думай, догоняй

      — Болит?       Миша бездумно ведёт левым плечом и ожидаемо морщится:       — А то. Ты, Юрочка, давай лучше не задавай глупых вопросов, а доставай, — многозначительно щёлкает себя по горлу.       Юра качает головой. Становится как-то тепло от мысли, что готов всю водку в Питере ему скупить, лишь бы только сидел вот так рядом ночью на кухне, стучал ложкой о тарелку с пельменями, улыбался и просто был.       Сколько всего они прошли: и смерть товарищей, и Иркутск, и Москву — и всегда общий на двоих компас приводил их в такие разные, на самом деле, места, но всегда без ошибки друг к другу. Вот и в этот раз не подвёл.       — Юр, ты чего завис опять? Я же твою порцию сейчас съем, ты смотри, — Миша вдруг гладит его здоровой рукой по спине и глазами хлопает с таким выражением лица, будто это в него, Брагина, недавно швырялись ножами.       «И тебя удача наградила за смелость, Миш».       — Да иди ты, — Юра несильно толкает его ладонью в грудь и наклоняется-таки за припрятанной в одном из шкафчиков чекушкой.       Миша наигранно громко ахает:       — Как?! И даже лекцию о вреде алкоголя не прочитаете, ЮрИваныч? Сдаёте позиции, ой, сдаёте, — но вот бутылка уже на столе — и стоит нетронутая, и Юра только поднимает взгляд, как Миша притягивает его к себе, крепко целуя в губы.       Юра машинально двигается, чтобы обнять, и Миша сам прижимается грудью к груди, кладёт здоровую ладонь на шею, чтобы удобнее, чтобы самому вести. Тепло понемногу разогревается в жар, и Юра смеётся, сбивая дыхание и комкая в пальцах шибановскую футболку.       — Ну всё, всё, ешь садись, час ночи, дети спят, — Миша секунду хмурится, будто загружаясь, но покорно отстраняется и садится обратно за стол. Тарелка с пельменями почти также быстро завладевает его вниманием.       А Юра крутит в пальцах ложку, и, кажется, молодёжь теперь называет это модным словом «запал», но ему сейчас так плевать. Язык покалывают три самых очевидных на свете слова.       — Миш.       — М-м-м?       — Там сыр ещё есть в холодильнике, будешь?       И песня о доме у них тоже — одна на двоих.