Арка "КРОВЬ И ПОРОХ" Redemtion AU

-Ты уверен, что тебе стоит идти, Таб?- Старший улыбается совсем по-детски, обвивая рукой напряженные плечи Томаса, лбом прижимаясь к чужому виску. Блондин же коротко вдыхает, а затем льнет в прикосновение, собственной рукой обнимая Таббо за торс, сжимая зеленую куртку меж пальцев. -Все будет хорошо. Если что-то пойдет не так, я смогу предупредить Шлатта и---- Томми недовольно морщится от имени. -Не делай такое кислое лицо. Мы же не хотим чтобы были жертвы, так? А если ты не сможешь разубедить Вилла? Шлатт может успеет послать саперов--- Ты сам говорил, что нужно детонировать только центральный заряд под площадью, верно?- -Да,- Томми все же качает головой, - Остальные взорвутся по цепочке. А пульт с кнопкой у Вилла. На крайний случай я попробую выкрасть его…- Лишь спустя минуту оба находят в себе силы разорвать объятия. Таббо, как ему положено, идет надевать костюм, Томми же бросает на плечи рюкзак, плотно застегивая его - в нем аптечка, патроны, немного еды, сменная одежда и, разумеется оружие - две ПП-шки, пара дымовых и одна световая: этого ему хватит ровно для того, чтобы сбежать если вдруг станет жарко. -Таб?- Крашенный оборачивается на зов, мягко улыбаясь. Томми, секунду помедлив, позволяя беспокойству нарисоваться на лице, все же произносит: -Будь осторожен.- -И ты тоже, Томми.- . . . Квакити стал замечать слишком много несовпадений касательно байки Шлатта о том, что он полукровка, рожденный от Амальгама и Человека. От животной части у него были лишь бараньи рога и глаза с прямоугольным зрачком и обостренные чувства. Хорошо, это еще вписывается в этот образ. Но клыки? У Амальгама-травоядного? Сила и скорость? И… эта магия. Она не была человеческой, она не была магией Амальгамов. Будто вовсе не из этого мира. Так кто--- или что он такое? Отчаянный, вице-президент выходит на связь с Коллегией. Он не может покинуть город, как и пользоваться официальными каналами связи, ибо они прослушиваются, однако организация быстро решает этот вопрос - к вечеру следующего дня у порога его квартиры оставляют пакет с "новым костюмом, сшитым по заказу". Внутри действительно костюм, но между рубашкой и пиджаком упакован новейший приемник закрытого круга звонков. Кажется, что это лишь брусок черного железа, но стоит мужчине положить устройство на стол, как оно тут же раскладывается, образуя широкий проецируемый экран, что светится мягким голубым цветом. На экране лишь одна надпись: "У вас одно новое сообщение." Квакити тяжко вздыхает, но жмет кнопку просмотра. Здравствуйте, уважаемый вице-президент! Коллегия рада, что вы согласились на сотрудничество с нами. Понимая ваше положение, контакт с нами остается строго засекречен. Коллегия ценит людей и нелюдей, идущих ей на встречу. По поводу вашего запроса - ваши опасения не напрасны, Джей Шлатт действительно не является ни человеком, ни Амальгамом, ни полукровкой. Однако и раскрыть его истинную сущность мы не можем. В конце концов, мы надеемся на плодотворное сотрудничество и взаимовыручку. Если желаете обговорить все условия и заключить договор сотрудничества - а как у вице-президента Мэнбурга я знаю, что у вас достаточно полномочий, - выходите сегодня на связь в 23:17 по местному времени. Вам нужно лишь запустить интерфейс планшета - я сама лично свяжусь с вами в назначенный час. Если же устройство будет выключено, я приму это за отказ. Но тогда обязуюсь предупредить: мы всегда добиваемся своих целей. Игумен Кайна -Что-ж, выбора у меня особо нет,- вслух рассуждает мужчина, сцепляя руки в замок, лбом упираясь в оный, на секунду прикрывая глаза. До Фестиваля оставались сутки и если Таббо был прав, а в его честности Квакити не сомневался, то Фестиваль обещал превратится в одно большое взрывное шоу. Армия (она же полиция) Мэнбурга и так была истощена после революции, обычные люди устали от бесконечных перестрелок и рек крови - они едва были бойцами, но все шли в бой, как равные. Как и сам Квакити, почти пять лет назад. Надо вызвать саперов и отправить их в стоки под площадью. Вряд-ли они успеют к началу Фестиваля - к северо-западу, на границе нового, еще строящегося жилого района нашли залежи старых мин, еще времен революции, которые нужно было срочно убрать, так как они представляли опасность для стройки и для мирных граждан. Если он верно помнит слова Таббо, то в последнем рапорте сообщалось, что остался последний сектор, нуждающийся в зачистке и они могут возвращаться. Как все не вовремя. Как же все идет по пизде--- Не выдерживая, Квакити шипит через сжатые зубы, шагая в прихожую - из бездонного внутреннего кармана он вынимает пачку сигарет и старенькую Зиппо, замечая как начали дрожать обожженные слишком много раз пальцы. Фыркнув, мужчина направляется на балкон, попутно вынимая сигарету, зажимая