Убить дракона

Когда в дверь громко стучат три раза, то Антон думает, что началась Третья мировая. Он чуть не падает с кровати, но потом все-таки слышит тоненький голосок Вики и устало потирает слипшиеся веки. Рука на удивление не болит, но Антон на всякий случай решает лишний раз ей не двигать. Смотреть на вчерашние последствия страшно, однако он понимает, что повязку поменять рано или поздно придется. Шастун подносит её к носу: едва уловимый запах спирта будит почти свежие воспоминания и заставляет содрогнуться. Он морщится от мурашек, которые гуськом покрывают всю спину. — Антон, если ты сейчас же не поднимешь свой тощий зад с кровати, то против тебя пойдет серьезное оружие, — раздается прямо за дверью, а потом шепотом слышится: я скажу маме, что ты вчера пришел поздно ночью пьяный. Так что пошевеливайся, меня задрали гонять к тебе на второй этаж. У Шастуна, кажется, отказали кончики пальцев. Вика вообще оказалась интересной девчонкой еще с той поры, как Антон с трудом помнил себя восьмилетним парнишкой. Она всегда рядом, всегда поможет, но сделает это ненавязчиво, всегда поймет, хоть и по-своему. Границ между ними почти не существовало: у Антона иногда складывалось такое впечатление, что младенцами их разлучили, а потом, когда тетя Света взяла его к себе, как родного, то они вновь встретились. Перед ним был новый мир, а Вика как единственный лучик света вела его за руку и рассказывала обо всем, что знала. Он ей доверял, хотя, казалось бы, уже не знал, каково это – держать за руку, когда ты почти слеп и, хоть и с опаской, но идти навстречу чему-то неизвестному. Антон помнил, как его привели в маленькую двухкомнатную хрущёвку на четвертом этаже, помнил, как восхищался тем, что будет не одинок в этих двадцати квадратных метрах, помнил, как наперегонки бежал на четвертый этаж и никогда ему не забыть, как эта лестница казалась Пантеоном. То время было непростое: случалось множество страшных вещей, от которых Антон прятался на кухне в маленьком уголке и тихо хныкал, жевал губы до крови и просто пытался не сойти с ума от нахлынувших эмоций. Да, было тяжело, но он никогда не забудет теплую нежную ручку, которая всегда была рядом. Тетя Света тоже была светлой, доброй и яркой, но в этом лучике всегда было что-то жесткое, наточенное годами, непробивное, и оттого порой отталкивало. Со временем Антон понял, что это строгость, требовательность, а иногда даже и чопорность воспитала в нем терпение ко всему окружающему. Единственный человек, с которым Антон держал дистанцию — был Сергей. Шастун даже не старался взглянуть на того другими глазами, он просто не хотел смотреть, оставался слеп и непреклонен. Сколько бы тот не пытался, всякая попытка прибегнуть к сближению с десятилетним Антошей билась на мелкие кусочки. Дядя Сережа не всегда был рядом. Он появился как-то совсем внезапно и как будто из ниоткуда. Их было трое, а в один момент вдруг стало четверо. Мама очень любила готовить для него, а Сергей много работал и раз в месяц выкидывал такие штуки, от которых Вика была в восторге. Но не Антон. Маленькая никчемная машинка во дворе сменилась черной ауди, их двухкомнатная хрущевка — на шикарный двухэтажный дом, в котором жила по соседству еще одна семья. У них была огромная спальня, где уместились старшие, а у тринадцатилетнего Антона первый раз в жизни появилась своя комната. Целая комната, почти как та, которая была на четвертом этаже, только с собственной ванной, уютной кроватью и окном, которое выходило на густой палисадник и короткую дорожку, увитую густыми деревьями летом. Антону это не нравилось, потому что он скучал по той квартире, где они ютились втроем. Как настоящая семья. Позже Вике исполнилось восемнадцать лет, а Антону стукнуло все шестнадцать, и своя комната стала играть всем на руку. С периодичностью пять раз в неделю тетя Света посылала Вику будить Антона. Но до сих пор Шастуну было неясно, откуда ей удалось узнать, во сколько он ночью пришел домой, ведь, как Антон помнил, в то время все спали. Он зайцем вскочил с кровати, босиком по прохладному паркету добрался до двери и зашипел змеей в щелку. Антон был уверен, что Вика все еще ждет там. — С какого черта это я пьяный-то был? — возмутился он, потирая левую руку от резкого колючего зуда. — С того, что нужно запирать на две задвижки, умник, — усмехнулся тонкий голосок, — скажи спасибо, что папа пришел после того, как я стерла твои улики. Антон хотел было возразить, но проглотил свое недовольство. Он открыл дверь, но девчонки там уже не было, остался лишь легкий мятный аромат. Шастун разочарованно хлопнул дверью и ушел умываться.

