Убить дракона

— Ребята, ещё раз с поддержки Иры и Максима, — прокричала Наталья Александровна и устало потерла переносицу. По актовому залу раздались тяжелые вздохи. Все устало поплелись по местам. — Шастун, в этот раз постарайся двигаться под музыку, а не мимо неё. Антон покосился на товарищей и на лице у него проявился небольшой румянец. Который раз они останавливались, делали заново и все это время Антону казалось, что вина в том, что он не слышит музыку, не попадает в ритм и двигается по залу, как несуразная цапля. Обидно больше за остальных ребят, которые делали все правильно, но вынуждены были повторять одно и то же по несколько раз. А ещё стыдно за себя и за свой нелепый вид. Шастун сотню раз крутился перед зеркалом, когда узнал, что ему придётся напялить эти чертовы обтягивающие черненькие шортики. Ира наверняка усмехнётся, глядя, как он пытается выделывать всякие выпады и махи. Но никто на него не смотрел. Все привыкли друг к другу настолько, что единственной целью на сегодня было закончить это мучение в лице Натальи Александровны и уйти домой, чтобы без сил упасть в мягкую постель. На часах около десяти, на улице темень, и если бы родители не были предупреждены заранее о том, что сегодняшнее занятие пройдёт в таком режиме, то тетя Света подняла бы тот ещё шум. — Тох, не обращай внимания, её просто опять никто на неделе не трахал, вот она на тебе и отыгрывается, — шепнул Дима, по-дружески стукнув Шастуна по плечу. Антон выдавил из себя слабую улыбку и настроился на то, что ещё раза двf он точно услышит «хвалебную» речь в свой адрес.

///

Раздевалка для мальчиков была расположена интересным образом. Она находилась прямо на входе и тесно перекликалась с женской всего лишь перегородкой. Мальчишкам не требовалось даже стучаться, потому что дверей не было в принципе. Зато были большие старинные окна, из которых зимой нещадно дуло, стены из красного дерева и облупленные стулья в один ряд. И пахло в этом месте всегда особенно: по́том вперемешку с дезодорантами и содовой. — Чё там по учебе, не помнишь? — Позов с особым усердием развязывал шнурки на джазовках. Антон облокотился рядом с ним на спинку стула и готов был умереть. Ноги ужасно болели после долгого перерыва, по спине текли капли пота. Он чувствовал себя мякишем. — Без понятия, я даже не заглядывал. И не планирую, если честно, — мысли об учёбе сделали настроение ещё гаже. — Понял. Ты давай двигай задом, мама написала, что уже десять минут ждёт в машине, — Дима кинул в Шастуна своей футболкой, чтобы тот принял более живой вид, но Антон не сдвинулся с места. — Слушай, вы езжайте, а я сам доберусь, — тихонько сказал Антон. — Чё это вдруг? — Да дело одно есть, — прозвучало крайне таинственно, Дима нахмурился. — Вы чё, опять без меня какой-то движ придумали, да? — с обидой в голосе спросил Позов. — Не в этом дело. Мне просто... ну... кое-что...ну ты понял..., — Антон дернул головой в сторону женской раздевалки и смешно подмигнул. Позов стоял столбом, как человек, которому пытаются объяснить что-то невыразимо сложное. — Шаст, я, конечно, знал, что ты с ебанцой, но не думал, что так сильно, — заржал Дима, поправляя очки на переносице. Антон на него вдруг зашикал и несильно толкнул в сторону. — Да заткнись ты. Я говорю, к Кузнецовой мне подойти надо, — к горлу подобрался огромный ком обиды. Позов тихо хихикнул и развёл руки в стороны в простительном жесте. — Понял. Точно доберёшься сам? Мне же потом и прилетит от тети Светы, что я тебя тут одного оставил. Сказано же - в руки отдать. — Ой, не зли меня, — начал Антон, но Дима уже подхватил на выходе Катьку и крикнул «до встречи». Антон в два счета стянул с себя тренировочную форму, накинул джинсы с толстовкой и легкую весеннюю куртку. Он понятия не имел, что будет говорить и как себя вести. Просто хотелось так же просто, как у Димки: пошутил, и она сразу хохочет, как ненормальная. Было даже немного завидно, ведь Позов особой красотой не отличался. Чувством юмора – да, но и Антон не считал себя скучным. Но сейчас он настроился решительно. Ира, которая внезапно выглянула из раздевалки, испуганно ахнула, когда Антон вместо того, чтобы окликнуть её, схватил девчонку за запястье. — Ты чего пугаешь, Шастун? У меня чуть инфаркт не случился. Я уж думала, что все давно разбежались, — Ирка прекрасна в любом виде. Даже сейчас, когда щёки её были розоватыми, а на голове висел несуразный растрепанный пучок, — а где Позов? Вы же всё время вместе домой ходите. — Тебя проводить? Поздно уже, — с ходу ляпает Антон. Ира искренне улыбается, скорее попытке парня скрыть свое волнение, чем предложению о помощи. — Нет, спасибо, Тош. Меня подвезут. И уходит, махнув рукой. Уходит. «Отлично, блять, поговорили», — думает про себя Шастун и уныло плетётся к выходу, гася за собой свет.