ее губами, пачку на пути бросая на подоконник, открывая балконную дверь слишком резко - та бьется о стену с глухим звуком, но Квакити плевать хотел на благосостояние оной. Дальше открывает окно, локтями упираясь в край, делая глубокий вдох. Дрожащие руки едва не роняют зажигалку вниз - лишь с пятой попытки загорается табак, сопровождаясь щелчком металла о металл. Квакити убирает Зиппо в карман брюк, мысленно давая себе указание не забыть потом убрать ее обратно в пальто, а затем делает глубокую затяжку, позволяя никотину пройтись по гландам и языку, а затем прямо в легкие, откуда ему прямая дорога через кровь в уставший мозг. Солнце медленно катится к горизонту, а Мэнбург, кажется, только начинает оживать. Шум города отчего-то кажется слаще любой песни, а холодный городской воздух кажется чище того, что в самых далеких и холодных горах. Мужчина хрипло смеется, выпуская едкое облако дыма, сжимая сигарету между все еще дрожащих пальцев слишком сильно. Широкие плечи прогибаются под весом невидимого груза. Президент их нации, что так отчаянно билась за свободу и независимость от всяких чертей и Коллегий, кажется, один из этих самых чертей. Обратится им не к кому, кроме как к чертовой Коллеги. Сукин сын Вилбур Сут готовится взорвать центральную часть города с помощью С4 во время Фестиваля - все главные его враги будут там, как и тысячи невинных жителей, которые прибудут в поисках чего-то хорошего. Он не может обратиться к Шлатту, не может толком договорится с Таббо, потому что парнишка и так вызывает слишком много подозрений--- Да и что он может бедный сделать? Ему даже семнадцати еще нет, а его уже затащили в самую гущу политики с которой даже такой человек как Квакити не может справиться. Очередная затяжка и голове становится чуть легче. Ему некуда пойти, у него нет влиятельного и проверенного союзника. Никки? За ней установлена слежка. Фанди? Слишком предан Шлатту. Эрет? Черт знает, где этого ублюдка носит теперь. Томми и Вилбур? Сразу нет. Коллегия? Они спят и видят, как запустить свои корни в Мэнбурге. А если вспомнить разговоры Таббо о его времени в Коллегии… Вдох, выдох - никотин отключает голову, позволяя на пару секунд забыться. Ветер приятно обдувает лицо и скользит за ворот водолазки, но Квакити не холодно. Солнце медленно тонет за крышами домов, заливая небо огнем умирающего света. Время едва подходит к девяти. У него еще столько времени до 23:17… Надо бы пожевать чего-нибудь и поглядеть, что там за бумаги в папке, которую он получил еще вчера утром. Последняя затяжка, сигарету на автомате тушит о безымянный палец левой руки, тут же тихо матерясь через зубы. Вот же сука. . . . Блейд тридцать раз осматривает конверт из дорогой бумаги, пахнущий миртом и полынью. Он проверяет чернила под прямыми лучами света, в тридцатый раз убеждаясь, что это не менее дорогие чернила - не из сажи, с характерным запахом, только вот чего именно Блейд припомнить не мог. Каллиграфическим почерком в углу аккуратно выведено его полное имя и присвоенный народной молвой титул, а на печати сзади красовался флаг Мэнбурга. Ничего хорошего подобное предвещать не могло, но проклятый все же аккуратно разрезает конверт сверху, вынимая аккуратно сложенное… Приглашение на фестиваль. Официальное, мать его, приглашение на фестиваль с подписью самого Шлатта. -Видимо я уже неплохо тут насветил своей свиной мордой…- Ворчит убийца демонов, вынимая приглашение уже полностью, внимательно рассматривая плотную, цветную бумагу с аккуратной подписью, -Раз сам президент решил удостоить меня личным приглашением на Фестиваль…- Но вот встает другой вопрос - а как он узнал в первую очередь где находится его временное прибежище? Слежки не было, значит натравил Амальгамов? Нет - перед леском раскинулись поля полыни, а ее запах без труда перебьет большинство других. Сама его база под землей, рядом с водоемом - от чего появляется лишь больше вопросов. Что-то щелкает в голове воина: не веря в собственное предположение, он судорожно сует пальцы под броню и рубашку, умудряясь ухватится за цепь из толстых звеньев, вынимая наружу свой своеобразный датчик демонов - один из клыков того самого ублюдка высшего демона, что оттяпал ему руку. Он подносит конверт вместе с приглашением прямо в плотную и зажмуривает глаза, фокусируясь на ощущение клыка между грубыми пальцами. Его опасения подтвердились, пусть и наполовину. Кость издает слабые вибрации - знакомая энергетика витает вокруг бумаги. Значит Шлатт - последний пиздабол. Никакой он не полукровка - он Аркан. Младший или Старший, это еще предстоит выяснить. -Целый город во власти сукиного сына из рода тех, что людей держат за обычный скот. Ну разве не чудно?