, но он чертовски рад, что смог услышать это, и Уён абсолютно уверен, что эти стоны будут вечно храниться на подкорке его сознания. Старший поцелуями опускается ниже, на челюсть, шею, кадык, яремную впадину, грудь, живот, и в итоге оказывается рискованно близко к болезненно стоящему члену Уёна, который дёргается в белье, когда Сан целует у самой кромки. Стоны и всхлипы не прекращаясь льются из младшего, когда Сан, целуя внутреннюю поверхность бёдер, медленно стягивает боксеры. И Уён с облегчением выдыхает, когда уже ничем не сдавливаемое возбуждение обдаёт прохладным воздухом. Сан, смотря прямо в глаза младшего, берёт головку бордового члена губами, на что Уён так позорно взвизгивает, но его это мало волнует. Он лишь сводит брови и несдержанно стонет, не разрывая зрительного контакта и безысходно пытаясь уцепиться пальцами за крышку рояля. Когда Сан протягивает к лицу Уёна руку, тот, ни секунды не раздумывая, берёт в рот сразу два пальца, вцепившись пальцами в запястье. Он обводит языком каждую фалангу, щедро смачивая их вязкой слюной, втягивает щёки, представляя, как делал бы это с членом Сана, который, ясно поняв немую просьбу, делает то же самое. Уён закатывает глаза и стонет, отдавая вибрацию по руке старшего. С характерным звуком вынув пальцы изо рта младшего, Сан подносит их к сжатому колечку мышц, обводя по кругу. — Солнце, расслабься, — мягко говорит он, покрывая невесомыми поцелуями бёдра Уёна, — это не будет больно, обещаю. — Это-, — почему-то сейчас Чон дико смущается, — мой п-первый... раз... Он прикрывает ладонями алеющие щёки, отводя взгляд. — Я знаю, детка, — Уён всхлипывает на это прозвище, всё же решаясь заглянуть в глаза старшего, — я буду очень аккуратен. — Честно? — Уёна немного пугает то, что вот-вот произойдёт, но ему так этого хочется. — Конечно, — Сан нечеловечески красиво улыбается, снова целуя бедро и потираясь о то место щекой, — с тобой нельзя по-другому. Уёну хочется выть от всей этой нежности, которую ему дарит старший. Он ему верит, поэтому даёт молчаливое согласие, кивнув, глядя прямо в глаза. — Ты такой замечательный, Уён-и, — шепчет Сан, водя подушечками пальцев и слегка надавливая, — такой милый. Уёну стыдно, как никогда, но ему это невероятно нравится. Он жутко краснеет, извиваясь на этом чёртовом рояле, тая от голоса старшего между своих ног. Чон всхлипывает, когда один палец проскальзывает внутрь. — Умница, — губы Сана касаются везде, где только могут достать, кроме адски ноющего члена, — не бойся, чудесный. Сан говорит с ним всё время, отвлекая, медленно и осторожно двигая сначала одним, потом двумя пальцами. Он нежно оглаживает шелковистые стенки, и в один момент Уёна выгибает, а из груди вырывается стон, отлетающий от стен небольшой комнаты. — Ещё, — просит он, ещё не восстановив дыхание, — пожалуйста, ещё раз... И как старший может отказать? Он снова находит нужную точку, и то водит по ней кругами подушечками пальцев, то несильно надавливает, закатывая глаза от того, как собственный член дёргается от всхлипов младшего. — Не трогай, — говорит Сан, когда Уён тянется ладонью к своему возбуждению. И хотя голос старшего всё такой же тихий и нежный, он буквально заставляет Уёна подчиниться и отвести ладонь, едва не плача от твёрдости. — Если ты готов, — говорит Сан, — то я собираюсь войти. — Да, — тут же отвечает Уён, — да, п-пожалуйста. Чхве последний раз целует мягкую кожу бедра, прежде чем встать и начать расстёгивать свои брюки. Уён наблюдает за каждым движением ловких пальцев, и он глубоко вздыхает, когда Сан спускает штаны вместе с бельём. Кажется, старший заметил мелькнувшую в глазах Чона нотку страха, поэтому он опускается к его лицу. — Хэй, — тихо зовёт он, — не бойся. Уён обнимает его широкие плечи и утыкается лицом в изгиб шеи. — Я же обещал, что буду аккуратен, — Сан гладит младшего по волосам, говоря ему в самое ухо и целуя в висок, — и ты в любой