Три-четыре столетия...

      Вражеские войска всё ближе подбирались к бастиону и вроде пока не замечали четвёрку отважных мушкетёров. Военные даже не догадывались, что их уже давно раскрыли. На солнце блестели дула мушкетов и пистолетов, ярко сияли рукоятки шпаг.       Друзья сидели под укрытием стены и оборонялись, уповая на удачу, которая неизменно преследовала их на протяжении всей жизни. Д’Артаньян, прибывший из Гаскони всего несколько месяцев назад, но уже полюбившийся мушкетерам и наживший себе опасных врагов в лице кардинала и Рошфора; Атос, который собирался озвучить тост за здоровье друзей и за их дальнейшую дружбу, как всегда, благородный и смелый; Арамис, который в скором времени покинет этот мир, станет аббатом, и неизвестно, будут ли они ещё видеться в будущем; Портос, который собирался после захвата ла Рошели уехать «домой», к госпоже Кокнар, оставить друзей (ненадолго, как он выразился) и лелеял надежду стать когда-нибудь бароном.       — Друзья мои, — начал Атос, — у меня есть тост!       — Простите, что перебиваю вас, Атос, но у нас гости. Отряд!       — Сколько человек?       — Человек сорок, сударь!       — За сколько шагов?       — Шагов за пятьсот, сударь, — улыбнувшись, ответил за друга Арамис.       — Замечательно, — ответил Атос. — Тогда мы ещё успеем доесть этих кур и опустошить эти бутылки, — он указал на завтрак, к которому друзья пока так и не притронулись.       — Отличная мысль, Атос! — одобрил Портос, как всегда ничего не имевший против того, чтобы подкрепиться.       Д’артаньян откупорил бутылку, а к нему сзади подошёл Атос.       — Я пью это вино, — он обошёл друга и встал по левую руку от гасконца, — за ваше здоровье, Д’артаньян.       — Э, не… — протянул тот, — вы хотели поднять этот бокал… за что-то другое.       — Простите ещё раз, что перебиваю… но я вижу ещё один отряд.       — Сколько человек?       — Человек двести!       — За сколько шагов?       — Шагов за триста! — ответил Портос, откусывая огурчик.       — Триста! Очень хорошо. Так, что я хотел сказать?..       — Вы хотели успеть сказать тост, дорогой Атос!       — Да-да-да! — нетерпеливо подхватил граф, — я хочу поднять этот бокал за то, что нас ждёт впереди!       — Ну а что нас ждёт впереди?! — с каким-то странным возбуждением переспросили с гасконским акцентом.       — А вот что! Война эта рано или поздно кончится, я вижу наперёд, что ожидает каждого из нас! Арамис, — он повернулся к другу, стрелявшему по вражеским солдатам, — покинет этот суетный мир, станет аббатом…       — О, да, сударь, — тихо, с улыбкой отозвался тот. — Мир — это склеп, — и снова продолжил стрелять. Портос хохотнул. Атос повернулся к нему.       — Портос уйдёт, женится, жена будет ему давать деньги по воскресеньям… И родит ему, между прочим, четырнадцать детей!       — Таких маленьких, кругленьких, обаятельных портосиков, — усмехнулся тот. Хохот со стороны друзей.       — Д’артаньян, — продолжал Атос, все резко затихли, — станет маршалом, конечно!       — Ооо…       — Уйдёт на пенсию, до этого совершив немало подвигов!       — Почему бы нет? Ну а вы, дорогой Атос?       — А я, — подумал граф, потягивая шампанское из бутылки. — А я поселюсь в каком-нибудь маленьком одиноком домике в Русильон…       Арамис с какой-то грустью окинул взглядом друзей.       — Так что, — проговорил он, — значит, мы больше никогда не встретимся?..       Д’артаньян оторопело посмотрел на него, затем на Атоса, под конец перевёл взгляд на Портоса.       — Встретимся, друзья мои! — как само собой разумеющееся, сказал он. — Обязательно встретимся.       — Когда же? — вопросительно уставился на него Портос.       — Двадцать лет спустя! — улыбнулся тот.       — А может быть, десять? — с надеждой спросил Портос, попутно отстреливаясь по врагам.       — Или через три-четыре столетия! — усмехнувшись, произнёс Атос.       Друзья переглянулись, улыбаясь. В глубине души все хотели, конечно, встретиться раньше, желательно, ещё раньше, чем через десять лет. Однако, все четверо всем сердцем желали, чтобы слова Атоса оказались правдой, и они даже в последующих жизнях всегда были вместе…