Только не забывай меня

В последнее время Юнги одолевает непонятное беспокойство. Он будто чего-то ждет, но не понимает, чего именно. В воздухе висит напряженное ожидание, такое чувство, что вот-вот должно произойти что-то важное, но ничего не происходит, и это выматывает все нервы. Еще больше напрягает то, что Намджун тоже нервничает, чего раньше Юнги за ним никогда не замечал. Мин постоянно ловит на себе его напряженный взгляд, словно тот тоже чего-то ждет, и ждет именно от него. Необъяснимое предчувствие чего-то неотвратимого подталкивает Юнги поскорее закончить мангу, и последние несколько дней он только и делает, что рисует, вырубаясь от усталости прямо за столом. Намджун больше никуда не уходит, он целыми днями сидит в кресле напротив и сверлит Мина этим своим непонятным взглядом, изредка подсовывая ему кофе и тарелку с бутербродами, которые Мин даже не замечает. Юнги откладывает в сторону последний набросок, где бледный, без кровинки в лице Тэхён лежит на коленях безликого Юни, берет новый лист и замирает над ним с карандашом в руках. Спустя пару минут он вдруг понимает, что в голове пустота. Он не знает, что будет дальше. Всегда знал, а сейчас... Мин чувствует, как к горлу подступает паника. Наверное, что-то не так с предыдущим рисунком. Он хватает отложенный набросок и напряженно всматривается в него, пытаясь найти подсказку. Бледное и осунувшееся лицо Тэхёна, разметавшиеся синие волосы... он прошел через ад, чтобы найти тебя, Юни! Ты должен что-то сделать, чтобы его спасти... но что? Юнги хочет понять, о чем тот думает, что чувствует, но это невозможно, потому что у него нет лица... такое ощущение, что он вообще ничего не чувствует. - Ты всё-таки забыл его... - в тихом голосе Намджуна столько боли и разочарования, что Юнги вздрагивает, словно его ударили наотмашь, - Ты забыл его, и теперь он погибнет. - Кого я забыл?! Кого?! - почти срывается на крик Юнги, оглядываясь на стоящего за спиной Джуна, - Кто погибнет? Ты можешь сказать прямо, а не говорить этими своими дурацкими загадками?! - Я не могу тебе помочь, иначе всё будет напрасно. Время почти вышло. Прошу тебя, Юнги... умоляю... - Мин с ужасом смотрит, как Намджун опускается перед ним на колени и прячет лицо в ладонях, чтобы скрыть дорожки слез на щеках, - Помоги ему, выполни свою часть, не дай ему погибнуть вот так... - Намджун... - при виде такого друга Мину становится трудно дышать, грудь словно сдавило стальным обручем. - Я не могу, Юнги... Ты должен сам. Джун вытирает рукавом мокрые глаза, встает с колен и подходит к столу. Взяв в руки последний рисунок, он долго смотрит на него, закусывает нижнюю губу, чтобы сдержать дрожь, а затем протягивает его Юнги. - Умоляю тебя, спаси его, - он бросает на Мина последний отчаянный взгляд и выходит из комнаты. Юнги несколько секунд смотрит на рисунок. Единственная догадка, кого он может спасти, абсолютно иррациональна, но вся его сознательная жизнь абсолютно не логична и не рациональна, так что он хватается за карандаш и приступает к работе. Забавно, что это лицо он помнит гораздо хуже, чем лицо Тэхёна, поэтому приходится делать паузы, чтобы вспомнить детали. Узкие глаза с лисьим разрезом, небольшой нос, тонкие губы... Уйдя с головой в работу, Мин не замечает, как воздух вокруг насыщается электричеством и начинает вибрировать. Он никак не реагирует ни на нарастающий тихий гул, ни на тихое позвякивание ложки в чашке с давно остывшим кофе. Он приходит в себя только тогда, когда в комнате раздается