Арсений, дружелюбное привидение

— Тише, Антон, не кричи, — нахмурившись и нервно покусывая губу, попросил его Арсений, — Мы же все-таки в библиотеке. Сядь, я тебе все объясню. Дождавшись, пока пораженный Антон вернется на место, он шумно вздохнул, опустив голову. — Знаю, в это трудно поверить, но я очень давно нахожусь здесь. К сожалению, это не мой выбор. — Ты ч-что…- не в силах отойти от шока, с запинками сказал Антон, — Типа призрак? — Наверно, можно и так сказать, — невесело усмехнувшись, подтвердил Арсений, — Да, обычно, таких как я, называют именно так. Призрак, привидение, фантом. Можешь выбрать любое название, оно с одинаковым успехом подойдет к моему описанию. Шастун молча таращил глаза на собеседника, лихорадочно соображая. Он обожал фильмы ужасов и передачи про мистику, но сам в паранормальное никогда не верил. Считал это сказками для впечатлительных людей, а свидетелей чуда считал слетевшими с катушек людьми. И вот сейчас перед ним сидит нечто, не подчиняющееся физическим законам мира. Антон опасливо протянул руку вперед, неуверенно глядя на Арсения. Тот, распознав его намерения, кивнул, показывая, что ничего не имеет против. Все еще сомневаясь в своих действиях, Антон несколько раз провел пальцами по лежащей на столешнице ладони Арсения. Как и предполагалось, рука прошла сквозь пустоту. Шастун на всякий случай обернулся, следя за реакцией немногочисленных посетителей, которые были поблизости. Может, он сошел с ума от переутомления? Вдруг кто-то сейчас сидит и наблюдает за парнем, разговаривающим с самим собой за стопкой учебников? Но его опасения не подтвердились: все были заняты делами и не обращали внимание на их стол. Значит, остальные Арсения тоже видят. — Как так получилось? — спросил он, по крупицам возвращая контроль над собой, — Почему ты стал таким? — А сам как думаешь? — снисходительно и беззлобно улыбнулся Арсений, — Так же, как обычно и рассказывают в книгах. Ты ведь наверняка читал про старинные замки и жуткие привидения, да, Антон? Шастун заторможено кивнул, не перебивая собеседника. Видя, что он пока не планирует с криками выбежать из библиотеки, Арсений продолжил: — Это место — мой дом уже несколько столетий. Когда-то давно я был здесь проездом, в те дни вместо библиотеки тут располагалась небольшая гостиница для путешественников. Я несколько лет пробыл на службе и наконец получил маленький отпуск. Конечно, мне хотелось поскорее отправиться домой, повидаться с семьей. Только путь был неблизкий, я ехал почти четыре дня с редкими остановками. Поэтому я решил остановиться тут и переночевать, иначе бы потом пришлось весь день скакать голодным и уставшим. Я привязал лошадь в конюшне, поужинал и заплатил за комнату. Помню, что лег в постель и сразу уснул…— Арсений умолк, принимаясь теребить в пальцах старую обложку книги. На хмурое опечаленное лицо будто бы набежала тень, — А проснулся уже годами позже. Ни людей, ни гостиницы поблизости не оказалось. Я стоял один на пустыре, не понимая, где я, и что произошло. Сначала я посчитал, что сплю, и мне нужно всего-навсего проснуться. Но у меня ничего не вышло, как бы я себя не щипал и не жмурил глаза, — он вздохнул, — С тех пор я нахожусь здесь. Прости, если мой рассказ вышел не таким захватывающим, как хотелось. — Как ты думаешь, почему так произошло? — тихо поинтересовался Антон, переваривая услышанное. — Думаю, среди ночи на меня напали грабители. Или даже хозяева гостиницы, это тоже было не редкостью. И, так как я не успел ничего осознать, я вынужден теперь оставаться здесь. — А ты можешь куда-нибудь выйти? — на смену страху пришло любопытство, которое горело во взгляде Антона лесным пожаром, — В смысле, за пределы библиотеки. — Да, разумеется, — кивнул Арсений, — Правда, недалеко. Буквально на сотню метров я могу отойти, но это — мой предел. Но не все так безнадежно. Иногда я закрываю глаза и путешествую везде, где только захочу. Точнее, телом я остаюсь на месте. Но я могу видеть мир