Арсений, дружелюбное привидение

Если в начале сентября Антон считал, что учебный год будет тянуться бесконечно, то в конце мая он уже готов был взять все свои слова назад. Стоя на сцене актового зала на последнем звонке, он растерянно теребил в руках букет гладиолусов, оглядывая одноклассников. Те застыли рядом с таким же потерянным видом, через силу улыбаясь учителям и родителям, снимавших их на смартфоны. Каждый думал о близящихся экзаменах и пугающей неизвестности. Антон чувствовал себя так, будто стоял у подножия горы и наблюдал, как сверху на него обрушивается нескончаемая лавина. Даже порадоваться тому, что осточертевшая школа и уроки наконец-то закончились, у него не выходило. Проглотив ком в горле, он с хором остальных выпускников спел прощальную песню, из которой помнил только пару строчек припева. В белой рубашке и пиджаке было ужасно душно, по спине холодными ручейками стекал пот. Учителя, будто специально желая добить их, принялись декламировать поздравления, упоминая о большой ответственности и вступлении во взрослую жизнь. Антону на секунду показалось, что его взрослая жизнь начнется с инфаркта на почве дикого волнения. Смахнув со лба слипшуюся челку, он вручил букет классной руководительнице, молясь, чтобы мероприятие поскорее закончилось. Вроде бы он должен наслаждаться последними днями пребывания в школе, но в случае Антона это бы больше походило на акт мазохизма. Спустя два часа он утомленно растекся на стуле в прохладной библиотеке, искренне кайфуя от окружавшей его тишины. — Зря ты так переживаешь, — успокаивал его Арсений, внутренне посмеиваясь от пришибленного вида школьника, — Выпускные экзамены — не самое страшное, что может случиться в жизни. — Тебе-то легко говорить, — пробурчал в ответ Антон, потирая пальцами виски, — Тебе ведь никаких экзаменов сдавать не надо было. — А вот и неправда, — фыркнул тот, — Надо было и не раз. Или ты думаешь, нас в гимназии красиво хлопать глазами обучали? — Судя по всему, учили, — не удержался от колкости Шастун, изо всех сил пытаясь не засмеяться в голос под строгим взглядом. — Лучше расскажи, что ты планируешь после выпускного делать? — поинтересовался Арсений, листая принесенную из недр библиотеки книгу. На этот раз он освежал в памяти «Сонеты» Шекспира, порой зачитывая любимые места вслух. Антон, совершенно далекий от поэзии, вслушивался в замысловатые строки, силясь понять их смысл. Но внимание постоянно уплывало, концентрируясь на тихом мелодичном голосе Арсения. — Ага, хочу в Москву уехать, — с энтузиазмом отозвался он, — В Интернете посмотрел список университетов, нашел два подходящих. Наверно, подам документы в оба, на всякий случай. Арсений сник, хоть на его лице нельзя было прочитать явное разочарование. Тем не менее, поза его после слов Антона изменилась: плечи ссутулились, а локти сильнее прижались к ребрам. Он натянуто улыбнулся, вскинув брови: — Правда? Впрочем, выбор хороший. Москва — огромный город с миллионом возможностей, да к тому же столица. Но… разве ты не будешь скучать по дому? — Да ну, что тут делать? — отмахнулся Антон, не замечая тоскливых ноток в тоне друга, — Ни возможностей, ни работы. Даже пойти вечером некуда. А в Москве — настоящая жизнь! Я уже, знаешь, что придумал? Запишусь в универе в команду КВН. У нас и в школе была команда, но районные выступления совсем тухлые, а еще их никто не смотрит. А еще я погуглил, что в Москве устраивают локальные концерты, на которых можно выступить со своим стенд-апом. Представляешь, любой может прийти с материалом, и для этого не нужно быть звездой с телека или чьим-то знакомым. Если честно, я набросал небольшой монолог… Он, конечно, еще сырой, больше похож на отрывок. Но в августе у меня будет свободное время, я его отшлифую. Антон вдохновленно лепетал на одном дыхании, полностью отдавшись во власть грезам, предвкушая бурную университетскую жизнь. Арсений слушал его, не перебивая, печально поджав губы. Разумеется, он понимал, что талантливому школьнику с большими амбициями здесь делать нечего. Но, с другой стороны, мысль о скорой разлуке с единственным собеседником вызывала тупую боль в