Was it a game?

Не стоит пытаться избавиться от воспоминаний. Надо научиться жить с ними

      Я сидела на уроке Фенцио. Его уроки всегда были скучными. Этот не был исключением. Неизвестно, почему, но этот старпёр относился ко мне предвзято. Если я делала что-то не так, а точнее, если ему не нравилось это, то он всегда открыто смеялся надо мной. И что же я ему сделала? Не считая того случая, когда я закрыла ему рот на первом уроке. Но я вполне прилично говорила. И что же ему не понравилось?       Пока он там разглагольствовал на тему Равновесия — я спокойно рисовала каракули в своём блокноте. Ну, для меня это были каракули, а для Мими это были целые произведения искусства. Она рассказывала, что здесь редко появлялись Непризнанные, умеющие вообще что-либо делать. Демоница говорила это обыденно, а я была удивлена.       «Это как вообще? Чтобы прямо ни одного выдающегося Непризнанного, умеющего что-то стоящее? Ну, не считая моей матери. Здесь каждый любил посплетничать, за какие услуги Серафим Ребекка — бывшая смертная — удостоилась такого звания»       На листке бумаги вышел рисунок. На нём были девочка лет пятнадцати и семнадцатилетний парень. Они улыбались друг другу, а в глазах были искры счастья и радости. Я была в недоумении, потому что узнала людей, изображённых на листе. Я и Лукас.       В мою голову невольно начали подбираться воспоминания о дне нашего знакомства…

***

      Я сидела в школьном дворе, пытаясь не зарыдать и не закричать от душевной боли. Мои одноклассники снова напомнили мне, что у меня нет мамы. Им лишь бы поиздеваться над чувствами человека. Что такого, что у меня нет мамы? Неужели это повод, чтобы гнобить человека? Да ещё и ребёнка?       Я всегда была изгоем в своём классе. Подвергалась различным унижениям. Сначала всё было более-менее безобидно: подколы от одноклассников, кнопки на стуле, распространение сплетен и слухов. Но чем старше они становились, тем изощрённее всё становилось. Пошли обзывательства, порча моих вещей, унижения после уроков при других учениках. Я и это терпела до того момента, когда в артиллерию вошло физическое насилие. Тогда я пришла домой, и мой отец увидел синяк на моей скуле. Мне пришлось рассказать ему, а он пришёл тогда в школу жаловаться директору. В общем, ученики были наказаны.       На этом всё закончилось? А вот и нет, всё стало хуже. Как-то раз я шла из школы и на меня напали пятеро одноклассников. Я кричала и просила прекратить, но они не останавливались, а начинали ещё сильнее избивать меня. Конечно, я пыталась отбиваться, но пятеро на одну — это уже говорило о моих попытках. Как результат: они оставили меня лежащей на дороге. Так появился мой шрам на левом предплечье. Было множество ссадин и кровоподтёков. Чтобы отец не увидел их, я позвонила ему и сказала, что переночую у подруги. Он был рад, что я нашла себе подругу. Ох, отец, знал бы ты правду. Тогда я ночевала в каком-то заброшенном доме. Было не очень, но что я могла сделать? Я просила бога прекратить эти мучения, но знала, что он не услышит меня. А я надеялась. Отцу в итоге сказала, что упала с велосипеда, когда каталась с подругой. Он мне поверил.       Вот и сейчас я сидела, пытаясь успокоиться. Тема с мамой была для меня очень болезненной. Поэтому я, как трусиха, убежала. Я продолжала терпеть эти мучения до сих пор. Как же хотелось заснуть и никогда не просыпаться.       Услышав шаги позади себя, я сразу поняла, кто это. Билл со своей компанией. Именно они и избивали меня в тот день. После того дня они не делали этого, хотя всячески пытались, но им всё время что-то мешало. А я боялась, что сейчас они изобьют меня снова. Ведь уроки давно закончились и в школьном дворе, кроме нас, никого не было.       — Так-так-так. Смотрите, кто здесь. Трусиха, ты так бежала, но всё равно попала к нам, как бедная овечка в лапы кровожадных волков, — язвительно ухмыльнулся Билл. Не нравилось мне это всё…       Я молчала, так как не хотела нарываться. Мне было страшно. Мало ли, что им на ум придёт. Страх — вот что я ощущала в школе каждый день. Подростки бывали очень жестокими. Они могут не замечать, что причиняют кому-то боль. Мои же одноклассники замечали и это приносило им колоссальное удовольствие.       — Чего молчишь? Язык проглотила? — он грубо взял меня за подбородок и поднял его, чтобы я смотрела ему прямо в глаза. — Такое невинное личико даже портить тумаками не хочется. Но знаю, как можно убрать эту невинность другими методами, — нет, только не это. Я уже поняла, что он хотел сделать. Страх в моих глазах усилился и я видела, как Билл упивался им, будто это придавало ему сил.       — Пожалуйста, не надо, — отчаянно и еле слышно прошептала я, но так, чтобы они отчётливо услышали.       — Не бойся, тебе понравится, — другие из его компании подошли ко мне, сразу схватили за руки и начали спускать мои штаны. Я отчаянно пыталась вырваться, но они сильнее меня, отчего дали мне сильную оплеуху, которая на пару секунд оглушила меня. Они изорвали мою футболку так, что от неё осталось только тряпьё. Мне было очень страшно. — Слушай, а, может, начать сразу с двойного проникновения, а? Как тебе такое? — он хищно посмотрел на своего друга и тот охотно кивнул.       Они начали снимать моё бельё и лапать своими грязными руками мою грудь. Да так сильно, что у меня вырвался крик боли, а им это приносило лишь удовольствие. Как же было больно и страшно. Я готова была терпеть избиение, но не это. Моя нога была свободна, поэтому я со всей силы ударила ею в пах Билла. Парни сзади меня остолбенели, а я на мгновение вырвалась и сразу попыталась убежать. Но из-за слабости в ногах не успела сделать и шагу, как меня схватили за руку и припечатали тело к земле. Сильный удар по губе и я почувствовала, как с неё начала стекать вязкая и тёплая жидкость. Кровь. Видимо, он разбил мне губу.       — Тварь, я хотел по-хорошему, но ты провоцируешь меня на грубость! Будет больно.       Хотелось истерически смеяться.       «По-хорошему?! То есть изнасилование для тебя — это по-хорошему?! И я спровоцировала?»       . А эти уроды — настоящие твари. Я услышала лязг ремня и начала понимать, что это конец…       Но вот и пропали руки, заламывающие меня, и я услышала звуки ударов. Я рухнула на колени, ободрав их до крови, и всхлипнула. Глаза были закрыты — у меня не было сил даже открыть их. Я слышала только удары и многочисленные маты. Через какое-то время был слышен только звук бега, вот только мне легче не стало.       До меня кто-то дотронулся, а я вздрогнула, жмуря глаза и прикусывая разбитую губу. Прикосновения тех ублюдков ещё надолго останутся в моей памяти. Я попыталась открыть глаза и у меня это получилось. Передо мной на коленях сидели двое парней. Я видела их пару раз, они были из старших классов. Один был брюнетом с глазами цвета горького шоколада. А другой: русоволосый с небесно-голубыми глазами.       — Эй, не бойся, мы не причиним тебе вреда, больше никто не причинит, — мило улыбнулся мне русоволосый, а у меня не было сил улыбнуться ему в ответ. Хоть он и выглядел безобидным, но мне всё равно было страшно.       Брюнет снял с себя толстовку, протянув её мне. Я приняла её и дрожащими руками надела на себя. Руки тряслись так сильно, будто у меня начался приступ эпилепсии. До чего дошло моё терпение к издевательствам. Больше я не дам обидеть себя. Обещаю. Когда я уже полностью была в одежде, ко мне в голову пришла мысль, от которой я ещё больше задрожала.       «Меня пытались изнасиловать».       — Тебя как зовут? — прервал тишину русоволосый.       — Вики…       — Меня зовут Лукас, — показал на себя парень. — А он Калеб, — кивнул уже в сторону брюнета.       — И давно ты такое терпишь? — раздался басистый и с хрипотцой голос брюнета. По этому голосу подумала бы, что ему лет двадцать.       — Именно травлю ещё с первого класса, избиение было один раз. А попытка изнасилования была только что, — голос дрогнул, и я всхлипнула. Парни посмотрели на меня с сожалением и сочувствием.       «Спасибо, что не с жалостью. Ненавижу, когда меня жалеют»       — Вот что, давай так: мы сходим в кафе и ты нам всё расскажешь, а дальше уже будем решать, идёт? — недолго поразмыслив, я кивнула, и мы ушли из того несчастного двора. Кто же знал, что с этого момента эти двое станут для меня самыми близкими людьми.

