Я смеюсь в лицо опасности...

— Рэйчел, а у нас, случаем, нет экстренного запаса чипсов? — улучив момент, скрываюсь за одной из ледяных фигур, хватая подругу за руку. Та только снисходительно качает головой в ответ, поправляя мое платье. — У вас целый фуршетный сад, а ты просишь какие-то чипсы? — Интересуется, смахивая с меня воображаемые пылинки. — Я ужасно нервничаю, поэтому хочу чипсов, а еще этот представитель непонятного журнала как будто для домохозяек…Как он назывался? А, неважно! Кто его вообще звал? — Отчаянно хожу из стороны в сторону, пока Линд не хватает меня за плечи, разворачивая к себе лицом. — Не каждый день крупные семьи сходятся, — она успокаивающе растирает мои предплечья, — придется привыкнуть, тем более это должно быть важно для будущей рекламной кампании Алекса… Выглядываю из-за фигуры, наблюдая не менее напряженного Нильсена. Судя по всему, он и сам бы рад спрятаться куда подальше от надоедливых гостей, буквально заваливающих его вопросами, не всегда подходящими теме сегодняшнего мероприятия. — Он открывает собственное дело только в октябре, на дворе июнь. Еще куча времени, — снова возвращаю к подруге жалобный взгляд, — и вообще… — Агата, — Рэйч одергивает меня, не дав договорить, — Оливия умна, она понимает, что делает. — Я знаю, знаю, — мягко вырываюсь, навернув новый взволнованный круг, — она, конечно, молодец, что организовала все это, но… Мне кажется, что у меня все лицо уже вспотело и макияж ни к черту, а взгляд на фото для альбома... будто под угрозой смерти сюда притащили! Случайно оступаюсь, едва не угодив всем торжественным одеянием в ближайшую клумбу. Линд только успевает меня подхватить, отведя от растений и открытого земельного участка на безопасное расстояние. Она осторожно поправила голубую заколку в моих волосах, накрутив выбившуюся прядь волос. — Платье тоже! Кто его выбрал? Неужели я? Почему оно такое длинное? Алекс вон как прекрасно справляется, а я словно вообще все забыла. Рэйч, как такое возможно? Я же умею вести себя на людях, почему у меня все валится из рук? — А ты еще больше переживай, тогда точно никто ничего не заподозрит, — хихикнула она. — Ладно, в следующий раз не буду, — дабы сохранить самообладание, подшучиваю не задумавшись, и тут же на талию опускаются теплые широкие ладони. — Я что-то не понял, это какой такой следующий раз? — Александр приближается со спины, строя самый строгий тон голоса, на какой он только способен. — Пожалуй, схожу, поищу Сэма, — Рэйчел, хитро скосив глаза, отошла от нас на приличное расстояние, успев по пути оглянуться не менее трех раз, чтобы посмотреть, какие будут последствия у моей «острейшей» шутки. Разворачиваюсь, как ни в чем не бывало поправив воротник Нильсеновского пиджака. Швед поглядывает на меня своим спокойнейшим, уже привыкшим ко всем моим проделкам взглядом. Поиграв в эти молчаливые гляделки несколько десятков секунд, он с той же ненавязчивой заботой вытащил из моей прически попавшую туда рисовую крупинку. — Так что там со следующим разом? — Напоминает вопрос, пока я вовсю строю «госпожу ни при чем». — А что именно тебя интересует? — Слегка прищурившись, наклоняю голову, уходя от ответа, — Возможность его реализации или конкретные сроки? Двумя согнутыми пальцами мужчина осторожно хватает меня за кончик носа, на что я издаю звучный писк, однако улыбаюсь, воодушевленная его реакцией. — Так, маленькая мисс… — он сделал секундную паузу, четко поправив, — теперь уже миссис, я ни разу не сомневаюсь, что у вас преогромный нескрываемый потенциал и неисчерпаемые запасы энергии, но мне думается, мы могли бы найти им более достойное применение. Кривляясь в ответ, смахиваю его ладонь, после чего несколько более успокоено разминаю плечи. Из-за дурацкой фамильной фотосессии сразу после официальной части торжества я действительно сама не своя, отчего и было решено сделать небольшую паузу, воспользовавшись которой, я и