- Он сжимает зуб с большей силой, не обращая внимания на то, что острый его край пробил кожу и пустил ему кровь. -Теперь то я просто не могу не явиться,- вслух рассуждает Блейд, открывая один из сундуков, вынимая все необходимые ингредиенты: сейчас был самый подходящий момент, чтобы опробовать новый модуль для протеза, нужно лишь сделать необходимые составляющие, -Награды мне конечно за его голову не дадут, но… Черт, как же я соскучился по битвам.- Как же он жаждал скрестить Плач Демона с чьими-нибудь когтями или зубами, прорезать сквозь умирающую плоть и вонзить острое лезвие прямо промеж глаз. Слишком долго он сидел в этой чертовой дыре, как крыса, периодически навещая Вилбура и Томми, помогая им с тренировками, добычей ресурсов и даже с организацией фермы картофеля. Пока Вилбур не поехал крышей. Хотя может он и погорячился - от чего-то идея взорвать город более не кажется ему столь отвратной. Ведь начнется хаос, а значит---- Блейд вдруг отвешивает себе сильную оплеуху, резко тряся головой, стараясь развеять навязчивые, не свои мысли. -Надо собраться. У меня есть еще один день.- Всего один день. И так много нужно сделать. . . . Неофициально Фестиваль начался еще рано утром. На главной Площади, именуемой Площадью Свободы, уже с утра гудела толпа - люди сновали меж ларьков с едой и разными ремесленниками: в одном месте молот бил по раскаленному железу, задавая нужную форму, в другом кто-то торговал мылом, что сделал своими руками на травах, из третьего несло чесноком и пряностями, пока что-то жарилось в кипящем масле. Все вокруг разбрелись, как муравьи - после стольких лет истязаний наконец-то настал день, когда можно было вдохнуть воздух с тысячью запахов и выдохнуть с улыбкой и блеском в глазах. В глазах Ники же лишь тяжелая печаль. Будто через серую пелену она смотрит на наконец оживший город с крыши недостройки, сжимая губы в тонкую линию. В голове будто на повторе звучат последние слова Вилбура той роковой дождливой ночью, когда капли дождя на его лице смешались вместе со слезами. "Если поймешь, что я более не я - стреляй на поражение. Это мой последний приказ как… когда-то вашего лидера." Стреляй на поражение. Девушка закусывает нижнюю губу, отрывая взгляд от города - с этой крыши был прекрасный обзор на площадь Победы, но само место ближе к закату будет укрыто тенями. Плюс, разумеется, десятки различных путей отхода, один из которых в канализацию, а затем в один из секретных туннелей. Но сегодня вечером ее здесь не будет. Она не будет, будто нанятый киллер, выслеживать его красную шапку и кучерявые волосы в толпе. Нет, сегодня она счастливый житель Мэнбурга. Пусть может с пистолетом на поясе, укрытым безразмерной джинсовкой, но она хочет вдохнуть эту радость и облегчение хотя бы сегодня. Может в первый и последний раз. . . . -На кой черт мы вообще пришли,- бормочет парень, почесывая плечо правой руки, - тут столько народу… не продохнуть.- -Да ладно тебе, Скеппи, - радостно щебечет Бэдрой, обнимая оного за плечи, прислонившись ближе, чтобы не пришлось кричать через шум толпы, -Когда мы в последний раз по-настоящему развлекались? Это первый праздник в этом городе с момента его основания, я уверен тут очень много всяких,- небольшая заминка, демон кистью руки делает странное круговое движение,- интересностей.- Кристальный вопросительно вздрагивает одну бровь, явно не разделяя энтузиазма своего друга. Старший Аркан вдруг застывает на месте, ощущая на себе тяжелый, холодный взгляд карих глаз, из которых на секунду будут всю жизнь забрали. -Хей, Скеп,- он говорит тише, разворачивая проклятого к себе полностью, обе руки кладя на чужие щеки, -Я знаю, что последние месяцы не были сильно продуктивными в плане поиска лекарства… И я знаю, как сильно ты переживаешь из-за этого. Но тут, в Мэнбурге, есть сильный амальгам-алхимик: Фанди кажется. - я уверен, что если поговорить с ними, он найдет чем поделиться. К тому же у него есть доступ к архиву с их литературой и знаниями--- Но сейчас,- он мягко улыбается, не смотря на то, что Скеппи отстраняется, хмурясь, -Я хочу чтобы ты отдохнул. Хоть немного.- И пусть Кристальный выглядит хмуро, улыбка все же проскальзывает на сухих губах. -Дурак,- ворчит парень, в шутку ударяя Старшего Аркана в плечо, -заняться мне больше нечем…- Бэд лишь улыбается еще шире, обнажая крупные нижние клыки, пока в алых глазах пляшут игривые искры. Зак смотрит на лицо друга и внутри, от этой зубастой, но столь искренней улыбки, вдруг становится тепло - будто где-то под сердцем положили углей только из печки. И тепло это льется по венам, оседая в кончиках пальцев ног, даже в полностью кристальной ноге. За пределами Коллегии Бэд вел себя гораздо более раскрепощенно и открыто - Зак полностью понимал от чего. В конце концов, мало кому понравится, когда к нему относятся как к живому оружию, которое по щелчку пальцев может стереть с лица земли целый город, как когда-то это сделала Болетарская Бестия (хотя может Бэд был куда более могущественнее, в конце концов он старше этой Бестии, а сама Бестия уже давно мертва). -Пойдем!