негромкий треск, а с рисунка на него смотрит его собственное лицо. Раздаётся еще один звук, похожий на треск разрывающейся ткани, и Юнги чуть не падает со стула, с остановившимся сердцем наблюдая, как пространство перед ним расползается, образуя неаккуратную дыру с рваными краями, затянутую тонкой мутной мембраной. По ту сторону дыры мечутся какие-то тени, слышатся звуки возни, комнату постепенно начинает заполнять зловоние гниющего болота. Юнги замирает живой статуей, не в силах произнести ни звука. Что, черт подери, происходит?! Из ступора его выводит промелькнувшая в дыре синяя макушка. Потом еще раз, и еще. Не может быть... Тэхён?! Этого просто не может быть... это сон... или же он окончательно сошел с ума. Словно лунатик, он подходит к рваной дыре, не обращая внимания на усиливающийся смрад, и просовывает руку через тонкую вибрирующующую мембрану. В следующую секунду его отбрасывает назад и придавливает к полу. Первое, что видит Юнги, когда в глазах немного проясняется, это сияющие синие глаза на фоне синей же шевелюры. - Я нашел тебя, Юни... Из дыры слышится разочарованный рев зверя, потерявшего свою добычу, тонкая мембрана натягивается и из нее показывается изломанная конечность с несколькими суставами, покрытая склизкой черно-зеленой кожей. Длинные суставчатые пальцы с острыми черными когтями слепо шарят в воздухе, пытаясь нащупать беглеца, и Мину отчего-то кажется, что протиснуться вслед за Тэхёном твари мешают её исполинские размеры. Тэхён поворачивается лицом к дыре, выкрикивает какие-то непонятные слова, затем из его пальцев вырывается голубоватое свечение и тут же гаснет, и это действие, похоже, отнимает у него последние силы. - Я не могу, не хватает сил... - хрипит Тэхён, - Где Намджун? Намджун, где ты? Помоги! Надо закрыть... - и обмякает в руках Юнги, теряя сознание. - Тэхён?! - в комнату влетает взъерошенный Джун, глаза его расширяются от шока, - Что с ним, Юнги? Он в порядке?! Сейчас... Намджун поворачивается к чудовищной когтистой руке, повторяя слова Тэхёна, при этом из его пальцев вырывается такой мощный поток энергии, что Юнги приходится закрыть глаза. Края дыры начинают быстро затягиваться. Тварь по ту сторону ревет и беснуется, чувствуя, что добыча ускользает. Проходит еще несколько секунд, мерзкая лапа втягивается обратно и края дыры схлопываются, оставляя в комнате звенящую тишину и болотный смрад. - Тэхён... - бросается к лежащему на коленях Мина парню Намджун. Тэхён часто и поверхностно дышит, не открывая глаз. - Давай же, Юнги! - кричит Намджун, - Выполняй свою часть! Говори, что должен, заверши обряд, иначе он умрёт! Юнги трясет от паники, он смотрит на лежащего у него на коленях синеволосого эльфа из своих снов... все, как на последнем рисунке незаконченной манги. Но так же, как и Юни на том рисунке, он понятия не имеет, что он должен сделать. У него так же, как и у Юни, внутри пустота. - Давай же, скажи это! Ну же, говори!!! - кричит Намджун. - Я не знаю... не знаю, что говорить... - шепчет Юнги, отчаянно всматриваясь в бледное лицо. Он чувствует, что должен знать, но в голове словно какой-то блок, мешающий ему вспомнить. - Черт! Я говорил ему, я предупреждал! Ты же клялся, что не забудешь его! Ты обещал! - Намджуна трясет от бессильной злобы, - Уходи! Убирайся! Дай мне проститься с братом... Намджун делает шаг навстречу, но Юнги неожиданно для самого себя рычит, прижимая Тэхёна к себе, вся его сущность требует защитить, не отдавать... Тэхён в его хватке сдавленно стонет и открывает