***

      Из пучины воспоминаний меня вывел звук открывающейся двери. Обернувшись туда, я моментально обомлела. В проходе стоял Ади в одном белье. Я уже и забыла о нашем споре и о том, что он проиграл в нём. Мы с Мими пытались не засмеяться, потому что мы-то знали, что будет дальше.       В кабинете стояла гробовая тишина. Слышно было только, как злобно дышал Фенцио. Сейчас будет весело.       — Ангел Фенцио, мне рассказывали, что у вас проблемы с половой жизнью, а у меня как раз проблемы с вашим предметом. Если я с вами пересплю, вы поставите мне зачёт? Услуга за услугу, — ну всё, мы не выдержали и засмеялись так громко, что, кажется, сейчас всем заложит уши. Наш смех поддержали остальные, даже Дино засмеялся.       Я посмотрела на Фенцио, а он стоял весь красный. Казалось, что сейчас бы из его ушей пошёл пар. Разозлили дедульку мы знатно. Пора бы уже начинать читать молитву.       — ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! — его крик оглушил меня на пару секунд, как и весь класс. — Ади, тебе наказание в библиотеке вместе с Уокер.       «Так, стоп. А я тут каким боком оказалась? Вот говорила же, что он относится ко мне предвзято. Так ещё и наказывает меня»       Я недоуменно посмотрела на Фенцио с нарастающей злостью, а он хищно улыбнулся.       — А она тут при чём? Я ведь один это сделал, — героически пытался защитить меня Ади. Видимо, ему тоже не нравилось, что наказывают ещё и меня.       — А при том, что если бы вы не поспорили вчера — ничего бы не было.       «А откуда он знает о споре? Мне уже это не нравится. Да и сам Фенцио мне не нравится, что уж скрывать»       — У Фенцио способность считывания воспоминаний; видимо, Ади забыл о ней и запамятовал заблокировать разум, — шепнула мне Мими, пока я пыталась не нарваться на учителя. Мало того, что наказывал, так ещё и читал воспоминания бессмертных. Наглость и бестактность — вот его главные черты характера.       — Ангел Фенцио, в другом случае, вместо Ади, была бы я. Конечно, я всё понимаю, но вы не в моём вкусе, — довольно улыбнулась я, наблюдая за злостью учителя. От былого оскала не осталось и следа. Остались только нарастающая злость и гнев. Видимо, я перешла черту.       В классе раздались смешки и я почувствовала, как мой затылок прожигали взглядом. Тут даже оборачиваться не надо было, чтобы понять, кто это. Я хоть и не видела, но мне казалось, что алоглазый Демон уже прожёг во мне дыру. Я повернулась к нему, и мы сразу столкнулись взглядами. Голубой и алый. В его взгляде промелькнули уважение и одобрение, а сам Демон подмигнул мне. Я фыркнула и отвернулась от него, тем самым встречаясь со злющим взглядом учителя. На счёт один… два…       — УОКЕР, ЕЩЁ РАЗ ТАКАЯ ВЫХОДКА И БУДЕШЬ ИСКЛЮЧЕНА ИЗ ШКОЛЫ! — три…       Ангел ещё какое-то время орал на меня, на что я демонстративно смотрела на свои ногти, не слушая его. Успокоившись, учитель уже хотел что-то сказать, но прозвенел звонок. Мы пулей вылетели из класса.       Переглянувшись с Ади, мы засмеялись как психи. Хотя почему «как»? В принципе, так и было. Мы держались за свои животы и отчаянно пытались успокоиться. На нас поглядывали как на неуравновешенных. Но мне было наплевать на то, что они думают. Я скрывала на публике боль и грусть, а радость никогда. Пускай увидят, что я счастлива.