солнечном сплетении. Арсений успел привязаться к солнечному мальчишке с глазами цвета спелого зеленого яблока. А потом он вырастет, устроится на работу, поседеет и состарится. На его месте будут сидеть другие люди, другие поколения. Потом библиотеку снесут, и здесь появится торговый центр или парковка. А Арсений продолжит безвольно наблюдать за течением времени в огромных песочных часах. Закончив предаваться фантазиям, Антон смолк в ожидании ответной реакции. Когда ее не последовало, он нахмурился и внимательно вгляделся в глаза напротив. — Блин, — выдохнул Антон, когда до него дошло. Он опустил голову, не зная, что можно добавить. Мечтая о скором переезде, он абсолютно забыл об Арсении, который вынужден будет остаться в библиотеке, — А нет никаких вариантов тебя отсюда освободить? Может, какие-нибудь заклинания или ритуал? — А ты в колдуны решил записаться? — Арсений ласково улыбнулся неуемному энтузиазму Антона, — Нет, рецепт волшебного зелья я не знаю. Хотя, есть, конечно, один вариант… — Какой? — Антон с готовностью выпрямился, будто ему привязали к позвоночнику ниточку и резко дернули ее вверх. — Я только не уверен в действенности этого способа. Но я читал о нем в нескольких источниках разных лет, и везде он описан с одинаковой точностью. Поэтому сомневаться, по крайней мере, в его правдивости у меня нет поводов. — Что нужно сделать? — спросил Антон, буквально всем своим видом торопя его. — Чтобы освободить дух, нужно по правилам захоронить кости его обладателя, — принялся объяснять Арсений, нервным жестом заламывая пальцы рук, — Только тогда человек обретет покой и перестанет ходить по земле неприкаянным привидением. Думаю, что мой скелет лежит там, — он указал на высаженные деревья, видневшиеся из окна, — Меня время от времени очень сильно тянет к тому месту. Раньше я не понимал, почему. Но сейчас осознал, что меня просто влечет мое же тело. Точнее то, что от него осталось. — Погоди…— Антон напрягся, мысленно воспроизводя его слова, — Ты сказал «обретет покой»? Стоп, ты же не имеешь в виду, что… — Да, Антон, — меланхолично кивнул Арсений, — Ты все правильно понял. Душа больше не будет связана с этим миром и отправится в неизвестность. — Не, это лажа какая-то, — начал было Антон, но осекся, заметив молящий взгляд Арсения, — В смысле? Арс, ты же не хочешь уйти навсегда? — Мне почти триста пятнадцать лет, — он болезненно усмехнулся, — Не слишком ли длинная жизнь? Я считаю, что пора ее подвести к логическому завершению. — Нет! — Поспешно воскликнул Антон. Забывшись, он схватил Арсения за руку, но ожидаемо наткнулся только на шершавые страницы, — Да черт! — в сердцах выругался он, — Арс, не глупи. Давай поищем какой-нибудь другой способ. Зачем тебе неизвестность, вдруг там вообще ничего нет? Подумай, на земле ведь столько всего интересного, чего ради заканчивать жизнь просто так? Арсений отрицательно покачал головой. Понимая, что его друг безумно устал и хочет прекратить бесцельное блуждание в четырех стенах, Антон прикусил внутреннюю сторону щеки, чувствуя предательские слезы в уголках глаз. — Хорошо, — с трудом найдя в себе силы успокоиться, ответил он, — Я что-нибудь придумаю. Напишу в городскую администрацию, может быть, они устроят раскопки. Он не договорил, отворачивая голову к окну. Несмотря на нестерпимую майскую духоту, его знобило, как если бы он прошелся под дождем в ноябре и без куртки. Арсений поднялся со своего места и, обойдя стул Антона, обнял его со спины, опустив подбородок ему на макушку. Физически Антон ничего не почувствовал, но на душе стало значительно теплее. — Ты замечательный человек, Антон, — шепнул он, зажмурившись, — И я очень тебе благодарен за все. Но тебе необходимо двигаться дальше. А я и так уже многое повидал и узнал. Пришло время подвести всему итог, — Арсений поцеловал его в висок, — Кто знает, возможно, мы еще увидимся когда-нибудь. — А если нет? — Проговорил Антон, надеясь, чтобы это не было больше похоже на жалобный всхлип. — А ты не сомневайся, — голос Арсения дрогнул на долю секунды, но сразу же снова окреп, — Нужно всегда верить в лучшее, даже если кажется, что это невозможно.

