Я смеюсь в лицо опасности...

— Удивительно… — Протягиваю, совсем слегка касаясь окна, за которым понемногу подтягивались редкие белые снежинки, сразу же подтаявшие, едва им удается коснуться земли. — Что такое? — Рэйч, забавно обмотавшаяся мишурой подобно шарфу, поставила чашку с глинтвейном на журнальный столик, чтобы была возможность помочь Сэмюэлю украсить ель новенькой гирляндой. — Снег идет! — Удивленно оглядываюсь, понимая, что ни Рэйчел, ни даже Нильсен, которого заставили вешать настенные украшения, особенно не удивлены. Развожу ладонями, слегка закатив глаза. Всему учить надо. — Понимаю, начитавшись Диккенса, вам может показаться, что снег в рождество близ Лондона — норма, но так-то нет. — Не переживай, с утра шел дождь, он явно быстро растает, — повернувшись ко мне, чтобы ответить, Алекс случайно роняет бумажную гирлянду, которая забавно ударяет его по носу. — Фу, ты бяка какая, — морщусь, спрыгивая с кресла, чтобы забрать со стола его стакан с глинтвейном, — я вот, может быть, хочу снега, что в этом такого? — Ты же только что сказала, что… — Он снова поворачивается, отпустив край картонного украшения, и гирлянда снова бьет его по носу, — да что ж это такое-то? Швед возвращается к своему делу, так и не задав вопроса. Рэйчел, покачивая головой в такт включенной в переносной колонке мелодии, обратила на это внимание, пока надевала на елку большой золотистый шар: — Что-то ты сегодня какой-то несобранный, — хитро протянула девушка, порядком удивив меня своей реакцией, но, приглядевшись, я поняла, как она была права. И что самое удивительное, вместо того, чтобы сострить, как это обычно у него получается, Нильсен попросту уронил всю гирлянду на пол, со вздохом обреченного человека слезая со стремянки, которую, в свою очередь, он притащил специально, чтобы повесить украшения как можно выше. Ведь на уровне глаз людских его не устраивало. — А вы знали, что первая рождественская песня датируется четвертым веком нашей эры? — Совершенно некстати ляпнул Сэм. — Большое спасибо, ты пополнил список вопросов, которыми я никогда не интересовался, — угрюмо заключил Алекс, поднимая злосчастную гирлянду, никак не желающую размещаться на стене. Сэмюэль состроил самое что ни на есть издевательское выражение лица, но по свойственной ему привычке деликатно промолчал. Рэйчел тут же протянула ему новую игрушку из коробки, отвлекая от колкостей Нильсена куда как более полезными занятиями. — Не переживай, — слегка улыбаясь только уголком губ, таинственно начала она, — это все от нервов. — От каких еще нервов? — Друг изменился в лице, заметно более расслабившись, — о, если ты всегда завидовал моему тонкому уму, то не стоит, ты в своем роде… тоже ничего. Рэйч задорно хихикнула, обмотавшись слетевшей с плеч мишурой. Заинтриговавшись диалогом, я села на ковер рядом с ней, делая вид, что перебираю украшения. — Как мило с твоей стороны, — Алекс, наконец, закрепил неподдающееся настенное украшение и спустился вниз. Он хотел сказать что-то еще, но тут мне и самой стало безумно интересно: — Нет, погоди, если тут назревает какая-то тайна, мы все должны ее узнать, — поддразниваю, забирая у Линд очередной шар, чтобы самой повесить его на елку. Атмосфера назревающего праздника уже очень даже весомо наполнила пространство. В воздухе приятно сочетался аромат свежего имбирного печенья и фруктов, все убранство большой гостиной представляло собой чарующее сочетание красных, зеленых и золотистых оттенков. Я уже и не помню, когда праздновала рождество с таким предвкушением. Последний раз, пожалуй, лет в десять. — Не волнуйся, — хитро отметила Рэйчел, — всенепременно узнаешь. Нильсен моментально среагировал на