Арка "КРОВЬ И ПОРОХ" Redemtion AU

Древний камень у межи Перекрестками объят Две дороги сторожит Хочешь в рай, а хочешь в ад

Вилбур смотрит на те килограммы взрывчатки, которые помог ему создать Найтмер, нервно сглатывая. Его руки трясутся - то ли от нервов, то ли от мандража. Казалось, что перед ним лежит единственное его спасение, его последний шанс блеснуть в этом увядающем мире. Теперь он один. Полностью один, ведь многие отвернулись от него почти сразу, а других либо зарубили, как скот на бойне, либо они сами бежали прочь - куда глаза глядят, лишь бы прочь от всех этих кошмаров. Одна война закончилась, и за ней, не прошло и пяти лет, началась еще одна. Кошмар за кошмаром, без секунды на передышку, утопая в реках крови - в своей и чужой. Парень закрывает глаза на секунду, делая глубокий вдох - однако железный вкус алой крови все еще медленно перекатывается по языку, усаживаясь где-то на гландах. Этой взрывчатки с лихвой хватит чтобы подорвать весь Л'Мэнбург-— нет, теперь просто Мэнбург, если заложить ее в канализации и тайных ходах. Шлатт о ходах не знает, а в каналии воняет слишком сильно, чтобы хоть одна псина или Амальгам смогли учуять и без того почти несуществующий запах гексогена. Еще не поздно остановится. Скрипя зубами развернутся и закрыть дверь хранилища на ключ. Вил чувствует, будто стоит на распутье. Смирится, сдаться, уступить и попробовать начать с чистого листа. Или стереть все в прах. Как это случилось с его родным, но все же столь чуждом городом. Оставить лишь тлеющие пепелище, на месте которого кто-нибудь вновь поднимет город - как это получилось у сукина сына Эрета. Хах… он ведь тоже заложил у них под ногами взрывчатку, которая уничтожила все то немногое, что они успели поднять. Видимо судьба Мэнбурга - сгинуть в пламени и взрывах. Ведь тогда если бы Томми--- Томми. Наивный мальчишка с пылающим сердцем.

И куда тебе пора Ты гадаешь по часам Другом звался мне вчера Кем теперь - не знаешь сам

-Вилбур?- Помяни беса… -Вил, еще не поздно… Не поздно все отменить,- он не оборачивается, но тихие шаги приближаются, а затем легкая ладонь падает на напряженное плечо - Вилбур дергает им, стряхивая чужую руку, как назойливый осенний лист, -Пожалуйста, Вил-— Там ведь будет столько людей--- -Если пришел читать мне морали, убирайся прочь,- Он шипит в ответ, бросая лишь один прожигающий взгляд через плечо, а затем вновь отворачиваясь, - твой голос тут не имеет никакого веса.- Шагов не слышно.

Дорога вперед, дорога назад Потерянный друг, обиженный брат, Что выберешь ты своею тропой? И кто уведет тебя за собой?

-Если ты так решил,- громкий выдох, шаг назад - Вилбур стискивает в недовольстве зубы, -Пускай. Но я…- Тут мужчина оборачивается. Голубые глаза мечутся, не зная куда и на что смотреть - в них плескается потерянность и страх. Дикий, почти животный. -Так уходи,- сухо кидает Вилбур, -Я сделаю то, что хочу.- Хочу, не должен. Вилбур хочет крови и огня. Его пошатнувшийся разум не смог справиться с травмой и теперь пытается сгладить ее самым удачным способом. -Пусть так. Но я не стану участвовать в этом. Я не террорист.- Томми разворачивается и уже собирается уходить, но за запястье его с силой хватает шатен, стискивая его в цепких пальцах до синяков. Блондин оборачивается, пытаясь выдернуть руку - но хватка у Вила будто стальные тиски, а карие глаза больше похожи на два стекла: столь же пустые, отражая лишь наружу, не имея ничего внутри. -Ты ведь все ему расскажешь, не так ли? Конечно. Конечно ты все ему расскажешь. Пусть так. Но если Таббо попробует предпринять хоть что-то, если расскажет Шлатту, я сам заставлю его замо--- Вил не договаривает - Томми, сжав свободную руку в кулак, с силой бьет шатена в лицо, заставляя его пошатнуться, выпустить из своей хватки и отойди на пару шагов назад, зажимая рукой выбитый, кровоточащий нос. Блондин стряхивает напряжение в кулаке вместе с чужой кровью. -Я забираю брата и мы уезжаем. Делай что хочешь, Вилбур, это будет на твоей совести.-