утащила Рэйчел на «поболтать». — Какое например? — Продолжаю нагло поддразнивать. Обреченно выдохнув, мужчина разворачивает меня, скрещивая руки и тем самым обнимая со спины. Ожидая, пока он предоставит ответ, я увлеченно наблюдаю за картиной, развернувшейся в огромном летнем саду. Тетушка что-то отвлеченно рассказывала Ларсену, также приглашенному на торжество, но, вероятно, предмет беседы настолько противоречил убеждениям гостя, что сам он периодически несогласно качал головой, при этом не перебивая ее повествование из опасений получить очередную порцию нравоучений. Рэйчел, как самый настоящий организатор, коим она, к слову, не была, суетно ходила от одного предмета интерьера к другому, проверяя, все ли в порядке. За ней с не менее обеспокоенным видом бегал настоящий организатор, который, похоже, считал, что к его работе сейчас будут какие-то претензии. Немного в стороне стоял наш фотограф, грустно поглядывая на официантов, разносящих бокалы с шампанским, и ожидающий, когда же эту «капризную» невесту — то есть меня — уже «приведут в чувство» после третьего перерыва в свадебной фотосессии. И что-то мне подсказывает, что такие выпады самому ему достаточно привычны, поскольку, совсем не отчаявшись от длительного ожидания, фотограф уже вовсю пытался заговорить с некоторыми гостями, часть из которых была мне даже немного знакома: их я видела на дне рождения самого Александра. Временами за зелеными скульптурами из кустов мелькала макушка Сэмюэля, прячущегося от одной, также уже хорошо известной мне особы по имени Лидия Джонс — той самой любительницы сериалов, с которой друга познакомили на упомянутом празднике Нильсена. Сама девушка шла на опережение, «случайно» появляясь в той или иной части сада раньше самого прячущегося. — Мне кажется, или у твоих новых партнеров дочь будущий сталкер? — Так и не дождавшись прежнего ответа, интересуюсь у покачивающегося вместе со мной Александра. — А что не так? — Словно бы удивленно интересуется, но на деле-то знаю, что сам давно забавляется от всей души. — Да ты же специально пригласил их, чтобы над Сэмом поиздеваться! — Не-е-е-ет, - «серьезнейшим» тоном ответил он, — как я мог так жестоко поступить со своим собственным шафером?! — Свежо придание.. — Пытаюсь обернуться, но мужчина не дает мне этого сделать, крепче обнимая и опустившись головой на мое плечо. — Сама подумай, мин кэра, ему еще читать торжественную речь…— начинает было новые оправдательные мотивы этот негодник. — У всех на виду… — У всех на виду, — подтверждает, ничуть не смущаясь моим укоризненно-колким замечанием. — Вот посуди, разве я когда-нибудь ставил людей в такое неловкое положение, как речь перед внушительной и малознакомой аудиторией? Это все традиции, будь они неладны, а я — добро в чистом его виде! — Ты сказал ему, что у всех мужчин по дресс коду будут бабочки на шее! — Вырываюсь, чтобы обернуться и заглянуть в «честные» голубые глаза. — Но я и не соврал… — Он слегка приподнял брови, изогнув губы в нахальной улыбке. — Да, они есть, — хватаю мужчину за край пиджака, чтобы выразить весь спектр эмоций, — у официантов! Как ты мог так пошутить вообще? Если бы не Рэйч… — Малыш Сэмми ходил бы с прекрасной бабочкой на шее по сию минуту, понял, понял, — Александр пробурчал это куда-то в воздух, прежде чем совершенно неожиданно не подхватил меня на руки, отчего я даже слегка вскрикнула, — моя маленькая очаровательная миссис Нильсен, я думаю, вам пора перестать видеть во мне угрозу человечества. Если ты думаешь, что наш Сэмми ходячий святоша, то ты очень плохо знаешь собственного друга. А моя шутка — это просто завершенное уравнение, где у нас один-один. Остается только округлить глаза на такую неоднозначную реплику, заранее предполагая, что причину появления этого «уравнения» мне никто не расскажет. Очень сомневаюсь, что эта шведская душа вообще хоть раз в жизни признается, что он когда-то и сам позволил себе