///

После дождя на улице было свежо. Мокрый асфальт зеркально отражал свет от фонарей и светофоров. Небо из-за туч выглядело хмурым и враждебным, но приятная прохлада освежала, убаюкивала. Антону редко удавалось в такой поздний час гулять одному, скорее это было чем-то несбыточным. Но сейчас, воткнув наушники в уши, он действительно наслаждался ночной питерской улицей. По Литейному проспекту шагали беззаботные парочки, шумели, выкрикивали что-то, а Шастун лишь упивался картинкой, не слыша их голосов. В том, чтобы нарушить запрет нет ничего плохого, думал Антон. Завернув в сквер, Шастун на всякий случай достал из ушей наушники. Это был инстинкт самосохранения, который его ни разу не подводил. Он прошёл вдоль густых деревьев и одинокой мокрой скамейки, где стояли две пустые бутылки из-под пива, чуть ли не пробежался вдоль чужих дворов и вышел на дорогу к метро. Сейчас бы не помешали те самые парочки, которые шутили и смеялись, но на удивление эта улица была почти пуста. Назад идти смысла не было, потому что его путь домой лежал через эту самую улицу. Оставалось пройти либо прямо, вдоль дороги, либо свернуть в темный двор. Вторая перспектива Антона не особо радовала, и он всё же двинулся вперед. Можно было смеяться над ним, но Шастун до жути боялся тёмных переулков, замкнутых пространств, и уж точно на фильм ужасов поздней ночью он бы не пошёл. Когда нужно было прибавить шагу, Антон наоборот замедлял его, чтобы прислушаться ко всякому шороху, несколько раз обернуться и спокойно выдохнуть. Он замер, когда метрах в ста от него из круглосуточного магазина вышла целая группа парней. Одного Антону удалось рассмотреть: он был меньше всех ростом, с забавно забранными волосами на голове и больше всех жестикулировал. В руках каждый держал по бутылке пива. Шастун встал на месте, как вкопанный и нащупал в кармане куртки до сегодняшнего дня такой ненужный газовый баллончик, подсунутый мамой. Антон припечатался спиной к бетонной стене, надеясь с ней слиться. Однако парни так увлеченно общались друг с другом, что Антон ненадолго даже расслабился, пока не заметил почти наравне с собой мужика с незажжённой сигаретой во рту. — Слышь, малец, огоньку дай, — прохрипел мужик. Его трёхдневная щетина и потрепанная одежда говорила о том, что Антону явно нужно делать ноги. Голоса вдалеке поутихли. У Шастуна в животе все скрутилось от животного страха. — Прости, не курю, — коротко ответил Антон и сделал широкий шаг вперед, однако незнакомец его резко схватил за плечо. — Э, стой, — не успел он договорить, как Шастун в спешке достал баллончик и брызнул им куда-то в сторону. На мужика попало чуть-чуть, отчего он скривился, а хватка его только усилилась, причиняя колющую боль. — Ты чё, сучёнок, совсем страх потерял? Антон вновь оказался прижатым к стене. Шею обхватили грубые руки, от которых смердело табаком и грязью. — Да всё! Я всё понял, отпусти! — заорал во всю глотку Антон, пытаясь не сопротивляться, выставив руки в сторону. — Давно я таким сосункам, как ты морды не красил, - злобно прошипел тот прямо в лицо. У Шастуна в голове вертелась одна мысль: только не рыпайся, а то хуже будет. Но как только перед его горлом появилось острие ножа, то Антон тут же напрягся всеми мускулами, в защитном жесте подставляя обе руки к шее. Баллончик с характерным звуком упал на землю. Левую руку как будто окунули в кипяток: защипало, заныло. Шастун пискнул и прикрыл глаза, мысленно прощаясь со своей жизнью. Глаза окутала пленка и Антон мог разглядеть перед собой лишь этот проклятый нож. Рядом раздался режущий свист. — Мужик, какие-то проблемы? Голос точно другой, грубый, с хрипотцой. — А ты, сука, кто такой? — сплюнув в сторону вязкой слюной, отозвался мужик. — Да называй меня, как хочешь, только пацана отпусти. Он вроде тебе ничего не сделал. Антону удавалось временами тяжело дышать, чтобы не задохнуться от страха. Мужик резко ослабил хватку, отвлекаясь на незваного гостя. Следовало бежать, что есть мочи, но ноги словно приросли к асфальту, тело стало ватным. Антон проехался по стене спиной, смаргивая слезы. Он не особо понимал, что происходит прямо перед ним. Два