Ведь скоро все наладится?

Весь вечер девушка лежала на кровати, ей нужно было подняться, заполнить очередные бумаги, поесть в конце концов, но сил не было ни на что. Она старалась думать о работе, но в голове лишь Эд Эд Эд Этот чертов улыбчивый мальчишка не давал ей покоя, хоть и прошло уже столько лет. Да, он был психически болен, но искр в его глазах было куда больше, чем у здоровых людей. Он, казалось, заряжал всех вокруг своей веселой саркастичностью и загадочностью. С ним хотелось вечно проводить все своё свободное и несвободное время. Эд был будто одинокий старец, у которого все ещё остался блеск в глазах и миллион историй за плечами. Каждый раз парнишка находил все новую и новую, удивляя все больше с каждым посещением. Лиз начало казаться, что она влюбляется в него, да и она становится ему симпатична. Но ведь она будущий врач, а он простой пациент. Так нельзя. Так нельзя. Так нель…

***

За ее спиной раздались негромкие шаги, она резко обернулась, покрепче сжав рукоять ножа. Как всегда девушка задумалась во время приготовления завтрака. Сковорода неприятно лязгнула о металлическую решетку плиты, от чего Уитекер сразу сморщилась. Перед ней стоял Сергей. Вроде бы Сергей. По спине пробежал неприятный холодок, она сейчас в другой одежде, укол с транквилизатором в спальне наверху. Руки дрожали. Его голова была опущена, волосы как всегда закрывали лицо, в этот раз они были полукудрявыми из-за вылитого кувшина с водой. Он выглядел словно несколько часов бегал под дождем, а потом уснул на террасе дома. Руки его немного подрагивали и мяли края рубашки. Точно Сергей. — Подними глаза на меня. — бесстрастно произнесла девушка. Внутри неё все сжалось, но она сохраняла спокойствие, успокаивая себя снова и снова. Парень послушно поднял голову и заглянул в янтарные напротив. Синие. Боже, они синие. — Садись за стол. — она кивнула куда-то в центр комнаты и проводила парня взглядом. Наконец успокоившись, девушка отвернулась к плите, продолжая готовить. Сзади было слышно лишь то, как тяжело дышит парень, иногда потирая руки. Наверняка рассматривает раны. Спустя пару минут раздался хриплый голос, от которого Уитекер непроизвольно вздрогнула: — Лиз. — он прокашлялся и продолжил. — Я все помню и все видел. Я не могу это контролировать. Мне жаль. — Я тебя услышала. — она выключила плиту и поставила на стол две тарелки с разным содержимым. Перед парнем стоял салат и глазунья, а себе же девушка приготовила омлет с беконом. — Мне тоже жаль, что пришлось действовать так радикально, но иначе было нельзя. — сказала она, ковыряя свежий омлет вилкой. — Я это понимаю. — он кивнул, трясущейся рукой пытаясь взять приборы. — Я думал он тебя убьёт. Ты бы знала как сильно я кричал внутри, прося его остановиться. Я бы не смог без тебя. — выпалил он и сжал вилку с такой силой, что побелели костяшки. — В смысле без врача как ты, в-ведь ты единственная взялась помочь мне. — Черт. — процедила она вставая из-за стола. Девушка двинулась к чайнику, по пути доставая сахар и упаковку чая. Заварка приносила ей какое-то умиротворение и спокойствие, именно сам процесс заставлял ее расслабиться и забыть о волнении, хоть в большинстве случаев она после и выливала этот чай, даже не попробовав. — С этого дня нам нужно держаться на расстоянии. — холодные пальцы обхватили обжигающую чашку. — Я — врач, ты — пациент. Не более. Понятно? — грубо отрезала она. В карих глазах бушевал ураган. Ошибки прошлого наступали на пятки, подтягивали свои скрюченные пальцы к шее все ближе и ближе, готовясь в любой момент задушить. — Да, хорошо. — дрожащим голосом сказал Сергей и вышел из-за стола. — Спасибо за завтрак. Приятного аппетита. — обронил он и двинулся к выходу на задний двор. Девушка горестно вздохнула и села обратно за стол. Сергей не съел ни кусочка, придётся выбрасывать. Скоро придётся лечить дистрофию, а не «раздвоение личности». Лиз в тишине продолжала ковырять несчастный омлет, задумываясь о правильности своих решений. В прошлый раз неправильные отношения привели к ужасным последствиям. Скорее всего и в этот раз все закончится плохо. Не может быть счастливого романа между врачом и пациентом. — Так нельзя. — прошептала она, пряча подступающие слезы в ладонях. В последнее время все чаще и чаще в ее голове всплывал Эд.