***

Антон еще раз передвинул книжный шкафчик, пытаясь сделать так, чтобы тот встал как можно компактнее. Его новая съемная квартира габаритами походила на комнату, и мебель в ней помещалась с трудом. Но он был рад и скромной хрущевке на окраине Москвы. После ЕГЭ прошло три недели, наполненные событиями больше, чем вся его жизнь до этого. Он добился блестящего результата: стобальник по истории и идеально пройденные вступительные экзамены обеспечили ему место на бюджете. Антон чуть не умер, увидев свое имя первым в списке на поступление. Прыгал по комнате и вопил так, что соседи принялись стучать по батарее. Но не сильно. Видимо, догадывались, чему так радуется Антоша из тридцать шестой квартиры. Он действительно выполнил желание Арсения. Рассказал школьной директрисе, что нашел в архив, согласно которому у здания библиотеки находится старинное захоронение. Та сначала отнеслась к словам Шастуна скептически, но он без промедлений вывалил на нее все подробности, которые знал о жизни и службе Арсения. Женщина невольно заинтересовалась и связалась с местным краеведческим музеем. Там подтвердили, что триста лет назад тут действительно проезжал офицер, который бесследно пропал в одной из гостиниц. Старые документы, в которых помечали ход расследования, обрывались сухой пометкой «до сей поры не найден». Историческое общество, вспомнив о загадочном случае, добились у администрации разрешения на раскопки. Сердце Антона сделало тройное сальто, когда в газете он прочитал о скелете молодого мужчины, обнаруженном в аллее у библиотеки. Он тогда еще был в Воронеже, завершая последние приготовления к переезду, а потому стремглав понесся в библиотеку. Ходил между ставшими родными стеллажами, в надежде заглядывая в каждый угол, и тихонько звал Арсения по имени. Но ни через полчаса, ни через час ответа не последовало. Стиснув зубы, чтобы не расплакаться прямо в зале, он почти бегом выскочил на улицу, пообещав себе больше никогда сюда не возвращаться. Из воспоминаний Антона вырвал звонок телефона, доносившийся с кухни. Оставив на полу книги, которые расставлял по полкам, он пошел отвечать. Звонила мама, поинтересоваться, как обустроился сын, нужно ли ему чего, и не приехать ли ей в гости. Антон заверил ее, что все в порядке и помощь ему пока не нужна, потому она может не волноваться. Он уже взрослый и вполне может справиться самостоятельно. К тому же, впереди посвящение в первокурсники и первые встречи команды КВН, в которую он успел записаться. Он упорно концентрировался на этих мыслях, отгоняя от себя непрошенную тоску и пустоту, караулившую его на каждом шагу. Впереди — вся жизнь, погрустить он всегда успеет, ведь правда? Вернувшись в комнату, он застыл в дверях, неверяще глядя на Арсения, сидевшего рядом со шкафчиком с книгой в руке. — Ну и кто оставляет их на полу? — недовольно цокнул тот, бережно ставя ее на полку, — Грязно ведь, от пыли обложка быстро испортится. — Арс? — изумленно промямлил Антон и, мгновенно очнувшись, подлетел к нему, — Арс! Но как ты? Почему ты здесь? — Когда нашли мое захоронение, — начал рассказывать он, широко улыбаясь, — Меня как будто что-то потянуло вверх. Я очутился в темном пространстве без дверей и окон, в абсолютной тишине. И вдруг передо мной зажегся огонек, от которого исходило сильное тепло. Я было пошел к нему, мне очень хотелось коснуться пламени. Но потом я увидел тебя, будто сквозь телескоп. Увидел, как ты едешь в поезде, как тянешь билет на вступительном экзамене. И вспомнил твои слова о том, что, возможно, там ничего нет, кроме пустоты... Я подумал, ну что такое еще несколько десятков лет? Особенно, если их можно провести в приятной компании. А ты как считаешь, Антон? Вместо ответа Антон широко раскинул руки и притянул Арсения к себе. Обнимая его, он ощутил под ладонями вполне осязаемое живое тепло.