повестись на чей-то прикол. Между тем не могу не отметить, с каким удовольствием этот человек произнес «миссис Нильсен». Новое звучание статуса все еще настолько смущает меня, что я в очередной раз физически ощутила покрасневшие кончики ушей. Хоть я и старалась заранее к нему привыкнуть, несколько раз проговаривая фамилию про себя за последний месяц, после звучания из других уст, она все равно кажется странной. Краем глаза замечаю, что, подметив наше взаимодействие друг с другом, заказной фотограф быстро схватил камеру, собираясь сделать очередной памятный снимок. Невольно утыкаюсь в плечо мужчине, пряча лицо. Ничего не могу с собой поделать, вся эта суета вокруг кажется абсолютно лишней и ненужной. И не потому, что я кого-то стесняюсь, вовсе нет. Пусть меня назовут капризной, да хоть какой угодно, но за эти пару утренних часов я успела порядком устать, да и не похоже, чтобы мнение самого Алекса сильно отличалось от моего. То, что ему не особенно комфортно, я вижу невооруженным взглядом. — Знаешь, как прекрасно было в те времена, когда, выйдя с венчания, пара никому ничего не была должна, и двое просто уезжали в новый дом под радостные крики остальных. — Что, мой маленький котенок хочет сбежать? — Заинтересованно уточняет Александр, тут же получая в ответ частые кивки моей головы. Поднимаю на него взгляд, еще раз убеждаясь, что, кажется, спрашивает он абсолютно серьезно. И если совсем честно, то да. Не люблю я весь это официоз. И без того каждый раз думаю о том, что делаю что-то не так, а тут еще и все взгляды сфокусированы на нас. Да и вообще, судя по тому, что большая часть гостей уже нашли предмет разговора в общении друг с другом в виде очередных несколько скучных на звучание крупных контрактов, то без нас скучать никто не станет. Нильсен прочитал настроение моментально, хитро блеснув глазами. Он аккуратно поставил меня обратно, удерживая за руку и увлекая за собой. Воодушевленные безумным, но увлекательным планом, мы, словно дети, пересекаем линию вдоль живой изгороди, лишь иногда проверяя, не бросается ли в глаза наш откровенный «побег». Пару раз я умудрилась вновь споткнуться, путаясь в подоле длинного платья и увязая неудобными каблуками в мягкой почве, поскольку бежали мы по газону, а не по дорожке вдоль сада. В один момент мне даже показалось, что это все настолько глупо, что, конечно же, ничего не получится. Да и вообще непонятно, каким образом мой наглый новообретенный муж планирует осуществить коварнейший побег, когда вокруг сколько гостей. Сюрприз все-таки был: либо Александр настолько хорошо предвидел будущее, либо привык к непостоянству моего настроения, за которое я и так корю себя каждый день, торжественно обещая исправиться, но, как оказалось, на задней части двора нас уже поджидал автомобиль, кстати, не принадлежащий самому Алексу и не очень-то мне знакомый. Мужчина несколько спешно провел ладонью по карманам пиджака, очевидно, в поисках ключей. — Что дальше, ковбой? — Игриво интересуюсь, заметив, что все идет не по заданному плану, и вот будет смеху, если Нильсену придется еще и обратно возвращаться. — Так и было задумано, — упорно продолжает строить невозмутимость, не очень-то сочетающуюся с паникой в этих глазах. Пока швед занят наиважнейшим поиском, немного отвлекаюсь, вырисовывая носком туфли на песке забавную рожицу — ну вот захотелось. Песок для рисования дался прекрасно, еще утром был небольшой туман, поэтому дорога на заднем дворе не была совсем сухая. Когда рожица была нарисована и даже подписана небезызвестным именем на букву «А», позади Нильсена раздался насмешливый голос: — Что, господа молодожены, не это, случаем, ищете? — В нашу сторону неспешно направлялась Оливия, держа в правой руке связку ключей, — Кажется, кто-то обронил их недалеко от шоколадного фонтана. Александр опустил плечи, стараясь не подавать привычного в обществе семьи смущения. Он протянул ладонь, в