///

На кухне пахло космически-вкусно. По такому запаху Антон мог определить, какой день недели. Пятница. По пятницам тетя Света пекла оладьи, и по пятницам у дяди Сережи был выходной день. Это то, что никогда не менялось, и в какой-то мере Антону это нравилось. Да, ему нравилась стабильность, которую прививали в этой семье всем без исключения. — Доброе утро, соня, — легкий голосок тети Светы буднично звучал рядом с плитой. Она только так переворачивала подрумянившиеся оладьи и клала их в большое блюдо. Антон потер растрепанную макушку и залез на стул коленями. Вика бросила на него хитрый взгляд. — Доброе. — Пасту со щеки вытри, дятел чумазый, — хихикнула Вика и мазнула слюнявым пальцем по щеке, отчего Антон попятился назад и фыкнул. Светлана обоим сделала замечание и в одно мгновение оба умолкли. Стол был наполовину накрыт: беленькие четыре тарелки аккуратно лежали рядом с приборами, посередине красовались два тюбика с кленовым сиропом и сгущенным молоком. Антон облизнулся, но тут его аппетит перебил грубоватый мужской голос. — Где рука пострадала? — на него уставился дядя Сережа, и Шастун тут же побледнел, не найдя, что сказать. Он вдруг опомнился, что даже не продумал, как будет выкручиваться. Тетя Света тоже удивленно на него взглянула. — А, ерунда. На танцах упал. Наталья Александровна все реанимировала, — вроде выкрутился, но в ногах все еще был лёд. Сергей покачал головой, а вот тетя Света вдруг бросила деревянную ложку и тут же оказалась рядом с Антоном. — Ты с ума сошел?! С повязкой всю ночь проспал. Хоть бы мне сказал, давай я поменяю. Антону еле-еле удалось увернуться от заботливых рук. — Мам, да все хорошо со мной! Я утром уже поменял сам, — ловко выкрутился Шастун, однако просто так от него не отстали. Пришлось нафантазировать весь процесс «падения» и ушиба. Антон мог поклясться, что раньше бы он такого точно не сочинил. Поток адреналина вдруг ударил по мозгам. Час за столом пролетел незаметно. Вика убежала раньше всех, что было привычным, а Антон доедал вторую порцию оладьей, пока его одаривали умильным взглядом со стороны. Все же Шастун сдался и, звонко чмокнув Светлану в щеку, поспешил за рюкзаком.

///

Димка затащил чуть ли не силой Антона в туалет. Показался из неоткуда и со звонком потянул Шастуна за локоть в толчок. У Позова в глазах плясали чертики. — Ты нормальный вообще? У нас урок сейчас, — возмутился Антон. Прогуливать хотелось меньше всего, потому что учительница могла сообщить классному руководителю, а классный руководитель мог на раз-два поднять на уши родителей. Антона такой вариант вообще не устраивал. Разочаровывать старших ему не хотелось. — Забей на урок, — Антон выпучил глаза, — короче, помнишь, я тебе рассказывал, что у меня мама работает на районе в круглосуточном? — на одном дыхании проговорил Позов. Антон коротко кивнул, не до конца понимая, к чему тот клонит. — Так вот, вчера магазин грабанули. — Ты серьезно что ли? Мама то в порядке? Ты че мне вчера сразу не написал? Больше обижал тот факт, что Дима как будто нарочно тянул момент до последнего. Одно было не ясно: для чего? — С ней все хорошо. А вот хозяин пообещал из зарплаты вычесть награбленное, потому что она сразу в полицию не сообщила и оставила это дело безнаказанным, — Позов то и дело поправлял очки от переизбытка эмоций. — Пиздец, — вырвалось у Антона. Он быстро прижал рот ладошкой. Из кабинки вышла уборщица и измерила парней оценивающим взглядом. — Обещаешь помочь? — уже шепотом заговорил Дима. — Мне одному стремно идти. — Куда идти? Димка был похож на человека, который спрятал в школе бомбу: постоянно оглядывался и прятал руки в карманах. Антон не на шутку забеспокоился за друга. — Да к этим ублюдкам. Камера-то засняла все, я сразу просек, кто эту шайку возглавляет. По тачке и просек, — не унимался Позов. Шастун стоял, очумелыми глазами глядя на друга, и не мог сообразить, что сказать. — Какую шайку? — Дима терпеливо набрал воздуха. — У нас на районе есть один ненормальный, перед которым все уши жмут. Все время ещё со своими пацанами шляется, я их всех на лицо не вспомню, но его знаю. Попов сегодня получит ответку, — прошипел Дима, что даже Шастун испугался. Тот говорил вполне себе уверенно. Антон первый раз видел друга таким возбужденным. — Ты со мной или нет? Быстрее, — Антона встряхнули разок за плечо. — С тобой конечно. Только скажи, пожалуйста, что ты точно знаешь, что делать, — осторожничал Шаст, на что получил недобрую улыбку.