глазами других людей, наблюдать за жизнью с их помощью. Невероятные впечатления, если честно. Каждый раз поражаюсь, как сильно способен измениться мир всего лишь за пару лет. — Офигеть, — выдохнул Антон, разом растеряв остатки словарного запаса. Сегодняшний вечер явно оказался куда более запоминающимся, чем любой параграф по истории, — А как давно ты стал… ну, — он замялся, не зная, как сформулировать, — Ну ты понял. Стал таким, — и он неопределенно повел рукой в воздухе. — Уже пошел четвертый век, — с усмешкой ответил Арсений глядя на то, как челюсть Антона, повинуясь гравитации, начала отвисать вниз. — Так вот откуда у тебя столько знаний обо всем на свете, — забывшись, Антон тихо присвистнул, мгновенно словив осуждающий взгляд Арсения, который прижал указательный палец к губам, — Извини. Но блин, не каждый же день можно услышать, что человек, с которым ты разговариваешь — настоящий призрак. Я такое только по «Рен ТВ» видел, когда брали интервью у всяких контактеров. Но я всегда считал их шизиками и не воспринимал рассказы про всякую мистику всерьез. А тут ты. Самый настоящий, — Антон покачал головой, — Я теперь не усну ночью. Да вообще никогда больше не усну, походу. — Ты драматизируешь, — с мягким смешком ответил Арсений, придвигая к себе книгу и кивая в строну конспектов Антона, — Давай, бери тетрадь. На сегодня со сверхъестественными историями закончим, пора продолжить подготовку. Ты же хочешь успеть выучить все за два месяца? Тогда придется постараться и не отвлекаться на пустяковые беседы. — «Пустяковые беседы», — передразнил его Антон, листая конспекты, — Всего-то меня готовит к экзаменам трехсотлетнее привидение, подумаешь. У любого спроси — у всех же была похожая ситуация. Арсений недовольно поджал губы, с укором глядя на Антона. — Ладно, в прошлый раз мы остановились на восстании декабристов, — он принял более удобную позу, откидываясь на спинку стула, — Готовься внимательно слушать, сейчас дед будет молодость вспоминать. Антон хихикнул и приготовился записывать. Арсений действительно говорил без остановки, и записывать за ним быстро стало трудновыполнимой задачей. Но найти в себе смелость остановить монолог Антон не мог. Уж слишком Арсений увлекся воспоминаниями, делясь собственным мнением и оценками произошедшего. Оказалось, он долгие месяцы наблюдал чужими глазами за разворачивающимися событиями, с горячим интересом запоминая малейшие подробности. — Тогда, на Сенатской площади, я думал, что у меня сердце остановится второй раз, — лепетал Арсений, взмахивая руками. Пару раз он нарушил собственное правило — не шуметь в библиотеке — и повысил голос. Но каждый раз одергивал себя, возвращаясь к прежнему ровному тону. Антон же сидел, будто загипнотизированный. В конце концов, он забыл о своих пометках, полностью захваченный воспоминаниями Арсения. Он и не задумывался, что чувствовали и о чем думали исторические личности из его учебника. Привык считать, что они вели себя как персонажи из старых книжек — скучно и предсказуемо. Но в действительности они оказались такими же живыми людьми, как и он. Неидеальными, вспыльчивыми, мечтательными, иногда ленивыми или даже раздражающими. И от этого простого осознания у Антона сердце замирало сильнее, чем от описания эпичных сражений и пышных балов. — А ты сам когда-нибудь участвовал в каких-нибудь сражениях? — Спросил Антон, когда Арсений прервал рассказ, чтобы перевести дух. — Я ведь упоминал о своей службе, — Арсений пригладил растрепанные волосы, которые выбились из прически в процессе экспрессивного выступления, — Разумеется, мне приходилось участвовать в нескольких. — Какого это? — Нетерпеливо ерзая на стуле, поинтересовался Антон. Его опыт участия в баталиях ограничивался популярными онлайн-играми и стандартными «стрелялками» на смартфоне. — Не настолько увлекательно, как ты себе представляешь, — пояснил Арсений, видя, с каким мечтательным видом слушает Шастун, — На самом деле, героизма здесь мало. Вокруг