Ведь скоро все наладится?

— Эй, мышка, ты снова пришла ко мне. — парень лукаво улыбнулся, его глаза озорно сверкнули. — Давно тебя не было. — И тебе привет. — девушка улыбнулась в ответ и прикрыла за собой дверь, оглядела палату и как обычно прошла к стулу у кровати. — Может перестанешь? — Перестану что? — передразнил он ее, склонив голову набок и скорчив забавный прищур. В его невозможно хитрых глазах пылал слабый огонек азарта. — Называть меня мышкой. Откуда ты вообще это взял? — Уитекер тихо фыркнула, доставая блокнот с золотистым тиснением из кармана халата. — Ну а как? — он сделал вид, что вспоминает что-то и стал загибать пальцы. — Ты такая маленькая, пищишь смешно, когда чем-то недовольна, сливаешься с остальными людьми. Вот ты и мышка. Не, ну а кто еще мелкий и пищит? Комар только. Хочешь быть комаром? — Спасибо, я поняла. — Лиз вновь улыбнулась, тут же переводя взгляд на пустую страницу блокнота, и следом записала число. — Мне уже и мышка нравится. — Вот и договорились. — он поднял ноги на кровать, садясь в позу лотоса. — Как обычно мне от тебя нужны ответы на некоторые вопросы. — начала девушка, по-деловому вертя ручку меж пальцев. — Как ты оценишь качество сна? Беспокоит ли тебя что-то? Как протекает лечение? Были ли физические симптомы? Насколько сильные? Испытывал ли ты сильные негативные эмоции? Были ли мысли о… — В глаз или в попу раз? — оборвал он ее нескончаемую череду вопросов. — Что? — она не сразу поняла, что сморозил парень. Пару секунд девушка пребывала в шоке от того, что ее так резко прервали, но потом щеки вмиг покраснели от недовольства. — Эд, это совсем не смешно. — Лиз попыталась спрятать улыбку, но у нее это плохо получилось. — К сожалению моя практика подразумевает наличие таких вопросов. Так что ответь, пожалуйста. — Ладно. — вздохнул парень, театрально закатывая глаза. — Бывают кошмары, иногда бессонница. Пью таблетки, разговариваю с местным психологом. Тремор иногда случается, панички. Эмоции были, особенно после кошмаров и глупых медсестер. Мысли были, попыток не было. Все? — изрек он, безэмоционально посмотрев на Уитекер. Видимо парень вновь очутился в своем омуте страданий, из которого каждый раз пытался выбраться. — Мне жаль, Эд. Я не хочу, чтобы ты переживал все это снова и снова, но так нужно. — она коснулась его руки, пытаясь выказать поддержку. В эту же секунду парень до боли сжал ее запястье и отшвырнул девушку в сторону. Из-за небольшого веса Лиз не смогла противостоять ему, слетела со стула и ударилась плечом о тумбочку, стоящую у кровати. Она очутилась на полу и тут же испуганно поджала ноги. — Не нужна мне жалость. — прошипел он, поднимаясь с кровати. — Ты думаешь, что понимаешь меня, верно? — он смотрел в расширившиеся от ужаса глаза девушки. — Ты такая же, как эти вшивые докторишки. Никого не интересуют мои чувства. Все лишь ставят диагнозы, задают повторяющиеся вопросы, да пичкают таблетками. Ты думаешь, что психолог помогает? Она с надменным лицом смотрит на то, как я рассказываю о своей жизни, иногда записывая что-то. Никто не хочет помогать, они просто ждут, что я стану овощем. Тогда и помогать будет не нужно, верно? — он постепенно переходил с шепота на крик, то и дело вскидывая руки. — Я отвлекался от диагнозов на наших встречах, у меня будто наступала ремиссия на этот недолгий час. Но ты решила все испортить. — крикнул он и стукнул кулаком по тумбочке, к которой прижималась девушка. Она закрыла голову блокнотом, боясь стать следующей целью. — Н-но я же будущий врач, Эд. — прошептала она, заранее внутренне сжавшись, ожидая крика или удара. Парень тут же выхватил блокнот из ее рук, несколько ногтей обломились из-за того, что девушка вжималась пальцами в спасительную стопку бумаги над головой. Лиз почти не слышно пискнула, до боли сжимая челюсть, из уголков глаз потекли слезы. Он вырывал листы один за другим, кидая их вокруг себя в неистовой эйфорие. Когда листы закончились, он нагнулся и схватил Уитекер за ворот халата, заставляя ее приподняться с пола. Эд приблизился к ее лицу и прошипел: — Ты никогда не станешь врачом. Поняла? Девушка в шоке смотрела на него, пытаясь подавить слезы. Ее всю трясло, ноги не слушались вовсе. — Поняла?! — громко крикнул он, встряхивая девушку. — Да! Да! Поняла! — закричала она, срываясь на слезы. Девушку пробрали рыдания, она затряслась еще сильнее и вдруг почувствовала как воротник вновь ничего не держит, а ее ведут к выходу, придерживая за плечи, ноги еле плетутся, задевая друг друга. Глаза застлала непрозрачная пелена. Единственное, что она видела это озлобленное лицо Эда и слышала его безумные крики. Около выхода ее тут же встретил встревоженный Вениамин, он сжал девушку в объятиях, а она сразу же вцепилась в него, боясь отпустить. За спиной слышалась возня санитаров, а совсем рядом голос куратора. Он кричал на медбратьев, которые оставили Лиз без присмотра. Именно так будущий клинический психотерапевт получила первую травму в своей жизни. Как оказалось, посттравматическое расстройство до сих пор преследует ее отголосками огненных глаз и забавных кудряшек. Когда Птица брала верх над Сережей, ее глаза выглядели точь в точь, как взгляд Эда в тот самый день. А ведь Уитекер и в правду, кажется, начала влюбляться в Эда, да вроде бы и он в нее. Даже жаль, что все пошло под откос…

***

Лиз больше не пускали к Эду. Ей запретили даже близко приближаться к его палате и сразу же выдали другого подопечного. Она не знала ничего о состоянии своего первого пациента, как не пыталась выведать у медбратьев и куратора. А через месяц случилось то, что поставило финальную точку в их с Эдом истории. Уитекер позвонили с самого раннего утра и попросили приехать на практику. Сказали, что дело неотложное и очень срочное. По приезде ей сообщили, что этой ночью Эда нашли со вскрытыми венами. Никто не знал как ему удалось раздобыть острый предмет, которым он совершил суицид. Его нашли при утреннем обходе, он лежал на кровати со счастливой улыбкой, а на прикроватной тумбе находилась предсмертная записка. Ее тут же отдали в руки Лиз, ведь адресатом была она.

«Я наконец решился. Мой срыв стал последней точкой. Мне до сих пор жаль, что я сорвался на тебя, прости. Ты прекрасный человек, Лиз. Не вини себя. Я наконец-то избавлюсь от своих страданий. Надеюсь, что там я буду счастлив. Прощай, 145»