ее слова, хмуро кашлянув и придвинув к девушке поближе вазочку с выпечкой. — Рэйч, — окликнул он, заставив ее повернуться к нему, — на, скушай печеньку. Линд не стала спорить, показательно взяв имбирную снежинку и откусив от нее добрый кусок, но не изменила коварного взгляда, которым она наградила шведа. Я же «драматично» откидываю челку, еще больше заинтригованная таким положением вещей. Но допытываться не решаюсь. Есть и свои плюсы: когда узнаю, в чем была соль, смогу дразнить этого неугомонного шутника столько, сколько мне вздумается. — И все-таки не надо было так много имбиря добавлять, — замечает она, дегустируя изделие. — Это все Нильсен! — Тут же перевожу стрелки, заранее зная, кому может в первую очередь попасть за количество специи в кондитерских шедеврах. — То есть чашку опрокинула ты, а виноват я? — От возмущения мужчина даже руки сложил, сдвинув брови. — Кто пугал, тот и виноват, — пожимаю плечами, но на всякий случай отодвигаюсь подальше, поскольку по лицу шведа читаю, что сейчас мы который раз можем сыграть в своеобразные «догонялки», где догонять, похоже, будут только меня. Но прежде чем Александр предпринял какие-либо действия, в холле эхом послышался шум, знаменующий увлеченный диалог. Все ясно: тетушка с Оливией Нильсен уже вернулись со своего предпраздничного шоппинга. — А я ему сразу сказала, что ставить сроки до трех месяцев нерентабельно, но разве он меня послушал? — Возмущение тетушки я узнаю из тысячи, — Ну пусть, пусть… Потом сами же придут плакать, что объект надо сдавать, а там только разве что перекати поле не летает. Рядом с дверью уже послышался шуршащий звук множества пакетов. — И правильно, — размеренный голос Оливии на фоне эмоционального выпада тетушки больше напоминал тихое журчание ручья, — совершенно правильно, что вы ничего не доказываете. Мужчинам в наше время совершенно ничего нельзя доказать… Обе спутницы неспешно заходят в комнату, по первому взгляду заметно, что не ожидая увидеть в гостиной нас. Но в то же время ни одна из них даже не моргнула. Александр издал демонстративный кашель, намекая, что последняя фраза не осталась незамеченной, однако Оливия и бровью не повела на это. Она преспокойно поставила оба широких пакета около выхода, медленно снимая перчатки. — Погода на улице удивительная, — как бы невзначай обронила женщина, — еще утром шел дождь, а вечером уже снег лежит. — Мама…. — Видно, что Алексу неловко произносить это слово, но вот невозмутимое выражение лица неизменно сохранилось. — О, неужели вы сами все это украсили? — Тут уже вмешалась и тетушка, заинтересованно оглядывая пространство, которое было практически готово к предстоящему празднику, — даже камин разожгли, вот и прекрасно. Теперь неловко стало уже мне. В одну секунду мне даже показалось, что нам четверым не больше одиннадцати лет, и мы украсили дом к приезду взрослых, а теперь, как хорошие дети, судя по намекающему взгляду обеих вошедших, должны были отправиться смотреть мультики с чашкой молока. Прибавим совпадение, что я уже два часа назад как уговорила всех на вечерний сеанс «Гринча — похитителя рождества» в комнате у Рэйчел. Ну вот, захотелось мне фильм пересмотреть, так что же поделать? Не получив ответа, тетушка последовала примеру с картинным снятием перчаток, между делом добавив: — Ох, я же совсем забыла, что уже отпустила Марту. Агата, дорогая, ты не припомнишь, где у нас был тот чай, который я привезла из Индии? Оливия, вы просто обязаны его попробовать. Оливия сдержанно рассмеялась, что немало удивило не только меня, но и остальных, всех, кроме моей тети. — Ох уж эта Индия... — она аккуратно поправила прядь волос, от чего Рэйч чуть остатки печенья