Ты в молчании своем, так похожем на доспех Споря с грязным вороньем, враз забыл и проклял всех В поле ветру расскажи, как отверг слова мои Как не ведал, что от лжи исцеляет яд змеи

-Томми?- Спрашивает Таббо с неподдельным удивлением, замечая знакомую накидку на вешалке в коридоре, -Это ты?- И действительно, в следующую секунду в проеме появляется светлая макушка, улыбаясь с небывалым облегчением. Таббо же обеспокоен - хмурясь, он подходит ближе к брату, подмечая нездоровые мешки под глазами и как осунулось его лицо. -Тише. Конечно я. Не рад меня видеть?- Пытается шутить Томми, притягивая крашеного блондина в крепкие объятия. -Рад конечно, но Томми, они же тебя ищут-— Как добрался?- Таббо стискивает младшего в ответ, позволяя теплу близости наполнить истерзанное стрессом сердце. -Это не важно. Собирай вещи. Пора нам уходить.- Таббо вопросительно изгибает бровь: -Что? А как же-— Неужто Вилбур решил сдаться?- Блондин поджимает губы, отводя взгляд. Как такое рассказать? Как преподнести? Поверит ли? -Нет. Хуже. Он-— Он чокнулся, Таб. Нам надо бежать отсюда, пока не стало слишком жарко--- Томаса прерывают сбитые руки, что сжимают его плечи с отчаянием. Лишь сейчас младший замечает, насколько измучен его брат: искусаны тонкие, дрожащие губы, практически в кровь, глаза затуманены, в них пляшет страх и отчаяние, под ними налились синевой синяки, даже хватка на плечах неуверенная, будто бы с мольбой остановится хоть на секунду и объяснять, что происходит. Блондин сглатывает и произносит на одном дыхании тихо: -Он хочет заложить взрывчатку под городом и взорвать ее во время фестиваля.- Пальцы с силой стискивают плечи, голубые глаза расширяются от парализующего осознания. -Он-— Таб,- Томми неуверенно кладет ладонь на напряженные, узкие плечи, -Он хочет тут все сравнять с землей, понимаешь? Поэтому нам нужно уехать.- Секундная тишина. -Как же… как же он… там же будет столько людей! Ники, Фанди-— Даже Эрет. Томми, они-— Мы должны-— Господи, Томми, умрут тысячи, разве ты не понимаешь?!- Он лишь горько усмехается. -Понимаю. И я не могу этого допустить. Мы не позволим этому случится.-

Дорога вперед, дорога назад Смятенной души затравленный взгляд Летит мотыльком на адский огонь И смех сатаны несется вдогон По краю тропинка долбит в висок Кричат под ногами кровь и песок Под слоем часов, месяцев, лет, Под грязью и глиной прячется след

