думай, догоняй

      Да ну не может такого быть.       — Миша?..       — Вот мы и встретились, Юрочка.       Нет, какой же это Миша. Его Миша всегда улыбается, когда они встречаются, его Миша в последнее время даже по отделению ходит в кепке, его Миша держит сердце всегда нараспашку.       А человек напротив смотрит, не мигая, совсем без кепки и хоть бы тени улыбки на лице. Это — преступник, подорвавший его, Юры, машину, убивший его собаку и запугавший его жену.       Это — не Миша.       — Знаю я, о чём ты сейчас думаешь. «Как он мог, он же мой лучший друг». Да, Юр, именно. Я тебе столько раз повторял. Ты думаешь. Я догоняю. Только в этот раз подумать пришлось мне, а у тебя догнать, видимо, так и не получилось.       Щелкнул предохранитель, или ему показалось?       — Ну же, Брагин, не молчи как рыба об лёд, не всё же мне здесь распинаться перед тобой.       Миша…       — Я же люблю тебя, Брагин. Сколько нас с тобой помню, люблю. Я догонять-то научился, думал, может попаду когда-нибудь под пулю, стану немножко героем, и ты меня заметишь. Ты же кроме Веры никого и не видел никогда, Юр, не думал ни о ком больше. А я всё пытался тебя догнать. Ну и... вот, как видишь, догнал.       У виска холодно.       — Миша…       — Юр, ну скажи что-нибудь, Юр-Юр-Юр, ну же, Юра…       — Миша…       — Блять, — ай, больно.       — Ми… Миша?..       Первые несколько вздохов даются с трудом, будто он добрых пять минут пролежал под водой. Перед глазами ещё стоит блестящий от слёз голубой взгляд.       … который в эту секунду, пусть и растеряв весь свой цвет, с физически ощутимым беспокойством буравит в нём, Брагине, дыру.       — Ты меня до смерти напугал сейчас, Юра, — не столько зло, сколько сердито шипит Миша, — Я тебя трясу-трясу, а ты «Миша-Миша, Миша-Миша», но не просыпаешься! Вот что я должен был думать? Тебя в твоём сне, может, убивают, а я ничего не могу сделать? Вот где я там сейчас был, а?!       Юра молча приподнимается на локтях, чтобы сесть, дожидается, пока Миша сделает то же, и крепко, насколько напуганный — до смерти — организм сейчас позволяет, обнимает его, прячет лицо в изгиб шеи. Миша сам замолкает сразу же и только запускает пальцы в спутанные комитетские волосы, другой рукой крепче прижимая к сильной груди.       — Всё хорошо, да? Ты дома, я рядом.       У виска горячо и немного мокро.       — Да, Миш. Ты рядом.       И что только не приснится.       — Значит, я дома.