- Подначивает Аркан, хватая Скеппи за запястье, в наглую начиная тащить за собой, -У нас не так много времени до заката--- Кристальный, со вздохом, все же следует за своим другом. . . . -Не ожидал увидеть вас в городе…- Шлатт не продолжает предложение, не уверенный в том, как ему обращаться к главе Коллегии, что с видом глыбы льда стоит подле его вице-президента. -Игумен Кайна,- помогает женщина, держа одну руку за спиной, второй сжимая рукоять своей трости. -Игумен?- Демон ухмыляется, - не ждал что в организации, подобной вашей, будут использовать названия из иерархии церкви.- У нее золотые глаза, подмечает демон, обрамленные кольцом меди - довольно редкая окраска. Значит, магически сильна… Очень сильна. Но сила не врожденная - то делает ее лишь более опасней, ведь в отличие от наглых Амальгамов, которые своей способностью гордятся слишком сильно, она знает, умеет и может ее использовать. -Наши корни лежат как раз таки у Церкви, президент Шлатт,- она отрезает, смотря прямо в прямоугольные зрачки без какого-либо страха, лишь с упреком и неохотно скрытым презрением,- Так сказать, пережитки прошлого, которые засели слишком плотно.- Квакити беспокойно ерзает на месте, постоянно то убирая руки из карманов пальто, то вновь их доставая. Младший Аркан не сомневается, что его вице-президент как-то причастен к внезапному появлению Кайны, но сейчас стоит отложить все серьезные разговоры. Шлатт поднимает руку и делает ей широкий жест - предлагая пройтись далее, вместо того, чтобы стоять в приемной комнате. Женщина кивает коротко головой, Квакити вопросительно поднимает свою - Шлатт указывает ему на дальнюю дверь, а затем разворачиваясь, направляясь на балкон. Русая следует за ним - трость мерно стучит по полу, но задержек нет, значит травма ноги старая, скорее хроническая. -Так что же вас привело в столь чудный день к нам?- Начинает светскую беседу Демон, открывая перед Игуменом дверь на балкон, пропуская ее вперед. Та лишь фыркает с лицом “показушник”,- Неужто работа?- -Частично да, частично нет,- звучит ответ. Она не подходит к перилам - стоит лицом к Аркану, который обыденно упирается руками в перила, окидывая взглядом шумящий и столь живой, простирающийся до горизонта город, -В конце концов, даже такие люди как я имеют право на выходной, не так ли?- -И все же какая-то работа есть. Может ли Игумен Кайна просвятить меня в свои планы?- Все так же любезно продолжает Шлатт. -Мне интересен Блейд,- так просто и открыто, даже слишком, - А так как до меня дошли слухи, что вы лично пригласили его на Фестиваль, я решила не упускать возможность. Сами знаете этого Охотника - редко остается на одном месте, слишком хорошо прячет следы…- -Интерес у вас, конечно же, сугубо деловой?- -Разумеется.- -А если он не явится? Каков ваш план будет тогда?- -Ежели так, то не велика потеря. Рано или поздно даже такие как Блейд ошибаются - или меняют мнение и желания.- -А что насчет “вне рабочего” времени? Может Игумен Кайна соблаговолит освятить наш Фестиваль своим присутствием? Наши Алхимики очень постарались - после заката будет отменный салют. Я надеюсь вы останетесь его посмотреть.- -Как великодушно с вашей стороны. Что-же, от предложения не откажусь.- На несколько минут наступает тишина - лишь звуки внешнего мира заполняют ее. -А теперь, если обмен любезностями закончен, - голос Кайны мрачнеет,- я вынуждена оставить вас. Все же хочется осмотреть ваш город во всей его красе.- -Приятного времяпровождения.- Как только Кайна покидает балкон, обе сущности мрачнеют в лице, позволяя маске приветливости расколоться. . . . К вечеру, кажется, народу стало только больше - будто каждый покинул стены родного дома, выползая на шумные, украшенные и светящиеся улицы, наполненные смехом и радостью впервые за столь долгое время. В воздухе витают ароматы уличной еды и сладостей, кто-то с гордостью носит флаг Мэнбурга на своих плечах, шумят аттракционы и играет приятная музыка, заставляющая сердце биться чуть быстрее. Глаза разбегаются в разные стороны от количества света и ярких красок - улыбка на усталых лицах вырисовывалась сама собой. Вот только Таббо совсем не весело. Солнце уже почти зашло - через пару минут ему выступать с речью и смотреть на него будут все. Шлатт, Квакити, Фанди--- А также сотни, а может и тысячи людей и амальгамов, ожидая прекрасного завершения не менее прекрасного праздника. Мальчишка с трясущимися руками пытается собрать бумаги с программой и его речью в одну ровную кипу - только вот они все выскальзывают, разлетаясь по полу. Его мысли терзают сомнения на счет Вилбура--- Господи, почему он просто сразу не рассказал все как есть Шлатту, там же люди, там же дети--- Он и сам может погибнуть, в конце концов, это уже не шутки, мать его! Он падает на колени, судорожно пытается собрать разлетевшиеся бумаги, попутно пытаясь унять непрошенные мысли - но внимание его привлекают чужие ботинки. Он задирает голову и встречается взглядом с нагибающимся Квакити, который помогает собрать текст. -Нервничаешь?