-Ты совсем крышей поехал?!- Не выдерживает наконец Блейд, громко ударяя кулаками по столу, -Одно дело пытаться сместить и ослабить влияние Шлатта, но ты предлагаешь устроить бойню, прямо как эта чертова Коллегия во время первой добычи!- Вилбур, кажется, даже и не слышит его - сидит на другом конце, втыкая в точку где-то перед Убийцей Демонов с глазами, как у хорошо сделанной куклы. -К черту тебя и твои идеи! И взрывчатка-— Тебе ведь Найтмер, помог, не так ли? И ты повелся на его предложение?! Вот ведь идиот-— Эта тварь - демон! Как ты вообще мог---- -С радостью, - холодно отвечает Вилбур, наконец выпрямляясь, -и довольной душой. Эти суки получат то, что заслужили. Л'Мэнбург МОЙ город. Это моя нация. И если меня они обратят в неприятное воспоминание, то и город станет таким же!- Звенит сталь и холодный свет лампы играет на матовом лезвии, что Блейд обнажил, направив его на безумца. Но Вилбур лишь смеется, громко, истерично, утирая слезы из глаз. -Не советую,- звучит вдруг мрачный голос и кровь у Блейда обращается в лед, -со мной ты точно сражаться не захочешь.- -Найтмер, - шипит вепрь, медленно опуская оружие, -Ну конечно же.- Демон стоит лишь в своей туманной форме в углу комнаты - лишь одна криво улыбающаяся маска видна на фоне густого, черно-болотного тумана. Даже если бы Блейд захотел и очень сильно постарался, он бы не смог даже ранить Аркана - а вот за попытку, даже и неудачную, его бы разорвали на две части. Это многое объясняет. Особенно столь резко появившуюся жажду крови в Вилбуре. -Как я уже говорил,- продолжает как ни в чем не бывало шатен, - Твоя помощь мне больше не нужна. Можешь забирать свои пожитки и возвращаться дальше на свой "Путь" убивать демонов и прочую дрянь.- Блейд лишь тяжело вздыхает, мотая головой: -Подумай еще раз, Вил. Хорошо подумай.- И уходит. Очередной уходит, оставляя безумца сидеть на бочке с порохом.

Выпив злобу и печаль, не оставив ничего Я устала бится в сталь двери сердца твоего А тебе дороже нить замороженной тиши Легче в спину нож вонзить, чем достичь твоей души

Он приходит к ней под покровом ночи, когда дождь безжалостно барабанит по крышам. Поместье Ники стало заметно меньше, а на флагштоке все так же трепалась обгоревшая тряпка, которая когда-то давно была флагом их нации. Он промок до нитки, а шапка тяжким грузом спала на глаза. Заходить через парадный ход не дело - у ворот стоят неизвестные в костюмах, явно люди Шлатта. Ну чтож, Вилбуру не привыкать ползать в грязи - поэтому он пробирается сзади поместья, перелезая через забор, утирая густо текущую по лицу дождевую воду. Как и предполагалось, Ники тут же появляется на заднем дворе - с мечом на перевес и лицом, искаженным боевым оскалом. А затем она замирает, будто видит призрака. Хотя… для нее он и был призраком. Они не виделись с дня инаугурации Шлатта - Таббо было запрещено даже упомянать о нем в стенах Мэнбурга. Затем она вдруг улыбается, так мягко, открывая дверь шире. -Заходи. Ты весь мокрый. Скорее. Не переживай, я одна.- И он идет, сам не зная зачем. Он ведь даже… он не верил ей. Не верил в нее. Не думал, что мог довериться… может ли сейчас. Но все же идет, наконец позволяя маске хладнокровного безумца треснуть, уступить лишь кусочек места для озлобленного, пропитанного ненавистью и смятением лица. Она дает ему сухую одежду. Она не задает вопросов о том "как они" и "как были." Ники наливает горячий чай и вжимается в чужую, теперь уже сухую грудь, руками прижимая ближе, будто если она его отпустит - он тут же исчезнет, говоря о том, как она рада, что Вил жив и что по-прежнему держится. Вилбур молчит. Горло вдруг свело, а рот наполнился горечью. Все вокруг вдруг с треском рухнуло и все, что его мозг успевает запомнить -, нужные руки, что держать так мягко и с такой заботой, пока он разваливается на части, рыдая навзрыд, носом зарываясь в родные волосы. Он так устал.

Дорога вперед, дорога назад, Куда повернешь - в рай или ад? Бьет ангел крылом, спасая тебя, Черт лесть разливает, душу губя Чертям так легко бывает идти В кровь ноги сбивают камни пути И в сердце кровит тревожная дрожь, Ах, если бы знать, куда ты пойдешь.