не выронила. Я с ней согласна, привычно сдержанная Оливия Нильсен выглядела уж слишком воодушевленной. Это, конечно, не первая их встреча за последние пару месяцев, но такого радостного настроения что у одной, что у другой я давно не видела. — Да-да, — тетушка шуточно погрозила пальцем, — если вы думаете, что я забыла про обещанную историю, вы крупно ошибаетесь. Не часто встретишь человека, который успел принять участие в индийском фестивале. Мне все интересно. — Мама, ты что? — Глаза Алекса впервые округлились настолько сильно. — Всего-то набила тату и… — Начала было Оливия, но, позабавившись реакцией сына, расслаблено осеклась, видимо, решив сохранить его спокойствие, — родной, я давно ее свела. Ты еще пешком под стол ходил. — Пожалуй, я заварю чай, — не найдя в себе сил, чтобы удержаться от улыбки, ищу повод покинуть своего рода мизансцену, но тетушка сразу же меня останавливает. — Нет, нет, милая, просто скажи мне, где он лежит, и идите отдыхать. Дальше мы сами, — не дает мне тетя сделать и шага в сторону кухни. — Но… — хочу было противостоять такому напору с ее стороны. Все-таки не каждый день доводится случайно попасть на столь интересные рассказы, которые, кажется, предназначались не для всех ушей, к моему же превеликому сожалению. — Никаких «но», — строго осаживает Аннет, — вы тут все украсили и молодцы. Юная леди, ты же не хочешь заставить свою тетю вести разговор в теснейшей малой гостиной?! — Ни в коем случае, — вмешивается Рэйчел, хватая меня за руку и в это же время подталкивая Сэма с Нильсеном поочередно в сторону выхода из помещения, — чай в верхнем правом ящике, хорошо вам поболтать. И не слушая ни мои возмущенные «эй», ни Сэмовские «да я и сам могу», ни даже Нильсеновские «госпожа Линд, может, хватит?», нас троих мягко, но настойчиво протолкали вплоть до второго этажа. Как бы я ни возмущалась, слушать меня категорически отказались, и даже больше, Рэйчел настолько активно взялась за роль главного кудесника мероприятия, что я и моргнуть не успела, как была ловко усажена на подушки в ее комнате, в то время как на широком экране проигрывала заставка фильма. — Делаем вид, что увлечены, и не двигаемся, — осторожно подал сигнал Александр позади меня, не то чтобы сильно удрученный таким положением вещей, поскольку сам еще у утра наотрез отказывался идти делать всякие полезные дела по дому, из-за чего был скинут с кровати моими титаническими усилиями. — Что ты говоришь…. — Колко протягиваю, обернувшись через плечо, — уж не потому ли, что я еще нашу комнату хочу украсить? Нильсен прикладывает к моим губам палец, мешая тем самым продолжить диалог. — Тш-ш-ш… Наши жизни не стоят таких поверхностных разговоров, — намекнул он на сидящую неподалеку Рэйч, которую наше поведение больше забавляло, чем отвлекало. Хлопаю мужчину по ладони: — Дурак ты, Нильсен, — беззлобно ворчу, положив на его ноги подушку и устраиваясь удобнее. Состояние его самого меня интересует мало, слишком много болтал, чтобы я сейчас жалела его затекшие конечности. Но, судя по всему, швед был рад, что тема украшения комнаты ушла на второй план. Он довольно взгромоздил на меня коробку с попкорном, рискуя уронить вообще все, если я захочу резко подняться, возможно, надеясь на обратное, поскольку совесть действительно не позволяла мне это сделать, и таким образом я была в заложниках этого расположения, пока снеки не закончатся. Но риск моего резкого поворота увеличил, как ни странно, Сэмюэль, который с первых минут фильма внезапно поинтересовался: — А что, он в стихах? — Из-за «возложенной ответственности» я не смогла оценить атмосферу, но повисшая пауза четко заявила о том, что Алекс наверняка коварно