силуэта сцепились, один из них был с ножом, а второй безжалостно бил по лицу первого. У кого-то вырвался стон и это точно был не Антон, потому что тот сидел, молча прикусив нижнюю губу. В одно мгновение Шастун остался один на один с кем-то, кто кричал вслед убегающему силуэту: — И игрушку свою захвати, торчок, блять, — послышался отчетливый звук метала о землю. — Испугался? — первое, что слышит Антон, кое-как придя в сознание. У Антона никак не находилось приличных слов, чтобы ответить, на ум шли только матерные. Он отрицательно покачал головой, что на его языке на самом деле означало: «испугался до усрачки». Шастун шмыгнул носом, утёр рукавом куртки мокрые глаза и только потом разглядел нависшую перед собой руку. Он на автомате принял этот жест и с помощью парня еле-еле поднялся на ноги. Новенькие джинсы превратились в грязную тряпку. — Пиздец ты хилый, — шутливо сказал незнакомец и, не стесняясь, ущипнул прямо за ляжку. Антон от такой наглости хотел возмутиться, но задумался, а стоит ли? Все-таки парень жизнь спас. На вид он был явно старше: редкая щетина, взлохмаченные черные волосы на свету отливали блеском, насмешливая ухмылка. Кожаная куртка придавала ему более презентабельный вид, однако сбитые костяшки говорили об обратном. На губах – неаккуратно стертая кровь. «И ему досталось», - подумал Антон. — Спасибо, что не прошел мимо. Ты баллончик газовый не видел? — начал оглядываться Шастун вокруг себя, утирая сопли. Тот неожиданно оживился и заулыбался. — Этот что ли? — Антону протянули баллон со сломанным основанием, — по-моему, не лучшее средство защиты. Особенно, если не умеешь им пользоваться, — усмехнулся он. — Да умею я, просто этот псих из неоткуда взялся, я растерялся, — очень неумело оправдался Антон и зло выкинул бесполезную вещицу. — А так бы ты его уделал, да? — подначивал парень и улыбнулся как-то неестественно, по-дьявольски. — Вроде того, — фыркнул Антон. Окончательно терять свою мужественность не хотелось. — Сень, ну ты долго там ещё? — свистнули издалека. — Ну реально, бей быстрее! — Меня Арсений зовут, но если назовешь Сеней, то по губам получишь, — Антон от такой важности слегка прифигел. — Ты боишься? — тут же спросил он. Вопрос получился в лоб, но Шастун не растерялся. — Вот ещё. — Смелый мальчик, значит. Ну и отлично. Пойдем со мной, у меня в машине что-то вроде аптечки было. — Всё нормально, я дальше сам, спасибо, — поспешил отвязаться Шаст, но Арсений оказался настойчивым. — Ты уже весь асфальт под собой запачкал кровью, дурень. Пойдем говорю. Антон диковато посмотрел в сторону, где тусовалась вся остальная группа. Выглядели эти ребята отнюдь не невинно. Арсений реакцию словил и тут же рассмеялся. — А-а-а, так ты пацанов боишься? — от заливистого смеха Антону стало даже как-то обидно, — так они вообще безобидные, если их не злить. Шастун сглотнул. — Как тебя зовут? — Антон, — и только после того, как Шаст на автомате назвал свое имя, прикусил язык. — Ладно, Антон. Подожди тут минутку, сейчас все улажу. Арсений вмиг исчез, оставив Антона с широкими глазами. От мамы точно прилетит и много, однако, если Антон придёт заляпанный кровью и весь в грязи, то вопросы в любом случае будут. Парни вдалеке о чем-то переговаривались, Антон никак не мог разобрать слов, но увидел, что все потихоньку стали расходиться. Их от силы было человек шесть , но даже в таком количестве они выглядели стрёмно. Антон думал о том, какого черта он всё ещё тут стоит. Арсений вообще не выглядел как что-то мирное и доброжелательное. Весь его вид кричал о том, что он готов отпиздить первого нашкодившего подростка за гаражами. Шастун сглотнул вязкую слюну. Идти в темень одному тоже не хотелось, а Арсений вроде как дал понять, что не желает ему зла. Колени становились ватными, но тут же за углом машина просигналила два раза, разрезая тишину. Шастун неуверенно подтянул лямку рюкзака и двинулся на звук, через две минуты оказавшись рядом с темно-синей ладой. В марках машин он разбирался превосходно.. А тут ещё и у тети Светы такая же была до тех пор, пока ей дядя Серёжа не купил новенькую ауди. Антон огляделся по сторонам - никого. Только Арсений вальяжно раскинулся локтями на крыше машины, подперев подбородок. — Классная тачка, — не поскупился на комплимент Антон, рассматривая серебристые литые диски, низкую посадку и тонированные стекла. — А то. Даже посидеть в ней разрешу, запрыгивай, — улыбнулся Арсений. Антон даже забыл о своей ране на руке и о том, что ему давно пора домой. Шастун плюхнулся на твёрдое сидение, покрытое стареньким чехлом. — Только ничего не трогай, — предупредил Арс, но было уже поздно. Шастун потянулся к новенькой магнитоле, за что больно получил по рукам. — Больно же, — взвыл парень, потирая ушибленную кисть. — Я же сказал ничего не трогать, — недовольно повторил Арсений. Он нажал в стороне на какую-то кнопку, в машине стало светлее. Резкий запах хвои и бензина щекотал нос. Тёплый свет падал на лица обоих. У Арсения вблизи можно было разглядеть тёмные синяки под глазами, которые придавали выражению его лица сильную усталость, но глаза наоборот говорили о заинтересованности. Антону стало как-то не по себе в таком тесном пространстве и он начал бегать глазами по всему, на что можно было обратить внимание. — О, у тебя тут наклейка от жвачки осталась, — тупее манёвра отвлечь внимание собеседника Антон придумать не мог. — Покажи, — Арсений повернулся в пол-оборота. Антон живо протянул фантик, на котором красовался человек-паук. — Я про руку, — улыбнулся тот, и только сейчас, при свете слабой лампы, Антон заметил, как идёт Арсению улыбка. — Выкинь ты это нафиг, — наклейка тут же полетела в окно. Не дожидаясь реакции парня, Арсений по-хозяйски взял руку, загнул толстовку и начал рассматривать большую, но неглубокую рану. Рука у него по сравнению с рукой Антона выглядела жилистей и крепче. Сухие пальцы щекотали нежную кожу, пока Арсений стирал грязь. Он, не жалея, надавил на болячку. Антон зашипел от резко-колющей боли. — Ампутировать придётся, — серьезно вывел вердикт Арсений и облизнул сухие губы. Антон чуть не ошалел от таких слов, даже руку одёрнул. По крайней мере попытался, но ему не дали. — Чего?! — Да шучу я, не рыпайся только. Сейчас промою и бинт наложу. До свадьбы заживет, — усмехался тот, — если, конечно, ты не женишься завтра. — Вообще-то мне только шестнадцать, — возразил Шастун, как будто это имело огромный смысл. — И что мы такие маленькие по Питеру ночью гуляем? Или ты надеялся, что тебя менты где-нибудь подберут и до дома отвезут? Арсений надавил на бардачок, и тот поддался под натиском силы. Он достал маленькую бутылку, меньше всего походившую на баночку со спиртом, и что-то похожее на косметичку. — На тренировке задержали, — уныло сказал Антон и опять прикусил язык. — Это что, водка? — Смышлёный какой. Сейчас будет очень сильно щипать, — предупредил Арсений, но далее ничего не сделал, потому что ожидал ответной реакции. Шастун весь напрягся, поджал губы и стиснул зубы. — Так что за тренировка, говоришь? — Арсений поймал взгляд парня. Шастун отвлёкся и слегка залип на холодно-бирюзовой радужке глаз и врозь разбросанных родинок. — По футболу, — быстро отозвался Антон, довольный тем, что не додумался сказать про танцы. И тут же почувствовал на кисти жгучую режущую боль. По привычке сразу начал дуть, но Арсений облил рану ещё раз, пачкая сидение автомобиля из-за того, что Антон со всей силы чуть ли не вжался в дверь. — Да не дергайся, я уже почти закончил, — Арсений зубами оторвал нужной длины бинт и умело перевязал руку. Антон внимательно рассмотрел её и, довольно шмыгнув носом, прошептал тихое «спасибо». Словно не он минуту назад орал, как ошалелый. Арс деловито хмыкнул и достал из кармана джинсов растрепанную пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой, выдохнул первую струйку табачного дыма. Антону горечью ударило прямо в горло, и он закашлялся. Арсений приоткрыл окно, чтобы стряхнуть пепел. — Как видишь, я сегодня добрый, поэтому говори адрес, подброшу до дома, — не сказать, чтобы Антона удивило такое предложение. Поэтому он заранее подготовился и назвал соседний дом и в довершение ляпнул: — Последний подъезд. Попов кивнул и с силой нажал на ручник. Мотор взревел, и машина резко сделала круг.