***

Разумовский приоткрыл прозрачную дверь и вышел во внутренний дворик. Он тихо шелестел осенними влажными листьями, ступая босиком. Прохладный ветер закрадывался под ворот рубашки, холодил бледные голени, заставляя покрываться мурашками. В конце концов непослушный ветер прочищал сознание, унося прочь ненужные мысли. Когда Сергей жил в офисе Вместе, он всегда свысока наблюдал за городом, в толпе сложно думать, люди давят, а на высоте ты один, ты обособлен от общества, ничто не мешает потоку мыслей. Сквозь нарастающее спокойствие в голову прокрался забытый голос: — И зачем ты перед ней извиняешься. — презрительно фыркнул голос. — Она сама виновата в том, что случилось. Мы не просили ее лезть не в своё дело и она получила по заслугам. Эта женщина лишь мешает, Сереж. Как ты этого не понимаешь? — снова этот голос без конца повторял свои рассуждения, не давая и слова вставить между очередными гневными выражениями. Этот чертов скрипучий голос снова объявился. — Убирайся. — процедил Сергей, присаживаясь на изящную деревянную лавочку. Он огляделся, сад был удивителен: сам по себе небольшой, но выглядел как маленький городской парк с множеством различных декоративных украшений и сортов цветов. — Я смотрю ты осмелел. — эхом разнесся ехидный смех. — Куда же я от тебя денусь, Серёжа. — шёпот пронёсся прямо над правым ухом. По спине тихо пробежались перья. Боже, нет нет

нет

нет

нет

нет

нет

нет

нет

нет

Острые когти вцепились в левое плечо, разрывая белоснежную рубашку. Из маленьких ранок потекла кровь. — Ты что же думал, я просто так уйду? Что меня просто можно заглушить гребаными таблетками? Какой же глупец. Неудивительно, что она тебя послала. — раздался раскатистый смех, от которого Разумовский содрогнулся. Перед ним вновь стоял Птица. Последний раз он видел его ещё в лечебнице. В ярко желтых глазах бушевало пламя и это не сулило абсолютно ничего хорошего. Последний раз, когда Птица был так зол, он завладел телом Сергея и чуть не убил Игоря. Разумовский уже и забыл, как выглядит его лицо. Почему-то Птица был в той же белой рубашке и штанах, в каких был сам Сергей. Это шло в полный разрез тому, как он выглядел в костюме. Тогда он казался опасным, величественным в какой-то степени, а сейчас же простым сумасшедшим, сбежавшим из психбольницы. — Ты — ничтожество. — заключил Птица, надменно смотря в синие глаза. — Заткнись. — прошептал парень, вцепившись пальцами в скамейку. В нем начинала нарастать злоба. — Что ты там мямлишь? — свободной рукой Птица поднял собеседника за подбородок и заглянул в глаза. — Повтори. — Я сказал заткнись. — как можно грубее произнёс Сергей. — И что же ты сделаешь, а? — издевательски прошептал Птица. — Что же ты мне сделаешь? Ты Чертов слабак и всегда им был. Сергей достал из кармана белую капсулу. Он нашёл ее на полу в кабинете Уитекер, когда проснулся. Судя по всему это те таблетки, которыми она его пичкала, прежде чем он отрубился на 12 часов. Он улыбнулся и начал нести ее ко рту, как вдруг рука содрогнулась и он почти выронил таблетку. Напряжение возросло, рука его почти не слушалась. Он увидел чёрные когти вокруг своих запястий. — Не смей, щенок, ты еще пожалеешь. — оранжевые глаза налились огненным сиянием, от чего стали казаться адски красными. Птица сжал шею парня, сдавливая с каждой секундой все сильнее. Превозмогая ужасную боль, будто кто-то ломает кости, он пнул не глядя. Хватка немного ослабла, Сергей взял таблетку губами и постарался проглотить. Сухое горло мешало это сделать. С третьей попытки у него наконец получилось. Мираж начинал потихоньку рассеиваться, становясь все прозрачнее. Напоследок Птица надавил прямо на ладонь, на рану под бинтами, от чего у Сергея заплясали звёзды в глазах. Голос утих, галлюцинация пропала. Рука обессилено упала и повисла в воздухе. А после ее сковало судорогой. Из глаз брызнули слезы, он схватился за запястье и прижал руку к груди. Когда же все это кончится.