Russian Roulette

Она буквально за секунду до того, как из подъезда вышел Том, успела поймать такси, так кстати проезжающее мимо. Водитель не удивился спешке клиентки и работал как можно быстрее. И вот чемодан в багажнике, Helen в салоне, и они едут на Даунинг стрит. Зачем именно туда? Да просто это первое, что ей пришло в голову. Раздражённые нервы сдавали, и она не доехала до вышесказанного адреса и просто вылезла при первом попавшемся парке. Шофер помог ей с чемоданом, взял плату, и, кивнув, поехал дальше. Ноги Нelen подкашивались, сердце билось учащённо. В голове метались мысли о том, что это мучение закончилось и она свободна. Но сердце ныло, как сумасшедшее, на душе был такой камень, что не сдвинуть. Она, медленно перебирая ногами, зашла в парк и двинулась к самой дальней скамье в конце аллейки. Вокруг всё играло красками: птицы радостно щебетали; где-то задорно лаяла собака на команды и похвалу хозяина; через несколько метров на асфальте мелом рисовала маленькая девочка в забавной панамке, пока её мамаша беседовала с подружкой, а вокруг них важно ходили голуби и утки; дальше сидела молодая пара — мальчик и девочка, он держал её за руки и что-то оживлённо рассказывал, а она через усилие слушала его научную болтовню. Солнце выглянуло из-за облаков и снова стыдливо спряталось. Helen сидела на скамье, упершись локтями в колени и опустив голову. «И кто кого бросил? А впрочем, это неважно… Как жаль, что он так и не ищет меня. Даже не остановил меня. Не произнёс ни слова. К чему тогда познакомил со всей своей семьёй в тот вечер… Он всё же любит меня где-то глубоко в душе, а может… и нет…» Комок сдавил горло. Глаза запекло. Рыдания готовы были вырваться наружу, как она услышала знакомые голоса. Это был Пэдди и Сэм. Они шли по дорожке совсем рядом. Сэм сказал что-то, положив брату руку на плечо, и спешно двинулся в противоположную сторону. Самый младший Холланд вздохнул, но идеи прогуляться не оставил. Helen заметалась. Сейчас совсем не время встречаться с его роднёй, тем более с Пэдди. Но что она могла сделать? Убежать, спрятаться? С этим огромным чемоданом далеко убежишь, конечно! Сердце итак билось как сумасшедшее, а теперь ещё сильнее затрепетало, и она как в беспамятстве встала, схватив несчастный чемодан, думала уйти, да не тут-то было. Пэд схватил её за запястье и с удивлением произнёс: — Привет, Нelen! Вот так встреча! А где же Том? — А, эм, он занят. Не смог прийти сюда. Со мной. — Что же он так? Helen? На тебе лица нет, что-то случилось? — он сказал это так, как будто он был её парень, брат или муж. Она стояла к нему лицом, грустно улыбаясь и ловя волны мурашек по спине. На вопросы ответа не последовало — она лишь медленно закрыла глаза, боясь сорваться и разрыдаться перед ним. Холланд пристально смотрел на неё, всё также сыпля вопросами о Томе, о работе, пытаясь узнать что случилось. — Нelen, ты можешь мне рассказать. Ты же знаешь, я люблю тебя не меньше чем… Helen? Helen, господи, да что произошло?! Она не сдержалась. Слёзы полились по щекам ручьями. — Не смотри на меня так. Я знаю, что отвратительна, когда реву. Перестань! Я не могу так больше! Я устала. И он, — она захлебнулась в рыданьях, — зачем, зачем? Сердце Пэдди сжалось. Он обнял Нel и усадил на скамью, с которой она так и не успела уйти. Голд же уже не осознавала происходящего и рыдала на плече одного из них, всё ругая всех на свете и себя в большей степени. «Неужели он впрямь бросил это сокровище, — подумал Пэд, — тогда он действительно идиот. Но это невозможно. Он так защищал её от всех глаз, как сторожевой пёс, не давая никому прикоснуться к его cherry. Что же это? Это что-то да значит» — Нelen, Нel, скажи мне — вы расстались? Он держал её за плечи на расстоянии вытянутых рук. Она молчала, не зная что сказать. Внезапно она встала, взяла чемодан и стремительно пошла к выходу из парка. Пэдди за ней. — Нelen! Helen! Я могу тебе как-нибудь помочь? — Я не знаю, Пэд. Наверно нет, — она грустно заглянула в его глаза, — прости меня. За то, что я была с ним, а не с тобой, что я вообще вошла в вашу семью и вы так тепло меня приняли, хоть и знали что всё это ненадолго. Прости, что приехала в этот город, эту страну, тогда, пять лет назад. Попроси прощения за меня перед миссис Холланд, скажи, что я любила ее и мистера Холланда как родных родителей. Простите меня за всё… Прощай! — Голд, стой! — Не останавливай меня. Я не хочу причинять вам и тебе боль. Я просто не должна была приезжать сюда. Вот и всё. Не удерживай меня, прошу, не надо! — Ты не подумала, что будет с ним? — Да ничего с ним не будет! Он любит другую! — эти слова больно ударили обоих. — А что будет со мной? Молчание. Молчание, рвущее сердца. Он знал, что дорог ей как брат, не больше. Между ними была разница в год. Год, а не семь лет! Он всегда считал, что старший братец погубит её. И видимо к тому и шло. Пэд тянулся к ней всеми фибрами души, а она их нежно, аккуратно отодвигала, силясь достучаться до другого. Как больно. Обоим.