- Он спрашивает тихо, быстро озираясь по сторонам. Парнишка судорожно кивает, принимая пачку бумаг из рук вице-президента, прижимая их к груди слишком сильно. Квакити кладет руку на худое плечо, слабо сжимая его. -Спокойно. Все будет хорошо. Ты можешь рассчитывать на меня. Насчет… кхм, можешь тоже не волноваться - я вызвал отряд саперов, они… они почти закончили. Все будет хорошо, слышишь?- Вот только для кого мужчина это говорит - для себя или для Таббо? Но нужно это им обоим. -Пойдем, а то президент нервничает. И помни, ты можешь рассчитывать на меня.- Таббо тяжело вздыхает, но все произносит очень тихо: -Спасибо, Квакити. За все - Оба затем встают - старший мужчина слабо улыбается, надеясь вселить в мальчишку хоть немного уверенности. Таббо, отряхнув колени, все же улыбается в ответ и руки его более не трясутся так сильно. Крашенный следует за Квакити к месту, где уже ждут Шлатт и Фанди. Президент сегодня в своем лучшем костюме - черном, как ночь, сшитым из лучших материалов. К одной из пуговиц прикреплена серебряная цепь, в нагрудном кармане вставлен цветок. Ангрекум. -Все хорошо, Таббо?- Интересуется Фанди, скрещивая руки на груди, -Ты сегодня бледнее чем обычно.- -Да, просто… нервы. Я не очень люблю выступать перед толпой.- -Но пора учится, дорогой Таббо,- вставляет свое слово Шлатт, грубо обвивая плечи парнишки рукой, отводя его прочь от Квакити, -Твоя речь будет очень много значить для всех этих людей. Она должна будет вселить в них надежду, веру в лучшее… я очень рассчитываю на тебя, сынок.- Таббо громко сглатывает. К ним подбегает девушка, громко объявляя, что пора выходить. Шлатт поправляет красный галстук, оборачивается на Квакити и Фанди и коротко кивает. И все в четвертом направляются на сцену, где гудением и аплодисментами их встречает радостная толпа. . . .

Мир это лед Но я - искра Что может зажечь ваш мир И может согреть Или может Сжечь дотла

Ветер к вечеру разгулялся только в путь - стоя на крыше недостройки, Томми чувствовал как тот пробирал до костей, не обращая внимания на разодранную, но все теплую накидку на юношеских плечах. Ники была права - отсюда открывается полный вид на площадь, а самое главное на сцену, украшенную флагами Л--- нет, теперь уже просто Мэнбурга. Речь Президента должна начаться с минуты на минуты - Таббо тоже будет там. Взгляд невольно падает на фигуру Вилбура, что стоит непозволительно близко к краю. Ветер треплет кучерявые грязные волосы, часть которых липнет ко лбу из-за скопившегося пота. На бежевом плаще россыпью звезд лежат капли крови и грязи. Он стоит гордо, задрав голову вверх, взирая на всех неверных сверху вниз глазами, что горят алым. В кармане рука сжимает детонирующий пульт - лишь убери защитную крышку и нажми на кнопку и тогда центр города взлетит к чертям собачьим. Все эти люди… Неверные. Предатели, все, как один. Вилбур с силой стискивает зубы. Сначала он хочет услышать, что скажет Шлатт. Что скажет Таббо, этот милый, наивный, лицемерный и двуликий сукин сын, он наверняка заложил меня этому подонку Шлатту--- -Вил?- Пытается позвать Томми, делая неуверенный шаг вперед, -Вилбур, хей… Посмотри на меня, приятель.- Еще один шаг - Томми будто идет по канату над пропастью, у которой не видно ни конца ни края. И будь там лава или шипы, было бы не так страшно. Пугает неизвестность, которая ждет его с распростертыми объятиями, желая затащить в свою пучину и никогда более не отпускать. Вилбур наконец оборачивается, смотря на Томми так же, как и на все остальное. С презрением. Сверху вниз. Блондин более не узнает человека перед собой. -Как благородно называть меня приятелем, когда ты, как и все эти паршивые псы, предали меня.- Шипит Вилбур, сжимая пульт в кармане сильнее. Вторая же рука ложится на кольт, что прицеплен за ремень брюк. Раньше Вилбур бы никогда не поднял оружие на союзника. Но то был прошлый Вилбур. Жалкий Вилбур, который потерял все. Нацию. Людей. Друзей. Сына, которого воспитал с младенчества и который предал его так… просто. Без толики сомнения. -Вилбур, послушай,- вновь пытается вступить в диалог Томми, чуть протягивая согнутые в локтях руки к нему, -Ты сейчас не в себе. Давай мы--- Давай вернемся в Погтопию, а, Вил? Я--- Я не предал тебя. Я все еще здесь, не так ли?- Вилбур скалится, подобно зверю, делая шаг назад - часть ступни выходит за край, но мужчина даже бровью не ведет. Его глаза сосредоточены на голубоглазом мальчишке перед ним, будто решая - напасть или ждать атаки от некогда товарища? -Вернемся куда? В нашу пещеру в нигде? Откуда люди бегут как крысы с тонущего корабля?