***

      Следующий урок был у Геральда. Считывание и распознавание энергии. Я ждала этого занятия больше всего. Мне было интересно, какая энергия у моих друзей и у меня. Много раз спрашивала их об энергии, но они отнекивались, аргументируя тем, что я всё узнаю на уроке. Занятие, кстати, проходило в саду. Давно я там не была, так что предвкушение было на высоте.       Мы прибыли к месту назначения, а впечатления от сада остались прежними. Только Сэми знал о моём втором месте, где я любила проводить свободное время. Я часто с ним гуляла. Это было приятное времяпровождение. Мы могли забыть о своих проблемах и просто общаться друг с другом.       До урока оставалось несколько минут, от чего я в нетерпении чуть ли не подпрыгивала. А я говорила, что терпение не относится ко мне. Не учитывая школьную жизнь. Дино, стоявший рядом со мной, ободряюще взял мою ладонь в свою. Я мило улыбнулась ему и заметила вдалеке горящие адским пламенем глаза, пристально наблюдавшие за нашим соприкосновением рук.       «Буду не собой, если не пошучу, что считаю, что Люцифер ревнует Дино»       От этого я рассмеялась, а Ангел недоуменно посмотрел на меня. Я отмахнулась рукой, как бы говоря, что всё нормально. А горящие глаза уже были привычного цвета. Весело, однако.       — Итак, начнём наш урок. Для Ангелов и Демонов считывание энергии — это привычное дело. Для Непризнанных же это всё в новинку. Поэтому, Ангелы и Демоны, подходите к Непризнанным и покажите им, как считывать энергию, — Геральд говорил это с каким-то ликованием, будто он сейчас будет смотреть передачу, которую давно не видел.       Первым на моей очереди был Дино, так как он находился рядом со мной. Ангел дотронулся до низа моего живота, а я почувствовала, как что-то сильное, большое и светлое озаряет меня.       — Это и есть энергия. У каждого она своя, как отпечаток пальца, — убрал он руку. — Теперь попробуй то же самое и со мной. Можешь даже обнять.       Я раскрыла свои руки для объятий, на что Дино охотно ответил. Сначала почувствовала тепло, но это было простое тепло мужского тела. Пока не стало вырисовываться нечто другое, какой-то сильный потенциал и стержень. Затем мои глаза ослепила на несколько секунд светлая вспышка. Энергия Ангела была небесно-голубой, как чистое небо без единой тени. Веяло лавандой, ванилью и мятным ветром. На языке чувствовался вкус белого зефира. От этого приятного сочетания у меня невольно появилась улыбка. Ангел был силён, бесспорно. Он отращивал и тренировал эту энергию многие годы. И это было не зря.       — Дино, а какая у меня энергия? — невинно похлопала я глазками, а Дино начал смеяться.       — Твоя энергия тёмно-синяя, как цвет твоих крыльев. Веет пионами, корицей и терпким кофе. А на языке чувствуется вкус спелой вишни чуть с кислинкой, — ого, вот это у меня целый комплект всего, чего я люблю. — Если будешь много тренироваться, тогда ты станешь сильнее, хотя твоя энергия и так уже показывает тебя достаточно сильной. Но бесконечность — не предел.       Я поблагодарила его и передо мной уже стоял Ади. Он дурачился и не давал спокойно считать его. Я злилась и уже хотела кричать на него, но он резко стал серьёзным и позволил считывать энергию. Она была ядовито-зелёного цвета с жёлтым проблеском. Веяло апельсином, базиликом и кедром, а на языке чувствовался вкус сладкого киви. Ади был силён, но не так, как Дино. Вполне логично, если учитывать, что Дино и Люцифер — лучшие ученики.       Ади отошёл от меня, перед этим послав мне воздушный поцелуй. Порой он вёл себя как клоун, но мне это нравилось. С ним я чувствовала себя в своей тарелке и не боялась показывать эмоции.       Уже хотела найти Сэми или Мими, как вдруг передо мной будто из-под земли появилась тень. Я подняла голову, встречаясь с самодовольной ухмылкой и алыми рубинами.       «Ну да, думала, что не пересечётесь на уроке? Пх, смешно»       Люцифер протянул обе руки, взял меня за талию и немного грубо притянул к себе. Он даже не смотрел на меня, а полностью был сосредоточен на моей энергии. Я фыркнула и начала считывать его энергию. Сила, которую я не ожидала почувствовать, вдруг наполнила всё моё тело и будто бы чуть не разорвала его. Демон был очень силён, и Люцифер знал об этом и не кичился силой. Энергия была тёмной, мрачной, как ночь. Чувствовались запахи кардамона, сигарет и дорогого виски.       «Как я поняла, что виски дорогой? Потому что я знаю все виды виски и этот точно был из дорогих. Вкус горького шоколада с перцем»       — Непризнанная, а ты ещё не такая безнадёжная, какой кажешься.       Я так заострила своё внимание на его энергии, что сразу даже не услышала, что он сказал. Начала злиться. Снова мы вернулись к издёвкам и оскорблениям. Эмоциональные качели уже, как смысл жизни. В мыслях я послала его и наговорила столько матов, что моя мать бы ужаснулась. А в реальности лишь снисходительно улыбнулась ему, но эта улыбка больше походила на оскал, который орал ему в лицо, что ещё хоть слово и я ему врежу.       Раздались хлопки рядом с нами, и мы стремительно отпрянули друг от друга, будто бы нас застали за чем-то постыдным. Я повернулась к нарушителю нашей «идиллии». Это был высокий брюнет, по всей видимости, Демон с янтарными глазами. Мочка уха была проколота и в ней была видна серебряная серьга. Синяя рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц, тёмные джинсы и туфли, похоже, фирмы Prada. Его крылья были сами по себе тёмные, как смоль, но внизу переходили в алый цвет. Создавался некий градиент на них. На их концах было около четырёх рожек.       — Люци, давно не виделись, дружище. Так давно тебя не видел, что начал вспоминать. А что за очаровательная мисс рядом с тобой?       «Он только что назвал его Люци? По взгляду Люцифера вижу, что ему определённо не нравится это обращение. Буду знать и издеваться над ним. Чисто по-дружески»       — Здравствуй, Ал, — сделал акцент на последнем слове алоглазый, а я увидела, что Демона напротив меня раздражало такое обращение к себе. — Надеюсь, когда вспоминал меня, то твои ручонки не были на уровне своей ширинки.       «Блять, они серьёзно хотят пообсуждать это рядом со мной? Я, конечно, не против, но точно не сейчас. Что ж, надо исправлять ситуацию, а то ещё много интересного услышу»       — Я Виктория Уокер, — сделала я шуточный реверанс, а Демон с удивлением посмотрел на меня.       — Дочь Серафима Ребекки?       — Да, к счастью или к сожалению — как вам угодно. А каково ваше имя?       — Давай на «ты», не люблю всю эту официозность, — сделал недовольную мину русоволосый, а я кивнула. — Я Ваалвериф, но для друзей Ваал.       — Вы… Ты Демон обмана и лжи? — решила спросить я, потому что было интересно узнать об этом Демоне. Слышала как-то о нём на уроке, но ничего толкового о нём не рассказали.       — Верно. Однако есть ирония в том, что я хоть и являюсь Демоном обмана и лжи, но никогда не лгу, — ого, а вот это было реально неожиданно. Сама я ненавидела ложь, особенно от близких людей. После знакомства с Лукасом я перестала лгать. Скрывать могла до какого-то момента, но не врать. — Вот, например, я не буду тебя обманывать, что ты очень красивая девушка.       Я покраснела и смущённо отвела взгляд. Это не было лестью — это был факт, отчего мне стало приятно.       — Может, хватит болтать? У нас ещё занятие идёт, — я уже забыла, что здесь есть Люцифер, отчего вздрогнула. Ну вот, как обычно. Идиллия прервана.       — Зануда ты, Люцифер. Раньше таким не был, вот помню, как в первый раз пошли с тобой в клуб. Напились, вот только я был в адеквате, а ты всё хотел танцевать. От танцпола еле тебя оттащил, а потом ты блевал всю ночь.       «Помогите, я сейчас попаду в истерику, вот только моего настроя не разделял Люцифер. Злится. Ох, как злится. Его глаза будто сейчас испепелят Ваала»       — Не спорю, что набухался тогда. Но в следующие разы как раз я был в адеквате, а ты приставал к противоположному полу и чуть ли не залезал ко мне в штаны, — а вот теперь настала очередь Ваала злиться. Они испепеляли друг друга глазами.       «Как дети»       Я не выдержала и начала смеяться. Не могла остановиться вообще. Смеялась не только из-за их диалога, но и из-за того, что вспомнила Калеба и Лукаса. Они также вечно спорили и ссорились, а в итоге в спорах выигрывала я и их ссоры так же решала я. Ностальгия нахлынула на меня. Мне не было грустно, судя по моему хохоту, наоборот: казалось, будто я счастлива сейчас.       Люцифер и Ваал повернулись ко мне и, казалось, обомлели.       — Простите, просто вы напомнили мне моих друзей из прошлой жизни. Ностальгия нахлынула, — я вытерла выступившие слёзы из-за неконтролируемого хохота. А парни будто только сейчас очнулись и одновременно потрясли головой. Я вопросительно посмотрела на них, ожидая ответа на свой немой вопрос.       — Прости, просто у тебя очень красивый смех; смейся почаще, — уже второй раз вызвал во мне смущение и румянец на щеках Ваал. А Люцифер, подтвердив его слова, кивнул, отчего румянец стал ещё больше. — Смущаешься как десятилетняя школьница.       — А кто знает, может, мне втайне десять и я мечтаю о принце на белом коне.       — Фу, педофилией я заниматься не хочу.       — А кто сказал, что я тебе вообще дам? — невинно хлопнула ресницами.       — Ну, тогда вот тебе принц, — показал Ваал на Люцифера. — Только Ада, а белые кони в аду не водятся.       — Мне кажется, ты отлично впишешься в эту роль, — буднично высказался Люцифер, обращаясь к Ваалу, а я пыталась не засмеяться снова. — Но конюшню пускай тебе Непризнанная подбирает, в этом деле она лучше справится, — а вот теперь мне захотелось врезать ему.       Я уже собиралась сказать, что принцу Ада больше подойдёт роль индюка, но позади нас раздались шаги. К нам шёл Геральд и вид у него был встревоженный. Впервые я увидела, чтобы Демон был таким взволнованным. А так как он направлялся в нашу сторону, то мне становилось хуже.       Он жестом головы показал подойти мне к нему, и я покорно подошла. Я и покорно? Да, сама в шоке.       — Виктория, совет принял решение, что Непризнанные завтра отправятся на задание на Землю. Поэтому, — он положил в мою руку конверт, — вот твоё задание, здесь всё написано. В девять утра ты должна будешь стоять у водоворота, удачи.       Он ушёл, а я стояла, не шелохнувшись. Задание… На Землю… Эти слова бились кувалдой по моей голове. Я одновременно была рада и встревожена. Увижу отца и успокоюсь, когда узнаю, как он. Но в то же время думала: а вдруг я его не увижу? Вдруг мой отец переехал, потому что он больше не мог оставаться в месте, наполненном воспоминаниями обо мне? Тогда я не смогу его увидеть? А если он?..       «Нет. Этого точно не будет»       — С тобой всё в порядке? — взволнованно спросил у меня Ваал. Я кивнула и попрощалась с ними, попутно идя в свою комнату.       Когда уже была в ней, вспомнила о конверте в моей руке. Дрожащими руками раскрыла его и взяла листок бумаги в руки. Задание было лёгкое. Парень стоял перед выбором: или сделать предложение девушке, или же бросить её и уехать. Ангельская сторона — жениться, демоническая — бросить. Так как я шла по демонической стороне, то выбор был очевиден. Но почему тогда Геральд был так встревожен?       На следующей строке было написано имя смертного. Теперь я поняла, в чём была загвоздка…       Увидев имя, я обомлела. Конверт с листом выпал у меня из рук, а сама я грохнулась на колени посреди своей комнаты и беззвучно закричала. Беззвучный крик — самый громкий. Слёзы градом выходили из моих глаз. Я дрожала и мне хотелось оглушительно и громко закричать, чтобы эта боль во мне прекратилась. Но всегда будет громче тишина.       Я так хотела выплеснуть эту боль, что начала крушить всё вокруг. Вазы, статуэтки, украшения полетели прямо на пол, разбившись на многочисленные осколки. Била стены так сильно, что оставались трещины на них, а на моих костяшках пальцев кровь. Посмотрела в зеркало, а в отражении была я с горящими синим пламенем глазами. Я испугалась и ударила по зеркалу. Осколки полетели в разные стороны; не знаю, как они не попали в меня, но мне было всё равно.       «Заберите эту боль, я не могу так больше. За что вы так со мной?!»       Я прислонилась к стене и медленно сползла по ней. Подобрала коленки к себе и пальцами больно вцепилась в свои волосы, будто пыталась вырвать их. Боль — вот, что я сейчас ощущала.       Рядом со мной лежал тот злополучный лист. От моего лишь одного взгляда он начал сгорать синим пламенем. Или это моя проявившаяся способность, или же это письмо должно было сгореть, но последнему я не верила. Заворожённо смотрела на танцующие синие языки пламени, сжигающие лист. Казалось, что если поднести ладонь к огню, он от тебя и живого места не оставит. Но огонь не был для меня горячим. Наоборот, он был холодным, как лёд. Как моя душа. Последней надписью, что сгорела вместе с листом, было имя смертного.

Лукас Хилл