Ведь скоро все наладится?

Звонкий будильник. Бьющее в глаза утреннее солнце. Девушка еле открывает глаза, тут же морщась. Пытается выпрямиться, спина ужасно затекла. Сразу же «стреляет» в правую лопатку. Лиз дергается и бьется ногой о стол, за которым и уснула. — Очень бодрое утро. — стонет она, вновь опускаясь головой на открытый учебник, который всю ночь служил ей подушкой. Через несколько минут она находит в себе силы и пошатываясь бредёт в ванную. Волосы растрёпанны, от вчерашнего идеального пучка осталось птичье гнездо, свитое наспех. На щеке отпечаталось несколько строчек параграфа, которые никак не смываются до конца. Через полтора часа группа в белых халатах вновь торопливо шагала к своим палатам. Эд как и прошлый раз приветливо улыбался, дожидаясь Лиз на своей кровати.

***

— Заткнись… Прошу тебя… ЗАТКНИСЬ!!! — в коридоре что-то разбилось с ужасным грохотом. Девушка очнулась от воспоминаний и внезапно обнаружила, что сидит на полу у двери в своём кабинете, по щекам текут слезы, сердце бешено бьется. — Боже, что там происходит? — прошептала девушка и в коридоре вновь что-то упало, на сей раз покатившись по полу. Она быстро вскочила на ноги и бросилась в сторону ванной комнаты. На мягком коврике лежали осколки зеркала, разлетевшиеся на несколько метров. Посередине небольшой комнаты стоял Разумовский. Волосы всклочены, на полу валяются несколько вырванных рыжих прядей, рядом с ними капли крови. — Серёж, ты сильно поранился? — она аккуратно приблизилась, все ещё сохраняя дистанцию и молясь, чтобы ей не пришлось прощаться с пациентом или своей жизнью. Раздался хриплый смех, от которого тощее тело начало содрогаться. Девушка задрожала, пытаясь сохранить самообладание, спросила: — Что произошло? Снова смех. На пол упал окровавленный осколок зеркала. — Все хорошо? Как ты? — прозвучал передразнивающий голос. — Лиз, прекрати эти бредни. — парень поднял голову, выглядывая из-под нависающих прядей. Его глаза светились янтарным огнём, потушившим тот синий океан, что плескался всего пару минут назад. — Сереж, ты чего? — неосознанно спросила Уитекер. Страх охватил ее сердце и разум. Она давно не практиковалась в общении с таким типом расстройств. Все года института и все лекции и семинары, что были прослушаны и проведены ею, будто стёрлись из памяти. — Хватит. — голос стал грубее, самоувереннее. — Я не Серёжа. Неприятно познакомиться. Ты мешаешь мне, Лиз. Мешаешь нам. — на лице проскользнула ухмылка, пока правая рука нащупывала осколок зеркала. Словно возмужавшее, тело медленно двинулось вперёд, будто волк загоняет свою добычу заранее зная, что та не уйдёт. Пугающая улыбка не сходила с лица, ладонь все сильнее сжимала осколок, из-за чего на пол капала кровь. Девушка медленно отступала назад, пока не уперлась в стену, те самые красивые обои с цветами, которые она сама выбирала когда-то. — Сережа! Я знаю, что ты меня слышишь. Я не могу тебе помочь, он меня убьёт! Борись! — кричала она, но сердце с каждой секундой сжималось все быстрее и быстрее. Она не верила в свои слова. На миг глаза парня будто стали синее, прозвучал тихий измученный голос: — Таблетки, Лиз. Найди таблетки. Я постараюсь его… Он не успел договорить, глаза вмиг окрасились золотистым. Пару шагов вправо и за спиной дверь кабинета. Только бы успеть закрыть защёлку, только бы… — Прекрати. Мы оба знаем, что ты не уйдёшь, Лиз. — осколок сверкнул в свете дневного солнца. Коридор заливал мягкий желтый свет. Дом сиял ярче чем всегда, но для неё все казалось настолько мрачным, будто сейчас только опускается ночь. Рука нащупала рукоятку двери, ухватившись за неё словно за спасательный круг. Парень громко рассмеялся, подходя к Уитекер вплотную. — Прости. — прошептала она и двинула кулаком свободной руки в челюсть. Костяшки мгновенно отразились болью, что начала растекаться по всей руке, достигая предплечья. Птиц пошатнулся, немного отойдя. Элизабет мигом забежала в кабинет, запирая за собой дверь. Сердце бешено стучало, в глазах начинало раздваиваться из-за резко ударившего адреналина. Она аккуратно двинулась к столу, вспоминая в каком ящике таблетки. С громкими хлопками они выдвигались и задвигались обратно, пока нужное лекарство не было найдено. В дверь стучали несколько минут, но она не замечала. Пульсирующая кровь заполонила все пространство в ухе, заглушая все шумы вокруг. Рука легла на защелку двери. Вдох. Выдох. Открыто. Парень сразу же врывается в комнату, сшибая девушку с ног. Баночка таблеток летит на пол, рассыпая содержимое на ковёр. Птиц садится сверху, прижимая Лиз всем весом. — Хватит. Прекрати пытаться его спасти. Я всегда был рядом с ним. Он никогда от меня не избавится. Никогда. — руки легли ей на шею, постепенно сжимаясь все сильнее, начинала накатывать асфиксия. — Сереж, пожалуйста. — из глаз потекли слезы, пока легкие горели от недостатка воздуха. — Не дай ему меня убить. — Серёжи тут нет, хватит скулить. — произнёс он, сжимая кольцо рук все сильнее. Безвольная рука девушки аккуратно поднялась, пытаясь коснуться его лица. Он лишь рассмеялся, все также премерзко улыбаясь. Вторая рука резко вонзает ему в плечо иглу и нажимает на шток, вводя неизвестный препарат. Шприц остаётся в парне, рука девушки обессилено падает на пол. — Что ты… — разум парня затуманивается и он падает без сознания, Лиз вовремя успевает столкнуть его с себя. Несколько минут она просто лежит, пытаясь отдышаться. Но время идёт, ей приходится встать и собрать с пола несколько таблеток. Она аккуратно переворачивает Сергея и открывает ему рот, двумя пальцами пропихивая несколько таблеток. Рот парня резко смыкается и прикусывает ей пальцы, она вскрикивает, но продолжает пихать таблетки. Янтарные глаза вновь сверкают; он в ярости. Девушка не выдерживает и снова бьет его в челюсть. — Ешь это твою мать! — кричит она, кое-как доставая графин с рабочего стола и буквально вливая в него около полулитра воды. Ковёр мгновенно мокнет, как и одежда парня. Наконец он закрывает глаза и обмякает, она обессилено падает на пол, окончательно теряя все чувства, проваливаясь в спасительную тьму.