- Он смеется - напряженно и через силу, -Ну что-ж, тогда я потоплю все корабли в округе вместе с крысами.- Томми делает решительный шаг вперед, раскрывая свои руки - оружия на нем нет, он отчаянно цепляется за Вилбура, пытаясь вытащить его из этой черной пучины ненависти и желчи, что затуманила его разум. -Вилбур, я умоляю тебя. Это не выход. Посмотри на этих людей. Они не предавали тебя, Вил. Они просто устали и я знаю, что ты тоже устал, Вилбур, пожалуйста.- -Да что ты можешь знать, щенок!- Рычит шатен, широкого разводя руками и, не выдерживая, вынимая пистолет, крепко, до побеления костяшек сжимая рукоятку. -Я знаю, что ты не такой!- Голос Томаса вышит отчаянием - он делает шаг назад, сжимая руки в кулаки, -Ты не террорист! Я погорячился в ту ночь и я прошу прощения, но я умоляю тебя, усмири гнев. Невинные люди не должны страдать.- На секунду Вилбур замирает. Именно столько времени требуется перед тем, как что-то в его голове щелкает и тот заливается смехом, отходя от края, а затем направляя пистолет на Томми. Тот замирает, как олень пойманный в свете фар - даже при своей сноровке, уклонится от пули невозможно - избежать смерти получится только если Вилбур опустит оружие. И он опускает, потому что на площади оглашают, что сейчас выступит президент со своей речью. Он вновь криво улыбается, разворачивая голову с блондина на площадь. -Ну давай посмотрим, что же произойдет.- . . . Что-то явно здесь не так. Блейд осматривается: кулон-зуб под броней просто сходил с ума, что значило лишь одно - поблизости был могущественный демон. И по началу он списал это на Шлатта, но вот только стоило ему приблизится к сцене, подле которой демонюга должен был быть, так зуб переставал дергаться как бешеный. А это значило лишь одно - среди толпы был еще один демон, уже наверняка Старший Аркан. Но что ему нужно было здесь? Или может это приятель Шлатта? Блейд полчаса ходит между людей, сосредоточившись на колебаниях амулета, стараясь вычислить хоть гуманоидную форму очередного ублюдка. Он настолько был сфокусирован, что не заметил как врезался в какого-то парня, который зажимал правое плечо. Вепрь уже было хотел сказать "прошу прощения", как его взгляд приковывает одна из ног парня. Она полностью кристальная. -Да, конечно, я вас прощаю,- язвит парень, дергая плечом - в нос Убийцы Демонов ударяет запах крови--- не абы какой, а проклятой. Лишь тогда он замечает, что из под пальцев торчат окровавленные кристаллы. Все проклятые рано или поздно обращаются в очередного монстра. Может вырвем ему сердце? Блейд трясет головой, бормочет тихое "прошу прощения" и уже собирается идти дальше, как кулон вдруг тянет его назад. Он оборачивается и взгляд сразу падает на юношу в черно-красном одеянии с зелеными глазами, спрятанными за очками и волосами цвета лесного ореха. Кулон грозится вот вот расколоться. -Хей, Скеп,- обращается Аркан к Проклятому, -Не теряйся больше, хорошо?- -Как скажешь, мам.- Убей обоих. Что может быть слаще, чем ввести Старшего Аркана в состояние безумия убийством его друга? Блейд, скрипя зубами, уходит прочь. . . . И все было хорошо. Шлатт, в своей очаровывающей манере поздравлял людей с окончанием самых сложных испытанием и с началом практически новой, но столь свободной жизнью. Он завел разговор о ценностях Мэнбурга, о важных людях, что стараются защищать их и поддерживать город всеми силами. Квакити тупит взгляд при упоминании его имени, Фанди машет толпе, получая двойную дозу аплодисментов со стороны амальгамов, Таббо же чуть вновь не роняет свои бумаги. И хотя кажется, что президент смотрит на всю толпу, на деле же его глаза сначала застывают на Игумене Кайне и нескольких людей в одинаковой униформе с мощными шлемами и довольно необычным орудием, а затем его взгляд падает вниз, к толпе у самого края сцены, где он быстро примечает розовые растрепанные волосы, собранные в аккуратную косу. Убийца демонов смотрит на Шлатта также - не отрывая взгляда. В конце, Младший Аркан передает слово Таббо. Сам же он отходит назад, останавливаясь подле Фанди. -Ты помнишь, что нужно делать?- Шепчет демон, сохраняя нейтральное и даже дружелюбное лицо. -Так точно, сэр.- Подтверждает Фанди, вынимая из кармана две черные перчатки с вышитыми ниткой цвета золота идентичными узорами. -...Леди и Джентльмены! Прошу вас осмотреться - все это было возведено под предводительством нашего обожаемого президента!- Таббо говорит громко, впиваясь в края подиума с микрофоном может быть чутка сильно, - Президента, которого мы выбрали сами! И разве не о том наш фестиваль? Все мы столь долго находились под гнетом диктаторов и королей, но теперь мы наконец-то свободны! Свободны жить, как хотим, быть теми, кем хотим, идти туда, куда хотим без этих огромных, давящих черных стен.