улыбнулся, уже заранее зная, чем еще можно будет подразнить друга. — Ты сейчас серьезно? — Линд даже на паузу поставила. — А то вы все на свете фильмы смотрели! — Он смутился, — ну ведь не все же… — Не весь в стихах, — мягко ответила подруга, поборов шуточное настроение. «Гринч» продолжил свое действие на экране, но если это была и премьера для Сэма, то явно провальная, потому что вместо нормального просмотра все, что было дальше, превратилось в одну большую шутку из-за то и дело встревающего Алекса, который просто не мог сидеть спокойно, непереставая бросаться какими-то безумными фактами о этой, казалось бы, незатейливой сказке, и которым сам Сэм почему-то безусловно доверял, задаваясь различными вопросами. Даже Рэйчел не выдержала и присоединилась к этому подтруниванию. Закончилось все тем, что не оценивший юмор друг запустил в шутника-шведа горсть попкорна, получив в ответ такую же, которая в свою очередь попала в Линд. Пока девушка медленно поворачивалась, скорее всего, еще не решив, за что эти двое получат в первую очередь, за бардак в ее комнате или за еду в ее волосах, Сэмюэль, выкрикнув торопливое: «а теперь спасаемся бегством», первым подорвался на выход. За ним двинулся и Александр, настолько резко вставший и схвативший меня за руку, что коробка со снеками и вовсе полностью упала, рассыпавшись по обширной площади ковра. — Нильсен! — Возмущенная Рэйчел успела задеть его по спине одной из подушек, пока мы втроем спешно ретировались из комнаты. Вторая подушка улетела вплоть до коридора, пока дверь была открыта. Преследовать дальше девушка нас не стала. Уже когда разгоряченные «погоней» мы оказались снаружи ее комнаты, мне вдруг подумалось, что не очень-то красиво оставлять подругу один на один с бардаком. — Надо помочь ей прибраться, — поворачиваюсь, тут же подхваченная. — Она справится, — настойчиво предупредил швед. — Эй! — Согласен, — учтиво вовлекся и Сэм, — между получить метлой по шее и не трогать метлу совсем, выбираю второе. — Ну прямо-таки рыцари! — Уворачиваюсь из Нильсеновских рук, стараясь приблизиться к комнате. Не успела я и шаг сделать, как дверь резко распахнулась, и из-за нее показалась голова Рэйчел, чем порядком напугала мужчин, что они аж благоразумно попятились оба назад. — Душка Рэйч справится, а остальные идут отдыхать, — тут она как-то по-особенному хитро сощурилась на Нильсена, продолжив, — у кого-то завтра очень важный день. — А? Что? — Оглядываюсь, но Александр уже успел ответить девушке взглядом, схватив меня за руку, — что такого завтра будет? Подруга оставляет меня без ответа, только загадочно медленно прикрывает дверь. *** Назло вчерашним словам Александра, утренние заморозки не позволили снегу окончательно растаять. Весь день температура на улице сохраняла легкий минус, великодушно оставив припорошивший за ночь тонкий слой снега. Ни один порыв ветра не беспокоил это великолепие до самого вечера. Как я и надеялась, впервые за несколько лет старая добрая Англия решила порадовать нас настоящим рождеством. Праздник стал удивительнее, когда зажглись вечерние фонари, освещая украшенный заснеженный двор, прекрасно наблюдаемый за окнами большой гостиной. В уют нашего маленького семейного праздника внесла свою лепту и хорошая идея от Оливии: «расчистить» пространство на один вечер, отодвинув подальше габаритную мебель. Алекс с Сэмом даже почти не ссорились, пока передвигали диваны и кресла. Большой стол мы также накрывать не стали, устроив в итоге немного скромную, но до очаровательности уютную картину прямо на кофейном вытянутом столике, состоящую из сладкого, фруктов, индейки и шампанского. А рядом с высокой елкой, буквально перед