///

Ехать пришлось недалеко: всего два квартала. Антон лениво следил за мелькающими огнями через стекло и иногда чесал пострадавшую руку. Желание продолжить диалог вдруг появилось, когда машина заехала в благоустроенно-оборудованный двор, с густым палисадником. — Спасибо ещё раз за помощь, — неловко почесал за ухом Шастун. — Спасибо в карман не положишь. — Это я типа должен буду? — Типа должен будешь, ага, — кивнул Арсений. Антона почему-то после этого ответа передернуло, как трусливого зайца. Он хлопнул дверью, но вдруг внутри у Антона проснулась смелость. Он стукнул по стеклу. — Ну? — уже раздраженно спросил Попов, приоткрывая тонированное стекло. — А можно потом на тачке погонять? — Губу закатай. И темно-синяя лада дала газу.

///

Шастун как можно тише двинул ключами в замочной скважине - провозился минут пятнадцать, но это того стоило: получилось, как в детективных сериалах. Мышкой он прокрался в прихожую, не включая света. Никто его не ждал, тётя Света заснула в надежде, что сына довезут как обычно на машине в целости и сохранности, а дяди Серёжиной куртки в прихожей не висело. Значит, в ночную. Антон облегченно выдохнул и с непонятым волнением в груди и чувством преисполненного возбуждения проскочил в свою комнату. Снял грязную одежду, запрятал в угол, чтобы потом самостоятельно, без посторонних глаз бросить её в машинку стираться. Пока Антон ушёл умываться под минимальным напором воды, чтобы ненароком не разбудить масму, то ему пришло сообщение: Поз (1:22) У меня новости. Нужна будет твоя помощь.