Ведь скоро все наладится?

Яркое осеннее солнце находилось высоко в небе, освещая верхушки величественных сосен. Облаков почти не было, из-за чего синева казалась бесконечной. Полупрозрачные шторы иногда тихонько колыхались от от проникающего через приоткрытое окно ветра. Вместе с потоками в комнату проникал тот самый всем знакомый запах осени: опавшие листья, так мелодично шуршащие по пустынным бордюрам и дорогам, сырость асфальта после небольшого дождика. Лицо девушки было в тени и лишь несколько шаловливых зайчиков, словно веснушки, расположились на ее щеках. Они едва ощутимо грели кожу, но не обжигали. Веки слегка дрогнули, она медленно открыла глаза, несколько секунд стараясь выровнять дыхание. Лиз аккуратно приподнялась в сидячее положение и, тут же опомнившись, дотронулась до шеи, кожа немного саднила, кое-где чувствовались ранки от ногтей. Уитекер обвела комнату взглядом, изучая ее слишком внимательно, будто делая это первый раз. Парень спал в метре от неё, грудь тихо поднималась и опускалась, рыжие волосы снова сбились на лице, скрывая его от всего мира. Иногда Сергей вздрагивал, когда прохладный ветерок касался открытых участков тела, на которых все ещё осталась вода и подсыхающая кровь. Он всегда был так спокоен когда спал, иногда его губы расползались в подобие улыбки. В жизни он действительно редко улыбался, особенно искренне. Лиз приподнялась с пола и пошатываясь двинулась в сторону рабочего стола, хаотично перебирая руками она хваталась за стену, по пути воспоминая в каком из ящиков ещё есть уколы транквилизатора. Возможно доза и правда оказалась немного велика для Сергея, но иначе она не могла поступить. В первую очередь парень — пациент, а она — врач. Работа и жизнь для неё важнее всего. Девушка перевела взгляд на лежащего на полу Разумовского и тут же скривилась от своих мыслей. В первую очередь он — человек, которому нужна помощь. Проверив несколько ящиков, в которых были лишь стопки документов и всякая мелочь, в самом нижнем лежал нужный укол. Шприц направился ей в карман, палец сразу же лёг на шток. Уитекер тем же путём вернулась обратно и аккуратно подошла к парню, присела на корточки, дрожащей рукой убирая волосы с его лица. Веки часто подрагивали, оповещая о том, что Разумовскому что-то снится. Будить его точно не хотелось, от лекарства он отойдёт не скоро, да и не факт, что вернётся сам Серёжа. При одном лишь воспоминании по ее позвоночнику пробежала стая мурашек, но они, отнюдь, не были из приятных. Единственным выходом было принести подушку и одеяло прямо в кабинет, дотащить она его точно не сможет, санитаров вызывать определено не стоит, не то Сергея заберут обратно в этот отвратительный сумасшедший дом. Конечно можно попытаться самой, но вот на кровать она его не поднимет. Лиз ещё раз обернулась, убедившись, что парень точно спит, и двинулась в его спальню. — Похоже все-таки это было плохой идеей. — вздохнула она, идя по мягкому ковру, все ещё иногда опираясь на стену. В коридоре, как и в кабинете, на стенах оставались редкие бордовые пятна, которые оставляли ее пальцы, но она не замечала этого. Вместе с подушкой и одеялом она прихватила аптечку из ванной, точнее из той комнаты, что от неё осталась после безумия Птицы. Несколько раз чуть не наступив на разбросанные осколки, она вышла из ванной, снова надвигаясь в кабинет. Разумовский лежал в том же положении, в котором его оставили, она выдохнула. Подушка под головой, одеяло на нем, сидящая на коленях рядом с ним Лиз, бережно обрабатывающая израненную ладонь. Сквозь сон Разумовский морщится и шипит, иногда дёргая пальцами больной руки. Благо мышцы и сухожилия не задеты, лишь неглубокие раны останутся на его коже навсегда белыми шрамами. Бежевого цвета ковёр пропитался красными пятнами, а также огромным количеством воды, из-за чего ворсинки под головой парня неприятно хлюпали. Лиз пришлось переложить Сергея на полметра вправо, чтобы подушка не пропиталась жидкостью. Она устало вздохнула и вышла из кабинета, закрывая за собой дверь. Следующий час девушка убирала осколки, которых оказалось намного больше, чем она ожидала. Ковры из ванной и коридора пришлось погрузить в машину, чтобы в ближайшее время отвезти в химчистку, не хватало только ковра из кабинета, на котором спит парень. Стоя на улице, Уитекер так и хотелось закурить. Выпустить сизые струйки дыма, а вместе с ними все заботы и волнения. Девушка никогда не брала ни единой сигареты в рот, всегда была прилежной дочерью и ученицей, но именно сейчас до скрипа зубов хотелось закурить. Входная дверь тихо открылась, чуть не споткнувшись о порог, девушка растерянно вошла в кухню и двинулась к кухонному островку, чтобы налить воды. Руки все ещё дрожали, из-за чего она опасалась уронить стакан. — Достаточно на сегодня осколков. — прошептала она, прежде чем выпила залпом целый стакан воды. Жидкости было достаточно, но губы до сих пор были сухие, ей приходилось постоянно их облизывать, от чего мягкая кожа потрескалась в нескольких местах. Желудок заныл, стягивая живот до неприятных ощущений, девушка поморщилась, но двинулась на второй этаж. Дверь ее кабинета по прежнему была закрыта, значит транквилизатор все ещё действует. Она зашла в свою комнату и опустилась на кровать. Время клонилось к пяти часам вечера, солнце почти зашло и в доме становилось темно, непонятные тени скакали по стенам, создавая причудливые узоры и фантазии в последних тёплых лучах. Немного подумав, девушка выудила из прикроватной тумбы ключ и двинулась к двери. Около минуты она стояла, не в силах ввести ключ в замочную скважину, каждый раз себя переубеждая. С одной стороны это ее дом и бояться ей нечего, лекарства и транквилизатор вроде бы действуют, но с другой стороны, вдруг Птица просто придушит ее или что похуже, пока Лиз будет спать. Ключ почти бесшумно вошёл в замочную скважину и повернулся несколько раз, так и оставшись в двери. Уитекер медленно дошла до кровати и негромко упала на неё, тут же погружаясь в свои воспоминая. В голову лез только Эд.