Was it a game?

Воспоминание о пережитом счастье — уже не счастье, воспоминание о пережитой боли — это все еще боль

Джордж Гордон Байрон

      Бессмертные разошлись буквально за пару минут. Всем не были очень интересны результаты первого этапа, им больше нравились сами мордобои. Для них это всё — шоу и развлечение. Для меня же это всё сплошной цирк. Чувствовала себя животным, которого день изо дня показывают всем вокруг. А мне даже не платят за это и не кормят. Нонсенс.       Но больше всего меня сейчас волновало нахождение моего фамильяра. Вроде бы телепортировались все вместе, но его поблизости не было. Может, существовало какое-то заклинание, чтобы призвать его?       — Данте!       Сколько бы я его не звала — всё бестолку. Он не появлялся. Уже отчаявшись, я хотела уйти, но тут услышала чей-то бег позади себя.       Не успела и обернуться, как на меня запрыгнуло какое-то существо, повалив на землю. Уже хотела ударить, но, узнав своего четвероногого, успокоилась.       — Ты успел меня напугать!       Данте тем временем начал меня облизывать, где только можно. Пыталась его легонько скинуть с себя, но весил он немало. Но потом, меня это так развеселило, что я начала смеяться. Мой звонкий смех распространился по всему полю, а я не могла прекратить. То ли истеричка во мне проснулась, то ли я просто сошла с ума — не знала.       — А я-то думаю, кто так смеётся на всю округу? Так и знал, что ты.       «Ну конечно. Кто же мог нарушить моё веселье одним своим появлением? Сын Сатаны»       Данте же вообще ничего не напрягало. А вот, своим дальнейшим действием он поразил меня наповал.       Мой фамильяр легко спрыгнул с меня и уже со всей скорости побежал прямо на алоглазого. Он, конечно, Люцифера не повалил, как меня, но прыгал вокруг него, весело виляя хвостом. Видимо, ему понравился Сын Сатаны, но вот чем и как?       А самому же Демону было, как мне показалось, смешно. Он даже не смотрел на Данте, а на меня, пока я с разинутым ртом пыталась осмыслить поведение своего фамильяра.       — Это как понимать?       — То, что твой фамильяр испытывает ко мне симпатию, — Демон усмехнулся в своей манере и начал гладить Данте.       «Вот это наглость!»       — Хм, странно. Думала, что фамильяры похожи на своих хозяев, а тут что-то не так.       — Всё верно. Просто ты ни как не можешь принять тот факт, что я тебе нравлюсь, — искры озорства так и сверкали в глазах Люцифера, а я же испытывала лишь злость и гнев.       — Что?! Ты?! Мне?! — я держалась из последних сил, чтобы не перейти на более громкие возмущения.       — Я. Тебе.       — Пх, интересно чем?       — Своей неотразимой красотой.       Из-за этих слов я начала смеяться как ненормальная.       «Красотой? У него самооценка и самомнение просто выше Эйфелевой башни»       — Красота тела может привлечь, но лишь красота души может удержать, — произнеся эти слова, я заметила, как Люцифер нахмурился и, словно, о чём-то задумался. Видимо, над моими словами.       Затянулась тишина, но она быстро прервалась мной, так как у меня возникли вопросы.       — У меня два вопроса. Первый — есть ли у других фамильяры и где они? Второй — видел ли ты, что происходило со мной в лабиринте?       На все вопросы Люцифер никак не отреагировал. Ну, почти. На второй вопрос он, казалось бы, незаметно сжал кулаки так, что побелели костяшки.       — Есть. Они обычно приходят, когда хозяину что-то нужно или он в беде. Но часто фамильяр может просто так прийти.       По моим глазам, выдающим следующий вопрос, Люцифер сразу всё понял.       — Да, у меня есть фамильяр, но показывать его не буду.       — Больно надо, — а ведь мне действительно хотелось увидеть его фамильяра. Если у меня был белый волк, то какой же у него?       Фыркнула и развернулась в противоположную сторону от Люцифера, тем самым, показав, что обиделась на него. Корчил из себя такого важного. Хотя, на самом деле так и было. Люцифер — сын Сатаны. Чуть ли не самый сильный Демон, а может, так и было. И тут он возится с какой-то Непризнанной, которая всё время предъявляет права. А есть ли они у меня?       Но тут я вспомнила, что задала Люциферу ещё один вопрос и уже развернулась к нему обратно. Однако увидела перед собой только своего фамильяра, а от Демона и след простыл.       «Вот же гад, специально меня заинтересовал в другом вопросе, чтобы позже свалить. Какой же он...»       — Уокер.       Не успев покрыть Люцифера всеми возможными и ни слишком красочными эпитетами, раздался голос Геральда позади меня. В его интонации не было раздражения или злости, наоборот, лишь спокойствие и какая-то усталость. Вот и славно, потому что Геральд в злости пострашнее Фенцио в спокойном состоянии. А если второй в злости...       — Поздравляю с фамильяром, Непризнанные давненько не получали их.       — Спасибо, рада рушить устои бессмертных.       — Всё ещё не числишь себя к нам?       А вот это мне было стыдно признавать. Я уже чуть больше месяца здесь, но так и до сих пор не привыкла. Нет, я не числю себя к людям уже, но и к существам нового мира тоже. Я была где-то посередине. Что-то между ними, но непонятно кем.       Может так и называются Непризнанные? Хотя бессмертные так не считают. Мне казалось, что я просто не достойна этих миров.       — Я вижу по твоим глазам, что попал в самую точку. Но, Виктория, не нужно думать, что ты не достойна этого мира. Скорее уж этот мир не достоин тебя.       Геральд считался самым проницательным учителем. И слухи впервые не подводят.       — Я услышала вас. Геральд, а что делать с оружием? — показала на свои ножны, где до сих пор были кинжал и меч.       — Оставь себе. Тебе ещё пригодится.       Геральд развернулся в другую сторону и уже начал уходить. Оставался один поворот, и он бы ушёл, но остановился из-за моего последующего вопроса.       — Геральд, а...       — Видел. Он видел и наблюдал за тобой, Виктория. Но я тебе этого не говорил, — и он ушёл, а я не смогла сдержать глупой улыбки, которая чуть ли доставала до моих ушей.       Люцифер смотрел за мной, когда я была в лабиринте.

