Russian Roulette

Горел единственный фонарь. Крупные капли дождя разбивались о крышу старой многоэтажки. Слышны только раскаты грома и порывы ветра в трубах. И слёзы. Её слёзы. Растёкшаяся к чертям тушь. Красные глаза, припухшее от рыданий лицо. Не знаю зачем все романтизируют такие моменты. Нет в этом ничего романтичного, когда готов выть от боли. Наоборот, это может вызвать или жалость, или отвращение. Одно из двух. Другого не дано. А они говорят, мол, сейчас придёт он, обнимет, успокоит, рассыпится в извинениях. Да черта с два! Может другие, но не он! Но да, он поднялся на крышу. На лице ноль эмоций. О, он бывает так жесток. За что можно было полюбить это бессердечное чудовище? Её так часто спрашивали об этом, а в ответ получали лишь лёгкое движение плечами и презрительный взгляд. Защищала его. А надо было защищаться от него. Те люди крутили у виска, желая удачи. И к чему это привело? Он, она, старая бетонная крыша и гроза — как в каком-то фильме. Тело содрогается, не то от слёз, не то от холода. Льняные шорты до колен с огромными нашитыми карманами и белая рубашка намокли под холодными каплями. Волосы прилипли к шее. А Том стоял под чёрным зонтом и равнодушно смотрел на Helen. Он выглядел как обычно. Какая-то пассивная агрессия, усталость и настороженность перемешалась в тёмных глазах. Но только в глазах. — Нel… — Привет, — её голос прозвучал слегка хрипло, и она на силу выдавила из себя улыбку. — Нel, подойди ко мне. — Нет. — Нelen. Просто. Подойди. Ко мне. Шаг назад с её стороны. — Нelen, кому ты сделаешь лучше, если спрыгнешь? Ты подумала об этом? В ответ молчание. Она не сводила взгляд с его глаз. Ей нужно было увидеть хоть каплю любви или страха. Хоть капля этих эмоций и возможно она бы простила ему всё. Вновь и вновь. А пока — два шага и свободное падение с 30-этажки. — Нel, будь умницей — подойди ко мне. Я ничего тебе не сделаю, обещаю. — Нет! — Нel, Нel. — Хватит! — это было достаточно громко, чтобы Том от неожиданности вздрогнул — Хватит! Выслушай меня хоть раз. Я просто совершила ошибку. Первую и, видимо, последнюю. — Да, cherry, было большой ошибкой бежать от меня. Но почему же последняя-то? — Не перебивай! Моя очередь командовать. Позволь мне это сделать, хоть разок. Ох, мы очень разные. Тогда, ещё до Реджи, ты был лучом света для миллионов людей и для моей кромешной тьмы тоже. Мы такие разные… Хм, знаешь, в чём именно? Ты переживешь и залечишь раны, а я — нет. Однолюб, — она пожала плечами, — ничего с этим не сделать. Я знала, что «сумасшедшие» знают чуть больше, чем «обычные» из-за чего и становятся изгоями. Мне кажется, я стала одной из них. Ты не знал, но когда мы ходили вместе на тусовки, да и вообще куда угодно, все, абсолютно все говорят мне в спину «Дьявол». И это адресовалось не тебе. К тебе летят другие словечки типа «повелитель», «daddy», «босс», «главарь»… Приятно слышать, да? Я знаю. Я хожу по хрупкому первому льду последние три года. Я вижу борьбу в твоих глазах, но почему-то твои губы неподвижны. — Если бы я не любил, был бы я здесь? — Я не знаю! Хороший вопрос! Надеюсь, он не риторический! Что-то хочет вырваться из нутра уже давно. Когда глушишь эмоции такое бывает. И, знаешь, это убивает. Медленно, но целеустремлённо. Я чувствую этот холодный ад внутри. Я устала Томми, устала, понимаешь? — на последней фразе её голос как-будто ослаб. — Я… Да. Ты просто устала. Я отвезу тебя домой. Сделаю чай, давай? Иди под зонт. Он сделал шаг, второй. В глазах зажглась надежда. Но всё быстро обломалось. — Холланд! Не подходи! Стой на месте! Он, медленно поднимая руки в знак смирения, остановился. Helen не сводила с него глаз. — Что мне сделать, чтобы ты передумала? — Ничего! Ничего ты уже не сделаешь! В воздухе нависло напряжение. Тому начало это надоедать. Внезапно Голд прервала тишину. На самом деле тишины как таковой не было. Дождь немного ослаб, только иногда вспыхивала молния, и небо будто раскалывалось от грохота грома: — Том? — Да, cherry? — Давай сыграем? — Том в недоумении смотрел на неё, пытаясь понять, к чему это было сказано. — Нelen, давай мы спустимся с этой грёбанной крыши, поедем домой, и делай со мной всё, что захочешь. — Нет, Том, это не то о чём ты подумал. Мы сыграем в русскую рулетку. — Нel, не сходи с ума. — Я всегда была странной, так давай исправим это. — Нelen, для русской рулетки нужен пистолет — он ухмыльнулся. Внезапно дунул ветер и его зонт улетел. Теперь они наравне. Оба мокрые. Отчаянные, усталые и раздражённые. Том обернулся в надежде поймать зонт, но его и след простыл. Стоя вполоборота, он следил за ней. До него доносились лишь звуки её голоса, напевающего так знакомую песню Rihann-ы. Он полностью обратил свой взор на ее лицо. Теперь это не было бормотанье. Она пела, смотря на него, своим слегка охрипшим голосом, с каждым словом роняя слезу на мокрый бетон. «And you can see my heart beating. You can see it through my chest. And I`m terrified, but I`m not leaving…» Холланд молчал. «Господи за что мне это наказание» — думала Нelen. После этих мыслей по спине пробежала волна мурашек. В голове стучал его голос, эхом отдающийся из прошлого. Она вытащила из кармана шорт револьвер и мигом поднесла его к виску. Вот тут у Тома встрепенулось сердце — пистолет — не прыжок. Голд роняла слезу за слезой: — Один, — слёзы сливались с дождём, в голове летали их счастливые моменты, — два… — Нelen, прекрати! — Не подходи, Холланд! Иначе с башкой распрощаешься ты, а не я! Если там конечно шальная пуля на очереди, а не холостой! — Во-первых, я далеко стою, Голд. Во-вторых, порох имеет свойство намокать. — Да, конечно — она опустила руку. — Cherry, подойди ко мне. На его удивление она поддалась. «Наконец-то, скорей бы закончилась эта безумная ночка!» Helen остановилась в 20 см от него. — Пистолет — сказал он требовательно и протянул руку за оружием. Голд молча повиновалась: — Обними меня, Том. Холланд крепко прижал рыдающее тело Нelen к себе. Его правая рука нежно коснулась шеи. Она вздрогнула. «Хэй, тише, малыш» — прошептал он в дрожащие холодные губы. Их взгляды встретились. Она опустила веки, видя перед собой только его тонкие окровавленные губы. Так близко. Так жарко от этого страстного дыхания, мокрой одежды и шёпота, исходящего глубоко изнутри этого «зверя». Том прижал её ещё сильнее. Его горячие влажные поцелуи сыпались на белое лицо и, дойдя до алых покусанных губ, остановились. Глаза в глаза. Нужно было подтверждение. Нelen медленно закрыла веки. Вот оно. Том дико, страстно впился в желанные губы.