которую Оливия вложила искомый предмет. — Не обронил, а целенаправленно оставил, — только и заключает, разблокировав авто с сигнализации. Меня так и подмывало вставить сюда свои пять фунтов, но страшным усилием воли заставляю себя промолчать, хотя тут же почти то же самое проговаривает и сама Оливия: — Конечно, ты не мог уехать не попрощавшись, не так ли? — Подшучивает она, наблюдая за реакцией сына, - ладно, ладно, оставил, так оставил. Телефон-то хоть взял кто-нибудь? — Мама… — Алекс укоризненно оглядывается, а я скрываю смешок за ладонями, вспоминая, как на примерке платья, пряча вполне себе реальную слезу, тетушка тоже проговорила что-то из разряда «А ведь в моих глазах ты все еще маленькая девочка». Оливия покачала головой и, украдкой поглядывая на сына, отвела меня в сторону, взяв за обе руки. — Если предложит ехать на какое-нибудь озеро или в лес — ни за что не соглашайся, — достаточно тихо предостерегающе произнесла она, — жуки и полевые змеи портят всю романтику. Вовсю удерживая улыбку, послушно киваю. — Тебе смешно, а у него гены отца, — еще раз серьезно произносит, — того и гляди увезет в палатках ночевать. — Не увезу, не переживай, — совершено бестактно подслушал разговор Нильсен, снова оказавшись рядом со мной и обнимая, — как будто у меня был шанс вырасти любителем дикой природы... В этом маленьком ворчании не было и капли истинного упрека. За последний почти что год отношения Оливии и Александра стали значительно теплее, возможно, благодаря тому, что с тех пор, как моя тетушка подружилась с Оливией Нильсен, у нас стало намного больше семейных выездных мероприятий, посещение которых являлось добровольно-принудительным и всегда сопровождалось «ты что, не рада провести время со своей любимой тетушкой в ее единственный выходной?», где «единственный выходной» стабильно проводился по два раза в месяц. А раз меня выцепляли, то и Нильсену приходилось. Выразительно взглянув в ответ напоследок, Алекс мягко, но настойчиво тянет меня за собой, усаживая в авто, пока я все еще пытаюсь оглянуться на стоящую неподалеку от нас Оливию. Она не изменилась в лице, но это и неудивительно: за то время, что мне удалось ее узнать, женщина почти не показывала настоящих эмоций, этим они чем-то сильно схожи с самим Александром. Хоть поначалу и было странно, особенно когда она изредка высказывала какую-либо шутку: всегда говорила ее с таким серьезнейшим тоном, что будь рассказ об «упавшем небосводе», честно, я бы поверила. — Как думаешь, когда нас хватятся? — Скидывая неудобнейшие туфли и с наслаждением разминая стопы, интересуюсь, когда мы уже проезжали широкий бор, отделяющий поместье от основной магистрали. — Госпожа Линд уже наверняка что-то заметила, — преспокойно отвечает, — но я очень сомневаюсь, что кто-то огорчится, кроме бедолаги фотографа, который не успел сделать ни одного нормального кадра. — Ой, что нам с этого фотографа, — приподнимаю один носок, забавно рассекая воздух пальцами ноги, — как будто тут есть особенные любители памятных альбомов… — Ну, — мужчина хитро оглянулся на меня, прежде чем продолжить, — раз уж у нас больше не должно быть никаких секретов… Он тянет длительную интригующую паузу, и я под конец не выдерживаю, прокручивая в голове, что такого опять могло случиться, пока я не знала. — Что?! — Приподнимаюсь, стараясь попасть в поле его зрения, дабы доказать, что сейчас будет неистовое превращение в «страшного зверя», если я сию секунду не получу свой ответ. — Помнишь фотки, которые ты прятала от меня… Про пиратку и все такое… — Так?! — Вот теперь напряжение действительно поднялось на новый уровень. Детские фотографии — самая «черная» страница моей жизни. Не стоит и говорить, что выгляжу я на них ужасно глупо. — У твоей тети был запасной альбом, — ухмыляясь подытоживает швед. — О нет! — Съезжаю по креслу, уже представляя, как этот негодник смеялся с некоторых кадров, например, когда в