камином, расстелили пребольшой пушистый ковер, на котором я еще радостно каталась целый час, давно мечтая устроить себе такие полежанки у вечернего огня. — Самое время дарить подарки, — воодушевленно заметила Рэйчел, после того, как удостоверилась, что все ее снимки маленького рождественского фуршета хороши, и можно дать двум «самым голодным бедным людям» в лице Алекса и Сэма зеленый свет на уничтожение этого съестного великолепия. — Вот ты и начинай, — совсем забывшись, пробубнил Александр, уже было потянувшись за манящей долькой ананаса. — Александр, — тихо, но строго одернула его Оливия, и тот моментально обернулся с читабельным выражением на лице «А, ой». — Многоуважаемая Рэйчел, — картинно поднявшись и возведя ладони, взял он второй шанс, — не соблаговолите ли вы этим чудесным вечером… — Ну все-все, боже, утомил, — наградив говорящего полуподзатыльником, Линд первая потянулась за красивой красной коробочкой, потянув ее моей тетушке, как самой главной хозяйке сегодняшнего вечера. Ну и тем самым запустив марафон дарения подарков. Впервые с самого детства я всецело прониклась духом рождества. В воздухе все больше смешивался аромат подтаявших свеч с фруктово-цитрусовыми нотками праздничного стола, манящими оттенками какао от маленького нехитрого фондю из молочного шоколада и игристым дурманом от бокалов шампанского на столе. Уже спустя какие-то нехитрые тридцать минут Линд довольная разглядывала красивую подставку для вина из красного дерева и ручной работы, подаренную от нас с Сэмом, на которой успешно красовалась дорогая коллекционная бутылка "Haut Bailly", в свою очередь презентованная моей тетей. Александр также действовал в паре с Оливией, от них девушка получила красивый браслет из белого золота. Тетушка без всякого сговора с нашей стороны получила в свою библиотеку новые партии редких книжных изданий. Одна только Рэйчел отличилась тем, что подарила Аннет билеты на двоих на маленьких тур по Андорре. Не стоит долго думать, кого позовет с собой моя тетушка, так сильно сдружившись в последнее время матерью Александра. И да, видится, что это был тщательно продуманный план, поскольку самой Оливии от Линд достался изящный небольшой полароид с выгравированной цитатой «See the world. It's more fantastic than any dream.» . Признаться, план хорош, потому что я очень долго думала, что сама могу подарить Оливии не будучи мастером подарков, вот уж к чему нет таланта, так к тому нет. Но, когда я уже словила панику безысходности, с легкой подачи Нильсена, который совсем «случайно» обмолвился в моем присутствии, что Оливия обожает стрельбу из лука, подарок все же выбран был. Мне посчастливилось обрадовать женщину набором профессионального лучника, также сделанным на заказ с выгравированными инициалами. До цитаты, как у Рэйч, идеи мне не хватило. Но совершенно растрогал ее подарок от самого Александра, скромно спрятанный в широкий конверт и обернутый пестрой золотистой лентой. Женщина заинтриговано развернула документ, поглядывая на сына, но едва прочитала его содержимое, тут же приложила ладонь к лицу, пряча порывающиеся на выход слезы. Она едва не выронила драгоценный документ, когда кинулась на шею Алексу, крепко сжимая его в объятьях. Он преспокойно принял эту благодарность, хотя я знаю, сколько усилий потребовалось ему, чтобы закрыть все нерешенные финансовые дыры и успеть окончательно привести проект в опрятный вид. Смахивая все же появившиеся в уголках глаз слезинки, она обернулась и к тете, легким кивком выражая благодарность. Учитывая, что и тетушка принимала активное участие в развитии проекта, видно, это был все же подарок от двоих. На самом Александре, к слову, красовался ранее