Феномен Горга

      Маленький человек затворил деревянную дверь, предварительно погасив фонари в доме. Он огляделся по сторонам. Было уже очень темно, лишь редкие огоньки на столбах вдоль каменистой тропинки освещали стебли невысокой травы под ногами. Мальчик ощупал ладонью потрепанный саккат над головой и вдохнул свежий, ночной воздух полной грудью. Казалось бы, он выполнил все приготовления, чтобы сделать шаг навстречу судьбе. В его памяти уже выветрился десяток имен товарищей и недругов, с которыми довелось разделить свое детство. Он держал в воспоминаниях имена только своего лучшего друга и злейшего врага, потому что решил оставить все остальное, что случилось с ним в этой деревне, дабы очистить сознание для нового вдохновения, для получения ответов на глубинные переживания по дороге в сторону Ли Юэ.       Силуэт в порванных обносках выразительно обошел маленький табурет у уличного столика, протирая пыль с его поверхности указательным пальцем. Что-то неведомое продолжало удерживать дух неспящего человека, не желая его отпускать. Словно, слышался тихий неразборчивый шепот, который будто умолял оставить попытки сопротивляться и принять действительность такой, какая она есть. Персона, которой на вид было четырнадцать лет, резким движением закинула через плечо метатель стрел, ждавший этого часа у ступицы сломанного колеса. Один шаг и… лицо человека болезненно скривилось. Такова была правда, таков этот мир - мир, в котором ты выполнил все условия, диктованные внутренним перфекционистом, но все равно остается то, чему не хватило внимания. Мальчик недовольно нагнулся, доставая из оголенной стопы продолговатую ссадину, которая атаковала его при спуске вниз. Пошел проливной дождь.       Всплыло сильное желание бросить все и вернуться обратно. Это тяготеющее чувство становилось все более невыносимым. Самодельный из прутиков соломы колчан с, наскоро заточенными, палками в качестве стрел задорно бренчал из стороны в сторону, явно желая слететь с намокших плеч. Мальчишка с короткой стрижкой, по всей видимости, еще не понял, с какими трудностями ему предстоит столкнуться совсем скоро. Им двигала та внутренняя сила, которая рвалась через грудь, голову… через все его естество. Это рвение двигало его вниз через цветочные поля, там, где Мисс Бай обронила днем часть собранных зерен пшеницы для перемалывания в мельнице Цинцэ. Усталость и тревога отступали с очередным решительным шагом.       Походная сумка, бережно сшитая старейшиной деревни, бабушкой Жо Синь, тяжелым грузом давила на плечи, впитывая в себя прохладную влагу падающих осадков. Мостик угрожающе покачнулся под ногами смельчака, который все еще оставался достаточно наивным, будучи уверенным в своей решительности и уже переходил на ближайший холмик. Внезапный поток ветра сумел-таки выбить, насаженное на макушке мальчика, убогое подобие головного убора. Однако, он ловким движением руки отстоял право на имущество, сдерживая края соломенной шляпы двумя пальцами. В его глазах зажегся слабый огонек, который разгарался сильнее - огонек ярости. Эта злоба была направлена в никуда или во все сущее разом. Он ненавидел то, что с ним происходит, он ненавидел себя, а именно свое безумное неудержимое желание повлиять на судьбу. И, благодаря именно этой жгучей ненависти, силуэт в промокшем рванье двигался дальше, подходя к основной дороге торговцев, ведущей к Склону Уван.

***

      Каждый из нас - это бесконечно прекрасный космос. А каждый, кто восхваляет свое явление этому миру заслуживает право считаться настоящим достоянием природы. Неизвестно, возможно ли уловить то сущее и всеобъемлющее в глубинах взора существа, поддавшегося заложенной в нем первобытности. Чудо животного мира издало очередной фырк, при помощи широких ноздрей и ожесточенно направило пожелтевшие бивни на выбранную мишень - грузный силуэт, облепленный дранными сумками и готовый развалиться на части. Может ли измениться Вселенная под взором дикого кабана или нет…. Никому неизвестно. Однако, мечущее грязь, бурое создание так и не успело совершить неистовый рывок на цель, как деревянное острие пронзило ее шею, заставив рухнуть наземь. Последний вздох и темные очи божественной твари сомкнулись навсегда, даруя себе право на упокой.

***

      - Осталось еще три – пробормотал Горг, наблюдая, как его самодельная стрела из палки метко вошла в грубую шкуру дикого зверя. Он пересчитал запас снарядов в колчане. Времени для того, чтобы гордиться успехами в борьбе с природой не было, так как кабаны редко забредают ночью близко к главной тропе. Мальчик смекнул, что скотинку могли загнать сюда охотившиеся хиличурлы. Определенно, они будут недовольны тем, что чужак сразил их добычу, вместо того, чтобы дать им возможность насладиться погоней в полной мере.       Промокший путник схватил все свои пожитки и, не рискуя забирать выпущенную стрелу, помчался дальше, минуя возвышения бамбуков. Заметив в темноте своим зорким глазом, как вдали мелькают огоньки на факелах одичавших созданий, еще более безграмотных, чем население Цинцэ, Горг нырнул за валуны вблизи реки, в которую он погрузился по пояс.       Стайка любителей танцев и песен, облаченная в маски из костей и размахивающая топорами, окружила поверженное тело чудо природы с бивнями. Один из визитеров недовольно махнул руками и топнул по земле, выкрикивая ругательства на, невоспринимаемом человеком, языке. Другой же чудик, который держал факел, наклонился к земле и принюхался возле следов, оставленных мальчишкой на мокрой земле минуту назад. Он что-то процокал самому вспыльчивому собрату и все хором вдруг издали торжествующий пронзительный звук. Горг, не знающий хиличурский, интуитивно догадался, что дикари избрали его новой мишенью для охоты, чтобы не расстраиваться из-за сбитого кабана. Существа, имеющие дикий нрав, обладали примитивным сознанием, что позволяло с ними поторговаться, будь у путника что-то по-настоящему ценное для них. Что-то, что позволило бы выкупить свое право на атаку копытной добычи и, самое главное, свою жизнь. Фигура, прячущаяся за камнем, иронично погладила истрепанный саккат, осознавая безвыходность ситуации. Все, что оставалось, так это надежда подкупить туземцев парой яблок, хранящейся в вязной сумке, швы которой уже начали расходиться под водой. С каждым мгновением времени, сердце мальчика все леденело, он практически перестал дышать, чтобы не быть обнаруженным. Он видел, как под водой его обступили водные жители в виде рыбок и мелких беспозвоночных, исследуя неопознанный для себя объект. Сознание становилось мутнее и мутнее, наполняя взор черным шумом. Он никогда еще не испытывал такого панического страха в тот момент, когда один из хиличурлов трется в паре шагов от его укрытия. Деревенщина только сейчас задумался о том, что стоило захватить с собой, помимо ветхого лука, кухонный нож или хотя бы обрубок лезвия из подвала, которым он мог бы обороняться в ближнем бою на сухой конец.       В лучшем случае, следопыты возьмут его в плен и отведут к вождю на усмотрение его утех. По крайней мере, он хотя бы был не девочкой… Ну а в худшем – его лишат жизни на месте и уже тогда все равно отнесут к своим в качестве бонуса к кабаньей туши. Узкой щелкой, почти полностью, затуманенного рассудка заблудшее дитя успело заметить на фоне темной реки бельмо, которое направляло палец в его сторону, прежде чем его разум унесся в небытие от необузданного чувства ужаcа.