- На секунду он заминается, вдруг замечая вдали на крыше недостройки две знакомые фигуры. Крашенный непроизвольно сглатывает, тут же возвращая взгляд к толпе. -Спасибо вам, что пришли!- Толпа взрывается восторженными криками. Фух, важная часть сделана. Теперь можно--- Тихий смех вдруг останавливает его мысли. Таббо отходит от подиума, оборачиваясь на звук - то Шлатт смеется. -Я что-то не так сказал?- Тихо интересуется мальчишка, сталкиваясь взглядом с президентом. И вниз, вдоль хребта, теперь бежит могильный холод. Шлатт подходит обратно к подиуму, улыбаясь своей обычной улыбкой - Таббо хочет бежать, но его под руку хватает Фанди, силком вытаскивая вперед. -Знаете это довольно забавно, слышать подобную речь от такого как ты, Таббо.- Звучит холодный голос. Голубоглазый в страхе пытается найти Квакити и в конце концов замечает копну черных волос и синюю шапку - вот только мужчину держат два офицера. -Чт… Шлатт, я не понимаю, что происходит!- Лис толкает Таббо к центру сцены, позволяя всей толпе видеть его - на него так же были направлены камеры. Подиум теперь находился за его спиной, выше на полтора метра. Под ногами у парнишки теперь был бетонный круг с узором, который в панике он рассмотреть не смог. Фанди затем падает на колени, растирает ладошки и прикладывает их к кругу, на котором стоит Таббо - из под них вдруг льется и свет и парнишка с ужасом понимает, что попал в ловушку. Круг меняется, приобретая форму рук, которые обвиваются вокруг нижней части туловища Таббо, зажимая его в тиски. Мальчишка открыто начинает паниковать - он бьет бетон руками, пытаясь вызволить свои ноги и бедра. Фанди ухмыляется и отходит в сторону, замечая как затихла толпа. -Шлатт, я не могу выбраться!- -И не должен,- зловеще шипит мужчина, -Ты думаешь я слепой, Таббо? Что я туп, как пробка? Дамы и господа, - он обращается к толпе на этот раз, разводя руками в стороны, -Мой протеже, моя правая рука оказался паршивой псиной! Таббо Иннит,- тяжелый взгляд падает вновь на парнишку, -Вы обвиняетесь в подстрекательстве, в предательстве и в участии в сговоре против действующего президента!- Сердце Таббо замирает, а кровь в жилах леденеет. Нет, нет, нет--- Как? Он ведь старательно скрывал все следы, не былой ни одной осечки так--- Шлатт спускается вниз, вновь поправляя красный галстук, держа микрофон в одной руке. Однако к Таббо он не подходит - вместо этого он оказывается у края сцены, вновь взглядом сталкиваясь с Блейдом. Рогатый комично бьет себя по лбу: -Я же совсем забыл! Дамы и господа, позвольте представить нашего особенного гостя - Дейв Блейд, для вас известный как Блейд Убийца Демонов! Ну же, не стесняйся - поднимайся на сцену!- Блейд на секунду замирает. Его пробивает крупная дрожь, но в конце концов он поднимает левую руку вверх и выпускает крюк, за один резкий рывок оказываясь подле Шлатта. На нем его фирменная броня и даже красный плащ, скрывающий большую часть его тела. В глазах у оного на секунду мелькает что-то… нечеловеческое. -Ну что, Блейд. Окажешь нам честь? Станешь исполнителем приговора?- Уже не в микрофон говорит Шлатт, улыбаясь совсем по-демонски, вдруг выпуская один коготь, пока толпа вдруг начинает шуметь - только не в просьбе оставить это безумие, а наоборот, подначивая, желая увидеть расправу над тем, кто обещал пошатнуть их спокойную жизнь. -Блейд, не надо,- молит Таббо, не в силах прочитать каменное лицо Убийцы Демонов, -Прошу…- На секунду все вокруг вепря замирает и движение времени кажется сходит на нет. В тот момент он чувствует лишь одно - запах демонской крови. Он чуть оборачивает голову, замечая как Шлатт оставляет порез своим же когтем на своем же запястье, тут же этот коготь втягивая обратно. Внутри что-то закипает. Что-то темное и тяжелое, что царапает клетку из ребер и плоти, желая вырваться наружу. Сильное и тягучее, противостоять ему нет сил. Да и не то, чтобы Блейд хочет. Дай нам крови. Он так соскучился по битвам. И… зачем убивать одного, когда крови может быть больше? Больше крови. Дай нам больше крови! -Прости, Таббо,- лишь успевает сказать он, захватывая ненастоящим пальцем тонкую нить у запястья протеза, разводя им по кругу. В мгновению всю арену заливает обжигающими искрами, Таббо кричит, Фанди поднимает перед собой стену с помощью трансмутации и затем спешно скрывается, Шлатт же громко смеется, делая несколько шагов назад. КРОВЬ! СМЕРТЬ! РАЗРУШЕНИЕ! ДАЙ НАМ ЭТО! ДАЙ НАМ КРОВИ! А затем слышиться несколько щелчков и на пол падают чеки от гранат. Не абы каких гранат, скорее бомб и бомбы эти летят в толпу у сцены.

Земля сегодня красная от крови А небо полыхает огнями пожаров Беги, не беги, но тебе не убежать От зверя, коим ты сам являешься.