///

Учебный день не прошел, а пролетел. Самим ярким событием, не считая коротких переговоров в туалете, Шастун запомнил только то, как они возвращались домой. Позов поинтересовался про руку и спросил, что случилось той ночью. Антон сказал, что руку случайно порезал, а по поводу прошлой ночи пообещал рассказать позднее. Диме явно было не до этого, поэтому он пожал плечами и кивнул в знак согласия. Дима почти всю дорогу молчал, а потом внезапно позвал к себе в гости на ночевку. Антон тут же согласился, потому что это действительно было лучшее предложение за весь день.

///

У Димы дома всегда было уютно и пахло едой. Одна большая комната, которую они разделили на две смежные. В одной жила бабушка, а в другой — мама с Димкой. Бабушка Нина всегда сыпала горсть «сладких камешек» в ладошку Антона, этим и нравилась ему. Дело близилось к вечеру, когда ребята словно разведчики спрятались в маленькой Диминой комнате. Весной темнело медленно. За окном на бархатном светлом небе блекло светила луна, фонари зажигались поздно. В комнате горела настольная лампа, скудно освещая уютный уголок рядом с письменным столом. Антон по привычке шептал, боясь разбудить бабу Нину в соседней комнате. — А почему у тебя мама в полицию не обратилась? Тем более главного из них ты знал. Позов, с головой зарывшись в ящиках, что-то увлеченно искал. — Потому что моя мать живет по принципу «не тронь говно — не завоняет», — ответил Дима и его голова вынырнула из тумбочки. В руках он держал гуашь, нож и что-то на подобии железного штыря, бог знает откуда взятый. — Дим, я понимаю, что ты радикально настроен, но может все-таки обойдемся тухлыми яйцами? — просит Антон, глядя на инструменты. — Шаст, тебе лет сколько? Тухлые яйца... Может еще туалетной бумагой тачку закидаем? — усмехается Позов, кладя все в портфель. Антону вся эта ситуация мало нравилась. Не сказать, что он был последним трусом, просто как-то с детства еще понял, что лучше под кулаки самому не лезть — целее будешь. Но другу отказать было стыдно. А вообще, если на все это смотреть под иным углом, то Шастуна это даже забавляло. Правда, с какой-то толикой ужаса внутри. Первый раз с Димой они решили сделать что-то, совершенно на них непохожее. Главное — не облажаться. — А что они грабанули-то? Алкашку? — Не, сиги стащили. Несколько блоков за раз, — пояснил Позов. — Давай выдвигаться, потому что они обычно ночью выходят из нор своих, а сейчас скорей всего спят или где-то торчат. Надо успеть, чтобы не спалиться. — Поз, а ты прямо уверен, что этот Попов не догадается ни о чем? — с сомнением спросил Шастун. Ребята на цыпочках вышли из комнаты, крепко держа рюкзаки двумя руками и направились в прихожую. — Да не ссы, сделаем все красиво, — гордо сказал Дима, уже закрывая входную дверь. — Просто делай, как я скажу и не тормози.

