О нас

      Новая эра знаменует собой перемены, приносит сюрпризы и обычные вещи.       Новая эпоха — возможность простить друг друга и начать жить с чистого листа.       Орочимару и Тсунаде друг друга до конца не смогли простить, но дали возможность жить мирно без ссор и драк, как в былые времена. Они часто встречались и ходили по деревне, бывало, и заходили в кафешки или далёкие кабаки и пропускали по паре-тройке бутылочек саке; и поддатыми выходили только под утро.       Ну как, поддатыми — ещё чуть-чуть и Тсунаде точно бы упала и уснула мёртвым сном, и проснётся она, если убьют. Орочимару оставался змеем: заранее выпивал от похмелья лекарство, и наутро, если посмотреть на него, нельзя сказать, что он пьяный; так, спросонья шатался от внезапного пробуждения, несмотря на прошлое шиноби.       И от него слегка разило спиртом.       Когда же Наруто Узумаки как Хокаге вызывал обоих к себе, между ними возникала неловкая пауза, молчание. Но даже так иногда они посматривали друг на друга и дарили теплые искренние улыбки.       Значит, чувства всё же остались.       Им важно было, что они есть друг у друга.       Для них солнце скоро сядет, но взойдёт для других — более молодого поколения, будущего этого мира.        — Это так непривычно, — блаженно протянул Орочимару, смотря в небо.        — Ты о чём? — Тсунаде поравнялась с саннином.       Орочимару чуть улыбнулся.        — Оставлять этот мир молодым, — выдохнул учёный.        — Да, это непросто, — согласилась со словами Орочимару бывшая Хокаге. Она сама задавалась похожим вопросом, когда передавала полномочия Какаши. Постоянно задавалась вопросом, не наворотит ли этот парень дел? Не слишком ли она повременила?       Годы и некоторая рефлексия доказали обратное.       Да и когда Какаши передавал пост Наруто, то женщина невольно сама волновалась, хотя о чём? Бразды правления давно принадлежали не ей, но в памяти парень — тот шумный геннин, который что-то там твердил про мечту Хокаге и о том, что нельзя забывать о заслугах предков.       Но Наруто уже не маленький мальчик, а взрослый, состоявшийся мужчина. У него есть семья, прекрасная жена, двое детей, и оба они унаследовали все прекрасное и не очень в большей степени от отца.       И Сенджу, с одной стороны, далеко было всё равно на этот мир и то, что происходило внутри него; другая сторона медали показывала: мир не стоит около её ног, он стоит у ног многих людей.       Тсунаде и Орочимару — часть большой цепи.       Мир в мире шиноби из мечты превратился в реальность и силами многих людей маленькая деревенька превратилась в мирное и суетливое поселение.       Становилась ли от этого их Вселенная другой? И хоть их планету обволакивала толстая пелена тепла и уюта, а шиноби тем самым становились более изнеженными, у старого поколения всё ещё жива та старая закалка суровых будней со смертями и кровью.       Но это никогда не значило, что обычный человек не имеет право на любовь. И именно сейчас Орочимару и Тсунаде могли довериться этому спокойному времени, чувству умиротворения, ощущению быть любимым.       А следовательно они способны любить. Всех. Друг друга. Себя. Погибших. ***       Мир удивителен в своём понимании, что не раз отмечал Орочимару. Об этом он говорил Тсунаде, когда они устраивались в каком-нибудь заведении. Подвиги молодого поколения, неумелые геннины, которые криво-косо держат оружие и метают их прямо в цель.        — Что ж, им нужно дать время, — закрыла глаза Сенджу.       И это несмотря на то, что она отчасти соглашалась со словами напарника по команде. Впрочем подобное для неё уже неважно, неподвластно.       Мир сталкивается с многими проблемами, и личные ссоры на этом фоне растворяются или сдувается, как пыль с полки. Для себя Орочимару принял то, что рано или поздно людй придётся простить. Придётся прощать и себя, а также работать над собой.       Его всё так же поглощала жажда бессмертия, только он понял, что подобное надо реализовать иначе.       Как говорила народная мудрость дети — цветы жизни.       А ещё они — продолжения рода, жизни предков. Они впитали в себя определённые черты родителей и могут продолжить дело. Если они захотят или они поймут, что надо в дальнейшем разрабатывать иную стратегию.       Даже Мицуки понимает это.       Что касалось Тсунаде — к умиротворению она давно пришла. После того, как закончилась война. Она смогла отпустить и Дана, и Наваки, и всех тех, кто ушёл рано.       Слишком.       Но никого больше это не волновало. Тсунаде и Орочимару уже не шиноби, а всего лишь старики, каждый из которых наслаждается течениями суеты и наблюдает медленный закат своей жизни.       И остаётся лишь просто благодарить ещё один прожитый день…       И любить друг друга так, как они умеют.