момент можешь остановить меня. Хорошо? Уён не может сдержать эмоций от количества чувств к этому человеку. Уён просто не выносит того, насколько Сан заботится о нём и предоставляет полную свободу, хотя имеет над ним безграничную силу и власть. — Хорошо, — бормочет младший в шею Сана. — Посмотри на меня, детка, — ласково требует старший, — посмотри и скажи ещё раз. Уёну требуется несколько секунд, чтобы собрать своё мужество в кулак и, наконец, взглянуть на него. Взлохмаченные светлые волосы немного спадают на глаза, в которых так и пляшут черти похоти и желания, но находящиеся под полным контролем их обладателя. — Хорошо, — говорит Уён. Сан кивает и мягко касается его губ своими. Уён отвечает, сжимая пальцы на его сильных плечах. Отстранившись, Сан встаёт, сплёвывает на ладонь (Уён, кажется, на секунду теряет сознание, потому что какого хрена это так горячо?) и размазывает слюну по своему члену. Пристраивается удобнее, лаская ладонью грудь, живот и талию младшего. И в этот момент Уён как никогда чувствует себя таким маленьким, таким податливым под сильными, жилистыми, но неописуемо нежными руками Сана, которые трогают его абсолютно везде. Уён протяжно стонет, вцепившись в руку Сана, когда тот медленно и, как обещал, осторожно входит. Неизвестное раньше чувство наполненности кажется Уёну самым приятным чувством на свете, особенно когда это чувство ему доставляет парень, по которому он так давно пускал слюни и не только в своих грязных снах. Войдя до конца, Сан внимательно следит за мимикой младшего, выискивая малейшие признаки дискомфорта. Но их, видимо, нет. Чон тяжело дышит и всё так же крепко держит руку старшего, сплетая их пальцы. Закрыв глаза, он несильно качается на встречу. Сан всё понимает, поэтому начинает медленно двигаться, выходя буквально на пару миллиметров и снова входя обратно. С губ младшего стоны слетают всё чаще. — Ты невероятен, Уён-и, — говорит Сан, облизнув губы и быстро прикусив нижнюю. Уён всё так же краснеет на комплименты, но уже не пытается скрыть лицо в ладонях или отвернуться. — Такой хороший, — шепчет Сан, и Уён чувствует, что вот-вот заплачет. — Поцелуй меня, — просит он, протягивая руку к старшему, — пожалуйста. И он крепко обнимает его торс, когда Сан наклоняется и касается его приоткрытого рта. Он целует медленно, чувственно, и движения его бёдер попадают в такт движениям губ. Когда Уён неловко сплетает их языки и подаётся тазом навстречу, Сан постепенно ускоряется. Их кожа сталкивается сильнее и чаще, отдаваясь свойственным звуком. Сан слизывает каждый стон младшего, ласкает руками его лицо и шею, а младший то и дело сжимает его волосы, оттягивая их, наслаждаясь тем, как в такие моменты сбивается дыхание Сана. Спустя некоторое время Уён чувствует, что внутри разрастается знакомое чувство близости оргазма, он отстраняется от Сана, чтобы предупредить: — Я близко, — хныкая, говорит он, — я очень-очень близко. — Я тоже, — отвечает старший в губы, — давай, милый, ты первый. — Не останавливайся, — Уён едва может говорить, поэтому его голос звучит так хрипло и тихо. — Ни за что. Сан совершает ещё пару толчков в умеренном темпе, глядя прямо в лицо Уёна, наблюдая каждые изменения и слушая его превосходные стоны, пока тот кончает на свой живот. Уён выгибается, за шею притягивая старшего ближе к себе и впивается зубами в изгиб его шеи. Сан стонет вместе с ним. Выйдя из всё ещё напряжённого Уёна и опустив руку между их телами, Сан проводит по своему члену пару раз и с рычащим стоном изливается следом, смешивая их семя на часто вздымающемся от тяжёлого дыхания животе младшего. Какое-то время они находятся в том же положении: Сан нависает сверху, опустив голову, а Уён обнимает его, уткнувшись губами в шею. Затем Уён отстраняется, берёт лицо Сана в ладони и, зачесав пальцами мешающие волосы, смотрит в глаза и говорит: — Поцелуй меня. И Сан, тяжело сглотнув, припадает к его губам.