///

От вечерней прохлады было зябко. Антон до последнего верил, что знобит его от ветра, а не от страха. Дима, напротив, шел уверенно и даже, казалось, хотел поскорее закончить начатое. Отступать он был не намерен. Шли какими-то закоулками, гаражами, рядом с жуткими, лысыми деревьями. Где-то совсем рядом бились бутылки, каркали вороны, эхом раздавались звонкие голоса. Когда миновали какой-то деревянный дом, то залаяла собака, и у Шастуна почти случился инфаркт. От каждого шороха он чуть ли не подпрыгивал, и даже на лице Димы легла тень сомнения. Но ноги все равно шли, не останавливаясь. Запинаясь о невидимые в темноте кочки, хруст веток и вязкую землю. Дима положил руку на грудь Антона, тем самым сделав знак, чтобы тот остановился. Антон выдохнул спокойно, надеясь, что они сейчас свернут назад и, если повезет, то дойдут целыми и невредимыми. Но Позов взглядом орла выслеживал кого-то или что-то. Кругом, на удивление, было тихо. Лишь у подъезда панельного дома сидели два парня, судя по всему молодых, курили и что-то живо обсуждали. Один уместился на корточках прямо на деревянной скамейке, а другой, что пухлее и сговорчивее, тыкал другому экраном телефона. Антон заметил, что этот дом даже близко не походил на тот, в котором они жили ранее. Они с Димой стояли поодаль, притаившись за каким-то нелепым кустом, но даже тут воняло канализацией и мочой. То ли с третьего, то ли со второго этажа какая-то женщина ругалась трёхэтажным матом. Некоторые слова Шастун слышал впервые и не думал, что так вообще можно было выражаться. Он потеребил край Димкиной толстовки. — Ну, чего? — нетерпеливо спросил Антон. Его мучал мандраж, как бы он не старался переминаться ногами с места на место. — Нашел, — коротко ответил Позов, указывая пальцем на место, где стояли два столба. Именно там, в темной гуще кустарников, была припаркована чья-то машина. Антон взглянул повнимательнее, но из-за темноты почти не было ничего видно. — А эти чё? — не унимался Шаст, указывая на парочку парней у подъезда. Дима фыркнул в их сторону, так и не ответив на вопрос, и за локоть потащил Антона вперед. Когда Позов достал гуашь, то начал безжалостно водить измазанным в краске пальцем по капоту автомобиля. Шастун стоял на шухере, иногда посматривая в сторону машины. — Шаст, иди сюда. Поможешь. В тот момент, когда Антон оказался рядом с машиной, на капоте которой яркими красными буквами красовалась надпись «хуй», то сначала он пропустил смешок, а потом напрягся всеми мышцами. Знакомая темно-синяя лада стояла прямо перед ним. Шастун забыл, как дышать, как думать и что говорить. Те же серебристые литые диски, та же низкая посадка. Антон тяжело сглотнул. Внутри все затрепетало. Димка сунул ему в руки ножик, а Шастун взглянул на него нечитаемым взглядом, совершенно не понимая, что он должен сейчас сделать. Лучшим вариантом было кинуть нож и бежать, пока не задохнешься, но ноги словно залили цементом. — Давай быстрее, Тох, у нас времени мало, — взмолился Дима, подталкивая своего друга. Антон, как ватная кукла, сделал шаг вперед. Точно, им конец. В воспоминаниях начала всплывать та самая ночь. —Это я типа должен буду? —Типа должен будешь, ага. — Дима, блять. Нам хана, — прошептал Антон, глядя стеклянными глазами, но друг его расслышал. Внутренний голос кричал бежать, бежать и не останавливаться. Арсений опасный. Арсений мстительный. Арсений жестокий. Антон слышит звук рассыпающегося стекла. Дима со всей дури впечатывает железный штырь в переднюю фару. От страха сам отскакивает в сторону. Парни в стороне затихли, никого не было слышно. Антон чувствует только, как бьется его сердце. Сигнализация тут же разрезала тишину, тяжелым дребезжанием, давя на уши. — Ты придурок? Мы теперь точно трупы. Зачем ты ему фару расхерачил?! — сквозь шум орал Антон. Дима бросил орудие преступления на землю, накинул рюкзак. — Откуда я, блять, знал, что он на свою развалюху сигналку поставит? Бежим быстрее! Ну! Дима сделал пару беговых движений и тут же остановился. Антон стоял неподвижно, пялясь в одну точку с ножом в руках. Единственная фара мигала, делая их уязвимыми, видимыми. Казалось, весь дом затих, слушая эту какофонию звуков. Позов с силой толкнул друга в грудь. Антон, не удержав равновесия, упал на землю, выронив нож. — Шаст, уносим ноги! Реагируй на меня хоть как-то! Дверь подъезда щелкнула. Антон, не помня себя, ухватился за протянутую руку и со всей дури помчался, куда глаза глядят. Под ногами вместо земли была жижа, а сзади гнался обезумевший зверь.