подаренный самой Оливией чертовски забавный, чересчур тематический рождественский свитер, и я уверена, что, несмотря на всю простоту такого подарка, для него это был сейчас лучший свитер на свете. Он успел придумать имя каждому оленю на этом парадном одеянии всего за несколько минут, и теперь постоянно подходил к Сэму, чтобы тот тоже выучил имена всех изображенных «Рудольфов» на свитере. Сэм же только отмахивался своим коронным: «Совсем чокнулся?!» под общее приподнятое настроение, поскольку смотреть на такую картину без смеха было просто невозможно. Устав мучить измотанного Сэмюэля, Нильсен пришел ко мне, величественно протянув обе руки и клянча свой подарок. Осталось только покачать головой и утешить этого короля всеобщего настроения свертком, в котором был сюрприз, обрадовавший его своей иронией ничуть не меньше, чем свитер с «Рудольфами». Основным подарком была все-таки коробочка с запонками, а вот запрятала я ее в белую футболку с заказной печатью. Совершенно дурацкую футболку, на которой красовался ананас в очках и с бейджем «Людовик». На спине же надпись: «Ваша роль — король». Александр хохотал не меньше пяти минут и торжественно пообещал, что не станет снимать футболку, пока ее не увидят абсолютно все на этом свете. Посчитав количество людей на планете, Сэмюель тихохонько вздохнул. Когда владелец «самой подходящей ему футболки» угомонился, Рэйчел хитро начала его подталкивать, на что он сам не реагировал до тех самых пор, пока девушка не принялась многозначительно покашливать. — Я подарю его не здесь, — мельком обернулся он, отталкивая от себя подругу и поглядывая на заинтересованную меня, - потом. — Народ требует зрелищ! — Негодующе сложила руки Линд. — Народ обойдется хлебом, — преспокойно парировал тот, сунув Рэйч имбирный пряник, — вот тебе печенька, это почти то же самое. И с этой самой минуты мне стало совершенно справедливо не просто интересно, а грозно интересно. Особенно учитывая, что реакцией на их перепалку со стороны остальных было то, что Сэм догадливо округлил глаза, покачав головой, тетушка принялась напевать только ей известную мелодию, поглядывая, как в стакане с шампанским лопаются пузырьки, а Оливия загадочно наблюдала за вечерним огнем в камине, отпивая из своего бокала. За исключением этого инцидента, остаток вечера прошел в самых лучших традициях Рождества. Уже через час, напившись шампанским, мы все безумно захотели петь рождественские песни и, совершенно не слушая никаких возражений, усадили несогласного на это Нильсена за рояль. Однако настроение его сменилось, едва мы принялись за сами песни, поскольку из всех нас только тетя да Оливия чисто выводили правильные ноты. Рэйчел, уже совершенно не смущаясь, переходила на тихое подхихикивание от наблюдения за Алексом, что прерывало ее таланты исполнения, ну а мы с Сэмом откровенно фальшивили, не заученные музыкальной наукой. Истязание ушей несчастного этим нескладным пением продлилось около часа, после чего, тот к всеобщему разочарованию отметил, что мы пропели уже все возможные песни, и только Элтон Джон еще нас не слышал. А еще через пару часов, увлеченные уютными вечерними рассказами и воспоминаниями, мы все, наконец, сошлись на том, что пора бы и отправиться на персональный отдых каждый в своих комнатах. И вот тут я снова вспомнила о том, что кое-кто по имени Александр и по фамилии Нильсен обещал мне суперзагадочный подарок. Усевшись на кровать и подобрав под себя ноги, я уже несколько минут имею честь наблюдать мужчину не иначе как за смущением. Все это время он ходил из угла в угол, достаточно нервно выдыхая. В итоге он решился, усевшись рядом со мной, после чего с самым серьезнейшим