. . . Томми забывает обо всем, что держал в уме, когда видит, как Фанди заковывает Таббо в бетон. Его голову будто покидают все мысли, кроме одной. Спасти Таббо любой ценой. Прыгая с крыши на крышу, Томас с ужасом смотрит на площадь, заваленную трупами, коих раскидало из-за взрыва. Обгоревшие и разорванные, невинные люди - убитые даже не Вилбуром, который крышей поехал уже давно, а прославленным Блейдом, защитником людей. Он вынимает свой меч - все остальное оружие осталось в рюкзаке на крыше, а также одну единственную жемчужину Эндера, бросая ее прямо на сцену. Сквозь дым и искры он видит кровь - и Плач Демонов, который, кажется, кого-то обезглавил. Ровно секунда, и в ворохе фиолетовых частиц Томми появляется на сцене - он не успевает поднять меч, как Блейд проносится мимо, оставляя широкий порез на его предплечье. Блондин шипит, но решает оставить Убийцу "полиции" Мэнбурга, ряды который уменьшались с каждым взмахом меча. Он прорывается к центру сцены и застывает в ужасе. Вся правая сторона Таббо была усыпана агрессивно-красными ожогами - искры проели и сквозь его костюм и кожу, оголяя плоть. Глаза выглядят совсем стеклянными, а часть лица будто совсем оплавилась. Томми, стискивая зубы, подбегает ближе - взрыв, по крайней мере, уничтожил значительную часть ловушки и он мог спокойно вытащить брата от сюда--- -Томас!- Вдруг кричит Квакити где-то слева - блондин, закинув окровавленного Таббо на спину, оборачивается, -Сюда. Я помогу вам выбраться!- Через какофонию криков, Томми кажется слышит смех Шлатта и рычание Блейда. . . . Все силы, которые присутствовали рядом теперь мертвы - на сцене, среди разрухи и крови лишь Блейд и Шлатт, окруженные изуродованными телами. Всю площадь окутывает дым - на асфальте лежат изуродованные тела людей и амальгамов, кто-то из последних сил, с оторванными конечностями или пробитый осколками, пытается отползти прочь. Люди бегут, в панике, и лишь несколько остаются. И все, как один, держат как Блейда, так и Шлатта на прицеле. Все, как один в черно-фиолетовой форме, с вышивкой "МОГ Эпсилон-13" на правом рукаве. -Демон,- шипит Блейд, расстегивая красный плащ, позволяя ему упасть на почерневшие от гари доски, напоследок вытирая окровавленное лицо, -Я не знаю, что ты сделал--- Шлатт смеется: -Я не сделал ничего. Все эти жертвы,- он указывает рукой на площадь, -На твоей совести. Я не кидал бомбы в толпу. Я не обезглавил несколько защитников правопорядка моего города, не вырвал им конечности, не выпустил кишки. Это все - твоя работа.- -Но ты и не сделал ничего, чтобы остановить его, хотя ты способен на многое, Аркан, - звучит третий голос снизу, однако, несмотря на то, что Кайна стоит ниже, на двоих она все так же смотрит сверху вниз, -А значит и твоя доля вины есть.- Вепрь вдруг делает шаг назад, а затем одним рывком настигает Аркана, повалив его на землю - тот по-прежнему смеется и не оказывает никакого сопротивления. -Это заставит тебя заткнуться, ублюдок, - Шипит Убийца, внимая последнюю гранату, за одно движение выдергивая чеку, а затем с силой впихивает ее в демонскую пасть. Но в глазах Аркана нет страха - он бы посмеялся еще, если бы рот занят не был. В последнюю секунду Блейд прыгает назад, наблюдая как граната взрывается в чужой пасти, разнося голову в прах - место взрыва на полу теперь черно-алого цвета. Кайна лишь вздыхает, поднимая правую руку вверх, а затем показательно сгибая пальцы в кулак - звучат три выстрела и Блейд падает на пол. -Пакуйте этих двоих, ребята, - командует Игумен. -У нас еще много работы.- . . . Вилбур готовился уже нажать на кнопку, когда Блейд вдруг как с цепи сорвался. Шатен лишь шире улыбнулся, глядя на взрывы; для его ушей крики и плач раненых, вопли напуганных до ужаса были как сладкая музыка, а общий вид хаоса и паники был бальзамом на душу. Его внутренности восторженно кричали, требуя получить вишенку на торте - нажать на кнопку и дать всему исчезнуть в праведном пламени. Вот только его вырывает звук шагов - он оборачивается медленно, поднимая кольт. Он ждет людей Шлатта, которому его сдал Таббо, но встречается лишь с Ники. В свете ночного города мокрые дорожки на ее щеках блестят особенно ярко, а красноту глаз никак не скрыть. Но все же она здесь. Девушка вытирает рукавом джинсовки щеки, со всей серьезностью смотря на Вилбура. -Пойдем домой, Вил. Уже сделано достаточно.- Но тот продолжает криво улыбаться, не опуская оружия. -Ты просто боишься, Ники. Ты пришла меня убить, ведь так? Исполнить мой последний приказ?- Но та отвечает без промедления: -Если бы я хотела тебя убить, мне достаточно было бы засесть на соседнем здании и пустить тебе пулю в голову. Но ведь я здесь. Вилбур, я… Просто пойдем домой. Я знаю, что ты устал.- Рука с пистолетом дрожит. -Мы все очень устали, Вил. Прошу,- она делает шаг вперед, протягивая ему руки, -Пойдем домой.- Вилбур выпускает пистолет из рук, но тут же вынимает пульт из кармана плаща. -Конечно,- палец скользит по защитной крышке, -Только закончу последнее дело.- Ники, не видя другого выхода, вынимает пистолет. Звучит выстрел.