детстве я решила, что развести пенную вечеринку в своей комнате — отличная идея, и в итоге три тюбика мыльных пузырей были собственноручно сгенерированы в огромное количество воздушной щиплой пены, которая попала мне в глаза уже через десять минут. В итоге на фотке получилась девочка, неистово ревущая посреди огромного количества белых пузырей. — Ты так и не сказала, куда мы поедем, — насладившись моим смущением вдоволь, мужчина меняет тему. Воодушевленно приподнявшись снова, я по-командирски возвожу указательный палец, направляя на путь. По факту мы действительно еще не думали о том, как проведем ближайшие пару недель и где устроим наши «каникулы», но одна мысль уже давненько крутилась в моей голове. — Полетели в США? — Складываю ладони в ожидании его ответа, — я туда давно не ездила, представь, как весело будет! Александр некоторое время раздумывал, то и дело оглядываясь на меня, прежде чем уверенно заключил: — Никаких фоток на фоне статуи свободы не будет, — для устрашения он придал голосу самый грозный тон, на какой был способен, — да и вообще ничего клишированного, умоляю тебя. Я же только хитро приподнимаю уголки губ, сложив пальцы и пряча игривое настроение за взглядом в окно. Конечно, клише будут! И статуя свободы, и панкейки с апельсиновым соком на завтрак, и сэндвичи с арахисовым маслом в парке, и непременно дурацкая футболка «I love NY» — я уверена, я соберу все... . . . . . . . . . . . .

Слово автора

Ну, что же. Я немного в шоке, что публикуя эту главу, я выбираю статус "Завершён" (＃°Д°) За год написания работы произошло много всего, и теперь я уже даже немного грущу, что не стала публиковать ее сразу же, а прождала аж до мая месяца, упустив шанс познакомиться с такой прекрасной аудиторией раньше 💝 Признаться, причина этому есть, как и одна вещь, которой мне хотелось бы поделиться с вами, назовем ее "последний приоткрытый шкаф", только теперь это будет мой личный персональный шкаф. Это та же причина, по которой мне была так важна эта работа и так важны отклики. Дело в том, что шесть лет назад в моей жизни произошел очень пугающий, неприятный инцидент. Все мое восприятие мира перевернулось меньше чем за месяц и окончательно разбилось всего за несколько секунд, от одной единственной новости. 🙈 Последующие шесть лет я не могла найти в себе силы для того, чтобы вернуться к любимому хобби. Я буквально выстраивала свою жизнь заново в новом городе и с новыми людьми. Попытки вернуться "к перу" были, и были очень часто. Но всегда безуспешно. Я начала эту работу, как легкий черновик, в котором мне хотелось опробовать характеры героев, вернуть слог, понять "а могу ли я?". На удивление, работа разрослась. Признаться, вкладывать ее в сеть было безумно страшно. Конечно, у нее есть шероховатости, недоработки, сильно измененный стиль повествования от первой и до последней главы, несколько путанный и сюжет. Я понимаю. 🙊 Но, заканчивая ее сейчас, я безумно рада, потому что могу, наконец, сказать самой себе "Ты смогла! У тебя получилось!". А еще, сейчас это самая объемная работа из всех, когда-либо написанных мной. Как-то так. Ну и напоследок мои благодарности: я очень благодарна абсолютно каждому, кто прочел эту работу, кто оставил комментарий или оценку, кто ставил "ждунов", которые также были моей персональной мотивацией 😅 Отдельные превеликие благодарности за помощь в публичной бете 💖 Благодаря этой помощи, я не только стала внимательнее сама, но и во многом пересмотрела подход к труду над текстом, он стал в пять раз кропотливее, чем был до первой публикации (внимательность, моя внимательность) 🙆‍♀️ Еще отдельная личная благодарность Булке — человечку, который появился по волшебному стечению обстоятельств в самый нужный момент, когда у меня было очень много волнения и неопределенности, и который героически подпинывал меня последние пару месяцев, не говоря уже о помощи 💘💔💕 Спасибо 😭 И еще раз спасибо за все!