глаза. - Не надо, Намджун, прошу, не кричи на него, - голос тихий, еле слышный, - Юни, всё в порядке. Ты не виноват. С тобой всё будет хорошо, без меня ты ему не нужен, а я... Я ведь по собственной воле... - тонкое запястье поднимается к лицу Юнги и длинные изящные пальцы проходятся по его скуле в знакомом и родном жесте. Юнги помнит этот жест, это был последний его жест на прощание... - Не забывай меня, Юни, - тонкое запястье взмывает вверх, длинные пальцы оглаживают скулу, теплые губы прижимаются к его губам, - Не забывай. И помни слова, которыми ты должен завершить обряд. Ты помнишь их, Юни? По собственной воле... Внезапно разрозненные воспоминания лавиной обрушиваются на него, словно прорвав невидимую плотину. Слова сами собой появляются из ниоткуда, как строчки заученного в детстве стишка, который уже даже не помнишь, откуда знаешь, но стоит лишь услышать первую строчку... Видя, как стремительно слабеет в его руках Тэхён, Юнги торопливо шепчет всплывающие в памяти слова: - По собственной воле своё отвергаю И с трепетом дар от тебя принимаю Отныне весь мир мой в ладонях твоих Теперь одно сердце у нас на двоих. Вокруг Тэхёна вспыхнуло легкое голубое свечение и тут же погасло. Юнги напряженно всматривается в бледное лицо, но синеволосый эльф не шевелится и глаз не открывает, лицо его всё так-же бледно, лишь веки расслабляются и ресницы перестают дрожать. Спустя еще несколько секунд Юнги смог в полной мере ощутить, что такое отчаяние. Он опоздал! Это неземное создание пожертвовало всем ради него, обычного человека, а он... Он подвел, он забыл его... Его любимого больше нет. В беспамятстве он стал целовать любимое лицо, чувствуя, как глаза жжет огнем, а в левой стороне груди что-то нещадно болит и ноет... А следом проясняющаяся память напоминает ему, что болеть там нечему, потому что сердца у него нет. - Юнги... Юнги, подожди... - мягко взял его за плечо Намджун, - Все в порядке, ты успел. Мин поднял на него красные воспаленные глаза, не в силах поверить... Тэхён жив? Тогда почему... - Он просто совершенно вымотался и обессилел, пробиваясь к тебе через другие миры. Его силы истощились, но это поправимо. Позволь мне ему помочь. На этот раз Мин позволяет Намджуну поднять Тэхёна с его колен и отнести на диван. Растирая ладонями зудящие глаза, он смотрит, как Джун проводит руками вдоль безвольного тела, шепотом произнося заклинания, и на лицо Тэхёна понемногу возвращаются краски. Глаза Юнги продолжает ужасно печь и щипать, его тошнит и кружится голова, и еще почему-то нещадно чешутся уши, но это всё сейчас неважно. Важен лишь Тэхён. - У него получилось, Намджун? Он в будет порядке? - продолжая тереть глаза, шепчет он. - У ВАС получилось, Юнги, - Джун ласково убирает с лица Тэ спутанные синие пряди, - Обряд разделения сердца завершен. - Откуда ты знаешь? А вдруг... Намджун поднимает взгляд на Юнги. - Посмотри на меня, Юнги, - просит он. Мин еще раз вытирает слезящиеся глаза и сквозь мутную дымку смотрит на Джуна. - Получилось. Посмотри на себя в зеркало и всё поймешь. Борясь с накатывающей тошнотой, Юнги на ватных ногах идет к зеркалу в прихожей и, заглянув в него, понимает, что Намджун прав. Из зеркала на него смотрит незнакомое существо со знакомыми чертами лица, только волосы его снежно-белые, а глаза ярко-синие. У них получилось. - Боже, как же чешутся уши. Намджун, что с моими ушами, они такие длин... - Юнги не успевает закончить фразу, потому что в глазах стремительно темнеет и он кулем оседает на пол.

