Вывернутые наизнанку.

Стереть это проклятие. Затем вырубить и вернуть домой. Домой?.... Да, домой. Теперь это его дом. Их дом. А руке замерцали синие огоньки. Теперь надо лишь коснутся. Всего лишь дотянуться до этого выросшего ребёнка. Одинокого. Брошенного. Дорогого. Спасти и вылечить. Окутать крепким коконом от всего внешнего мира.... Одно прикосновение. Одно... Спокойно подошëл к Сэй-сану и положил руку на плечо. Пусть ему сейчас оторвут конечности, снесут голову, проткнут живот. Он хотя бы попытается его спасти. Это он втянул мальчишку во всë это. Его вина что он сейчас себя пожирает. И он готов платить жизнью по счетам . Ничего сверхъестественного не случилось. Злой взгляд. Мелькнувшее удивление. -Ты тоже хочешь? На, возьми. Вот тут вкусно, - полупсих показал пальчиком возле вены, тонко обрисованной черточкой на белой коже. - Тебе отрезать? Собеседник покачал годовой и взял на руки, чтобы было удобно, направился к двери. Точнее домой. Домой... - Т-ты не будешь? Ведь вкусно же... - крайне разочарованный тон, но никакое лицо. Он вцепился в надкушенную руку, расковыривая зубами рану. -Отошёл. Мой обед. Мой! Уставшим голосом пришлось повторить несколько раз : Идëм домой. Ты там доешь. Ребёнок посмотрел на него с недоверием. Никакие глаза впились тысячей иголочек в кожу. -До-мой? Это где. Ему 16. Так-то он не ребёнок, по пережитому и по возрасту. Но... Он никакой. Совсем. Как ребёнок, подобный чистому листу. Не известно, как это объяснить. Дом... это где много еды. Вкусной. И тепло. Это ребёнку и озвучили. Тепло... Внезапно осенила мысль... Или не мысль... Идея какая-то, будто подсознание что-то решило без участия мозга и тем более желудка. Только что евший себя ребёнок обнял человека, у которого сидел на руках. -Я дома. Его обняли в ответ и прижал к себе. Поднял и направился к дому быстрым шагом Надо бы попросить этого не нормального об одолжении... - Ты это... не ешь себя больше. Хорошо? Ответ последовал незамедлительно, резко разреза прохладные апрельские сумерки. -Не хорошо. Я ничего обещать не хочу и не буду. Он не мог обещать. Он просто ел. Как будто бродит в темноте, послушный чувству Голода, скребущему на языке и где-то в рёбрах. -Не обещай, просто не ешь. Уже близко. Как сложно всë время стирать это проклятие, ведь иначе маленького людоед не удержать. Это утомляет, да ещë после всех этих событий, но надо многое сделать. Ну или хотя бы дойти.... Дошли. Открыть дверь, затем войти и запереть и только после отпустить Саку.

***

Мальчика звали Саку. Не совсем, но полное имя даже он сам не мог назвать точно. Фамилия у него была Хагивара. Сестра, у которой он жил долгое время (с двух до семи лет), дала ему кличку Сэйко. Она приелась, простая и звучит неплохо. Со временем это кличка сократилась до уважительно-испуганного Сэй-сан. Мальчика боялись. Очень и очень сильно. Не без оснований, конечно. Всегда никакое лицо и ядовито-издевательский тон разговора. При этом у него было множество синяков и мелких царапинок из-за небольшой неуклюжести. И щёчки... У него были милые щёчки и ладошки. Детские совсем. На одном пальчике чёрное кольцо, имитирующее проволоку. На одной щеке треугольник из родинок сероватого цвета. Он вообще весь сероватый какой-то, будто выцветший. Даже кровь не красная, а скорее бурая, как выдержанное вино. Наверно, и на вкус такая же... А ведь он предлагал попробовать. Фу, ч-чёрт. Так и самому слететь с катушек недолго.