выражением лица начал диалог: — Мин ангел, я у тебя все хочу кое-что спросить и… — Алекс немного сжал ладони, всего на секунду посмотрев вниз, но тут же вернул мне взгляд, - как ты думаешь… Он снова замялся, выдержав паузу, отчего, не удержавшись, я уточнила с улыбкой: — Что? — Как тебе кажется, — на этих словах он и сам слегка ухмыльнулся, но сразу же взял себя в руки, потянувшись в карман за бархатной темно-синей коробочкой, на которую я смотрела неверящим взглядом, — наш малыш Сэмми сойдет на роль подружки невесты? В открытом футляре на такой же подушечке из синего бархата красовалось прекрасное кольцо, сверкающее белоснежной платиной с переливающимся синим сапфиром, обрамленным несколькими небольшими бриллиантами. От всей этой картины у меня мигом вылетел дух из тела, и целую, наверняка, томительную минуту я не могла найти, что сказать. Пытаясь обрести чувства вновь и удерживая от переизбытка эмоций ладонь у рта, я снова поднимаю на мужчину удивленный взгляд, только теперь совершенно понемногу вспоминая, какой именно формулировкой он задал тот самый вопрос. Почему-то, несмотря на волнительно бьющееся сердце и, чего таить, понемногу дрожащие руки, ответ складывается в голове, как пазл из тематики «какой вопрос — такой и ответ». — Знаешь… — что было сил строю загадочную паузу, только чудом сдержав почти уже дрогнувший голос, — боюсь, не смогу предложить ему такую роль… В глазах Александра на секунду отобразился еще более волнительный спектр эмоций, но во всем остальном он по-прежнему старался сохранить самообладание, только вот пальцы рук, держащие коробочку, напряглись сильнее. — И если бы ты меня спросил, — многозначительно приподнимаю уголок губ, — то я бы ответила, что шафером ему бы пошло быть куда как больше… Если бы ты решил, конечно... Нильсен предсказуемо напряг мышцы лица, тут же расслабившись, видно, совсем уж титаническим усилием воли. Он не дал мне договорить, нервно уточнив свой вопрос: — Маленькая Харрис, не томи меня, — почти вымученно от волнения произнес он, стараясь скрыть в голосе это самое напряжение, — согласна ты или нет? Мне очень трудно удержаться от какого-то почти истеричного смешка, в то же время борясь с желанием что есть сил неверяще вскрикнуть. Но я лишь часто киваю, уже представляя, с какими эмоциями буду потом рассказывать этот момент подруге. — Мое ты пандовое наказание, — облегченно выдыхает Нильсен, на радостях потянув меня на себя. В итоге мы упали, уронив коробку с кольцом рядом на кровати. — С одним только условием, — щелкаю его по носу, любуясь этой хитрейшей и уже расслабленной улыбкой, — подружкой невесты будет Рэйч. Сэма в шаферы заберешь. — Для тебя, котенок, все что угодно, — он крепко прижимает меня к себе, разворачивая нас полубоком, — хоть торт из леденцов. — Ну нет, — отвечаю, найдя украшение свободной рукой и позволив мужчине самостоятельно надеть его на палец, — обойдешься! Будто я не знаю, что все это — коварный, хитрый план для очередной твоей выгоды. Он несколько секунд продержал на лице «полный сокрушения взгляд», заставив меня еще сильнее развеселиться от такой картины. — О, нет, меня раскрыли, — прогнусавил шутник измененным голосом, — это самый проницательный агент из всех, кого я знаю, горе мне, горе. Легко ударяю его в грудь, но после позволяю обнять себя, прижимаясь в ответ. Краем глаза замечаю, что за окном, куда еще совсем чуть-чуть попадает уличное освещение, немного суетно выпадает мелкий частый снег, который наверняка превратит утром весь наш двор в настоящую снежную сказку. Ну и кто сказал, что зимы в Англии не бывает? Вот же она: самая прекрасная, самая рождественская, полная чудес, сказочная снежная зима…