***

- Какой же он красивый, мой Юни, - Юнги чувствует, как его лица нежно касаются подушечки пальцев, скользят по скулам, щекам, проводят по губам. Он хочет открыть глаза, хочет поцеловать эти длинные изящные пальцы, эти сладкие губы, но веки словно весят тысячу тонн, а слабость такая, что он не в силах пошевелить ни одной мышцей, и все, что ему остается, это лежать в мутной полудреме и слушать разговор двух братьев. - Ты самый сумасшедший эльф из всех, кого я знаю. А я вдвойне сумасшедший, потому что согласился помочь тебе с этим опасным обрядом. - Я не понимаю, Джун, зачем было всё так усложнять? Ведь сам процесс разделения сердца не так и сложен, зачем все эти нелепые условия? Зачем было блокировать память Юни? Зачем все эти испытания для меня? - Ты плохо знаешь человеческую сущность, Тэ. Ты добрый, светлый и доверчивый, за это я тебя и люблю, но ты должен знать, что жажда заполучить бессмертие толкает людей на ужасные вещи. Им ничего не стоит влюбить в себя несчастного эльфа и заставить его провести обряд разделения сердца, чтобы навсегда сохранить свою молодость и красоту. Совет старейшин сделал всё возможное, чтобы оградить своих братьев от опрометчивых поступков. Вы должны понимать, что этот обряд связывает вас двоих до самого конца, и если один из вас лжет... Этот обряд за всю историю проводился тысячи раз, но удачных исходов - единицы, и если бы я не был уверен, что Юнги любит тебя всем сердцем и душой, я бы никогда не вызвался помочь. Когда отец узнает, что я вам помогал, он меня со свету сживет. Скорее всего, он до сих пор уверен, что Юнги лишь использует тебя. - Но ведь Юни меня об этом не просил! Если бы отец не забрал его сердце, чтобы вынудить нас расстаться, я бы и не узнал об этом обряде! Но сейчас я даже рад, что все так получилось, теперь отец не сможет угрожать ему, потому что убив его, он убьет и меня. - Я же говорю, что ты сумасшедший эльф! Я одного не пойму: как ты смог проникнуть в его сны? - Джун, я бы никогда не смог этого сделать, если бы его душа не стремилась навстречу моей. Я так тосковал по нему, что однажды решил попробовать дотянуться до него во сне, и представь себе мою радость, когда у меня это получилось с первого раза! Правда, во сне он казался каким-то странным, словно не помнил, кто он такой. Но я был уверен, что он всё еще любит меня. - На самом деле, Тэ, все усложнилось тем, что отец забрал его сердце, ведь обряд такого не предполагал. Глубоко в душе он помнил тебя, помнил всё, что произошло, но думал, что это всего лишь сон. - Я прошел через столько чужих миров, Джун, но никак не мог вас найти. Я знал, что время, отведенное на завершение обряда, заканчивается, но ничего не мог поделать. Я чувствовал его, но никак не мог дотянуться, и тут вдруг он сам просто взял и разорвал пространство, представляешь? Я понятия не имею, как он это сделал. - Кажется, я знаю, - усмехнулся Намджун, - После того, как он увидел тебя во сне, он ужасно боялся забыть твоё лицо, поэтому рисовал тебя на всех доступных поверхностях. И я увидел в этом шанс! Заполучив в свое распоряжение карандаши и бумагу, он стал рисовать вашу историю. Да, считая её сказкой, что-то выдумывая, что-то добавляя, но главное - он тебя помнил. - Юни рисовал меня? А можно посмотреть? - Да, вон, на столе. Я всё ждал, но ты никак не мог нас найти. Возможно, это всё не работало, пока он не сделал себя частью истории, чем сломал блок в памяти и прорвался к тебе сквозь пространство. - Мой Юни такой талантливый. Смотри, ты тоже здесь очень похож. Ой... он и это тоже рисовал? Я же здесь совершенно раздет! А тут я... О боги, надеюсь, эти рисунки никто не видел? - Ну... почти. - Намджун, что значит - почти?! На этом рисунке мы с ним занимаемся любовью, это очень личное! Ты же не смотрел? - Я? Нет, что ты, я бы не стал... Знаешь, раз вы уже счастливо воссоединились со своим Юни, не пора ли нам возвращаться, а? - Но Юни еще очень слаб. Смена сущности - неприятный процесс, так может дадим ему еще немного времени? И я бы хотел побывать снаружи, посмотреть, где мой Юни жил всё это время. - Ой, нет! Знаешь, я думаю, не стоит. Тут такие странные люди... Если они спутают тебя с кем-то, то залюбят до смерти. Давай, забирай своего Юни и валим отсюда. Оклемается он, не волнуйся, как говорится, дома и стены лечат... - А почему ты выбрал для моего Юни такой странный мир? - В этом мире почти не осталось магии, отец бы не стал его здесь искать. - Юни... Юни, держись за меня. Давай, родной. Нам пора домой.

***

Белоснежный пегас скачет по бескрайнему полю, его белые крылья расправлены, готовые к взлету. Запах цветов и травы набивается в ноздри, воздух такой свежий, что им невозможно надышаться. Синие локоны васильком по белоснежной гриве, в ушах свистит ветер, впереди бескрайняя степь и свобода, теперь уже навсегда!