сплошная суматоха, все кричат, куда-то бегут. А тебе нужно не потеряться во всем этом безумии и отбиваться от ударов противника. А у меня еще и зрение ужасное было, так на поле битвы мне казалось, что я попал в торнадо, и вокруг меня бушует непроглядный вихрь. А однажды, — вспомнив один эпизод из жизни, Арсений засмеялся, — А однажды во время атаки я не заметил, что несусь на перевернутую пушку и навернулся с коня. Метра три пролетел, наверно. — Ну ты даешь, — Антон тоже рассмеялся, — Не повредил себе ничего? — Разве что самооценку, — подмигнул ему Арсений. — Наверно, тогда все-таки жизнь интереснее была, — предположил Антон, покачиваясь на стуле, — Я бы хотел поучаствовать в какой-нибудь битве. Знаешь, чтобы вокруг рота солдат, а я с саблей разношу всех за минуту. И он взмахнул в воздухе невидимым оружием, заставив Арсения широко улыбнуться. — Думаю, все же не стоит. О битвах интереснее читать в книгах, чем лично быть их свидетелем. А тебе стоит размышлять о победе над экзаменами, чем над воображаемыми врагами. Антон разом сник. В последнее время окружающие только и говорили о поступлении и сдаче ЕГЭ, так, что Шастуна уже физически начинало мутить от этого слова. Чем ближе было окончание учебы, тем сильнее он сомневался в своих силах и знаниях. А что, если он не справится? Что, если завалит экзамены и не поступит туда, куда хочет? Мысли о провале мешали ему сконцентрироваться на подготовке и убивали в нем любую мотивацию. Уловив мрачное настроение Антона, Арсений мгновенно переменился в лице. — Прости, я тебя чем-то обидел? — С виноватым видом спросил он, выставив руку вперед и практически накрывая ладонь Антона. — Не, все в порядке, — прогоняя пасмурные мысли, заверил его Антон и слабо хмыкнул, — Ты не виноват, просто я загнался. Боюсь, что провалю экзамены и никогда не смогу уехать отсюда. — Даже не сомневайся, у тебя все получится, — принялся ободрять его Арсений, — Откуда вообще сомнения? У тебя есть голова на плечах, время для подготовки, блестящий учитель… — …и самый скромный во всем мире, — сквозь смех подхватил Антон, заметно расслабившись. Он не знал, как именно, но Арсений всегда мог найти правильные слова, чтобы вселить в него уверенность в своих силах. Посетители в библиотеки стали постепенно расходиться. В какой-то момент в помещении остались только они и библиотекарша, которая занималась сортировкой новых книг. В воздухе растекался запах типографской краски и травы, чей аромат приносил ветер сквозь приоткрытое окно. Антон начал клевать носом и часто тереть слипающиеся глаза. Он и не заметил, насколько сегодняшний день и пережитое потрясение утомили его. А дома его ждали несделанные уроки, на которые уже почти не осталось сил. — Кажется, тебе пора, Антон, — тихо проговорил Арсений с отеческой нежностью в голосе, — Ты уже почти засыпаешь. — Но мы же увидимся еще? — Сбрасывая с себя навалившуюся сонливость, спросил Антон. Почему-то мысль о том, что их встречи прервутся, безумно пугала его, — Только завтра я не смогу, мы с мамой вечером едем к родственникам. Послезавтра, например. — Конечно, когда тебе удобно, — согласился Арсений, — Ты же знаешь, я никуда не исчезну. — Ну а вдруг, — поспешно возразил Антон и тут же спохватился. Слишком сильно в его тоне читался страх, что его оставят. Арсений хитро прищурился, несколько секунд разглядывая его лицо. А потом перегнулся через стол и легко поцеловал Антона в переносицу. Шастун зажмурился: ему показалось, будто к коже на мгновение приложили кусочек льда. Когда Арсений отстранился, мимолетное ощущение пропало вместе с прикосновением. — Ты как в первом классе, — не зная, куда себя деть от смущения, пошутил он, крутя многочисленные кольца, которыми были унизаны его пальцы. Арсений закатил глаза: — В мое время это называли «галантность», умник. Иди давай, пока совсем не стемнело. Антон послушно собрал вещи, напоследок иронично прокомментировав: — А в мое время это называется «слащавость», старик.