Heartbreak warfare/Горе войны

Настал понедельник, а Гарри всё ещё не видел Драко. Он начинал беспокоиться. После того сна, который приснился ему несколько ночей назад... Он боялся думать о том, что могло произойти. Когда он поднялся и пошёл одеваться, он заметил что его чемодан исчез. На столе была записка: Добби отнёс вещи Гарри Поттера обратно в его гостиную. Гарри уставился на записку. Зачем Добби это сделал? Если только.. Гарри выбежал из своей комнаты к Драко. Книг, которые были там прошлой ночью, уже не было, что означало, что с Драко что-то случилось, и он был уверен, что один профессор, в частности, должен был знать об этом. Гарри не был уверен, что он когда-либо бегал так же быстро, как бежал к кабинету Снейпа.

***

Единственное, что Снейп сказал Гарри, это что Драко жив, и переехал обратно в гостиную Слизерина. Он не сказал, была ли это инициатива Дамблдора, либо же самого Драко. Снейп сказал ему дать Драко пространства, ради них обоих. Гарри не понял, что Снейп имел ввиду, но он не собирался слушать профессора. Гарри пошёл в свою старую комнату, и переоделся, дожидаясь возможности поговорить с Драко после одного из их общих уроков, но он отсутствовал на каждом. Гарри не удержался. Ему понадобится намного больше, чем просто избегать уроков, чтобы держать Гарри подальше.

***

Драко провел весь понедельник в постели. Его конечности всё ещё болели, и у него были шрамы, которые, он знал, в конце концов скроет кое-какими заклинаниями. У него просто не было никакой мотивации двигаться. Он чувствовал себя хуже, чем в начале года. Иметь надежду стать счастливым и потерять её, было намного хуже чем не иметь её с самого начала. Он не хотел думать о Гарри, и о том, как он всё это терпел, но ничего не мог с собой поделать. Каждый раз закрывая глаза, он видел перед собой Волдеморта, и единственное что не подпускало его чудовищное лицо ближе, были успокаивающие зелёные глаза Гарри. От этого ему стало только хуже. Это был бесконечный цикл, из которого Драко не мог выбраться. Дверь в комнату Драко приоткрылась, но он не шевельнулся. Полог кровати был закрыт, так что его соседи не могли видеть в каком он состоянии. Правда, когда шторки открылись, он просто разозлился. – Блейз, – Драко перевернулся на бок, – Какую часть фразы я никогда не вылезаю из постели ты не понимаешь? – Ты не можешь остаться здесь навсегда. Люди начнут говорить. Драко перевернулся. – Люди уже говорят. Я не заткну их тем, что встану с кровати. – Драко, я серьёзно. Ты ведёшь себя так, будто тебе только что разбили сердце. – Так и есть. – Да, это действительно фигово, но станет только хуже если ты добавишь масла в огонь. Драко посмотрел на Блейза. – И что делать? – Если ты вернёшься к урокам, начнёшь снова задирать Поттера, и вести себя как раньше, люди сами заткнутся. – Я не смогу с ним снова так обращаться. Он даже не в курсе почему я ушёл. Любое взаимодействие с нами будет подозрительным. – Не волнуйся. Я возьму Поттера на себя. – И что это значит? – Это значит, что я поговорю с ним, и придумаю какое нибудь оправдание.. Гарри покачал головой, и сел на кровати. – Нет. Это должен сделать я. – Но.. – Нет. Я был трусом и избегал его, но он никогда этого не забудет, пока не услышит это от меня. – Драко сделал глубокий вдох, – И чтобы это сработало. Я должен разбить ему сердце.

***

Драко не понадобилось много времени, чтобы найти Гарри. Он ждал за стеной, которая вела к гостиной слизеринав своей мантии-невидимке (без сомнения, ожидая пока кто нибудь войдёт, чтобы суметь зайти). Впрочем, у Драко всё равно случился маленький сердечный приступ, когда он увидел голову Гарри, появившуюся из неоткуда. – Слава Мерлину, это ты, – сказал Гарри, – Нам нужно поговорить. – Да, согласен. Гарри накрыл голову мантией, и они вдвоём пошли в пустой кабинет неподалёку. Гарри снял мантию, и моментально оказался перед Драко, держа его лицо в руках. – Ты в порядке? Это был не тот вопрос, который Драко ожидал услышать. – Что? – Ты ранен? Где тебя поранили на выходных? Сердце Драко забилось чаще. – С чего бы мне быть раненным? – Мне приснился сон, но я никогда не знаю реальны ли мои сны вообще. Драко выдохнул. Хорошо, Гарри не знает наверняка. – Я в порядке. Моя мама просто хотела поговорить со мной об отце, и его повторном рассмотрении в суде. – Слава Мерлину, – Гарри поднес губы к Драко, но он отстранился. – Гарри, я не могу. – Почему? Что случилось? Драко отступил от Гарри, так что его руки оказались по бокам. – Мы знали, что у этого есть срок годности. Гарри напрягся. – Чушь. Что-то произошло. Просто скажи мне. Драко не смог бы сказать ему правду, даже если бы это было идеальным способом держать Гарри подальше навсегда. У него не хватило смелости сказать Гарри, какой он ужасный человек. Он бы предпочёл чтобы Гарри ненавидел его за то, что он не сделал, или не сделал бы. Драко будет не так страдать. – Это не стоит потери друзей, и уважения моих однокурсников. Мне нужно поддерживать репутацию. Гарри замотал головой. – Нет, я знаю.. – Слушай, было приятно иметь возможность спокойно спать на протяжении нескольких недель, и ты отлично целуешься, но я никогда не чувствовал больше, чем это. – Драко потребовалась вся сила воли, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, – Лучше порвать с этим сейчас, пока не случилось ничего серьёзного. – Я не верю тебе. Всё было нормально, потом ты проводишь несколько дней дома, и вдруг расстаешься со мной? Нет, что-то случилось. – Я пытаюсь облегчить тебе жизнь, выплюнул он, – Так что, вытащи свою большую голову из облаков, и слушай. Всё кончено. Гарри сжал челюсти. – Зачем ты это делаешь? – Затем, что так надо. Гарри долго смотрел на Драко, выискивая неуверенность в его глазах. – Я просто не чувствую того, что должен чувствовать к тебе, – по крайней мере, это было правдой, хоть и не в том смысле, в котором поймёт Гарри. Гарри тяжело сглотнул. – Тогда, это всё? – Должно быть, да, – ответил Драко, – Но для виду будет лучше, если мы снова будем публично ненавидеть друг друга. – Тебе не стоит об этом беспокоиться, – огрызнулся Гарри, – Думаю, я смогу с этим справиться. Гарри вышел из комнаты, и только когда Драко был уверен, что Гарри окончательно ушёл, позволил себе расплакаться.