***

      Спалось ли мне? Конечно же, нет. В мою голову роем пролетали различные мысли, которые никак не хотели уходить. Конечно, я могла бы уйти сейчас на свою любимую крышу, но обещала Мими, что никуда не буду ходить ночью одна.       Кстати, о дьяволице. Сейчас она спала как убитая. А всё потому, что она наблюдала за мной тоже. Несколько раз она хотела найти Витмора и убить его, пару раз хотела искалечить его и столько же раз думала, где его можно закопать, чтобы никто не нашёл. Ади охотно тогда поддержал её, и они уже тогда собрались идти, но мы с Сэми остановили их.       Поэтому сейчас в нашей с Мими комнате сопела наша компания тоже. Ади с Сэми на уютном диванчике, а дьяволица на своей кровати. Рыжеволосый хотел было притащить ящик глифта, на что я его охотно поддержала, но Мими категорически запретила пить нам сейчас. Ади конечно пытался, но, получив пару подзатыльников, успокоился. А я даже пытаться не решилась, потому что испытывать Мими, ой, как не хотелось.       Немного всё обдумав, я решилась разбудить Сэми, чтобы вместе с ним пойти на крышу. Встать так, чтобы пол не заскрипел, было очень проблематично и сложно, но я смогла.       На цыпочках подойдя к Ангелу, я начала легонько тормошить его за плечо.       — Сэми... — прошептала совсем тихо, но так, чтобы услышал Сэми, и он это сделал.       Открыв спросонья глаза, он с лёгким прищуром начал рассматривать меня, видимо, не мог понять кто перед ним. Но, увидев меня, Ангел улыбнулся своей самой милой улыбкой.       — Ты хочешь выйти на крышу? — я кивнула, а Ангел встал, поправив одежду, и жестом головы показал на окно.       «Ну да, если бы мы выходили через дверь, которая вечно скрипит, то нас бы уже заметили и застукали с поличным»       Какая удача, что Мими на ночь открывает окно, чтобы проветрить комнату. Вот и сейчас, мы перелезли через окно, и за пару взмахов крыльев оказались на крыше.       Мы присели на самый её край, при этом свесив ноги вниз. Ангел смотрел вниз, я же рассматривала сумеречное небо.       На нём было мало звёзд сегодня, да и луна светила тускло. Иногда мне казалось, что небо зависело от моего настроения. Когда мне было грустно, то оно было каким-то тусклым, а когда мне было весело, то яркие звёзды освещали весь небосвод. Что же чувствовала я сейчас? Ничего. Какую-то пустоту внутри себя.       Тем временем Сэми просто смотрел вниз. Он был в своих мыслях, так же как и я, но его что-то беспокоило. Это было видно по его взгляду и нервному покусыванию губ.       — Сэми, тебя что-то беспокоит?       От моего голоса Ангел вздрогнул, будто забыл, что здесь кто-то есть. Он увёл взгляд в другую сторону, что-то обдумывая. Мне было беспокойно за него, я знала, что в последнее время его что-то мучает, но что?       Ангел, видимо, подумав, обернулся ко мне, и я заметила какое-то отчаяние в его взгляде.       — Мне снятся сны. Страшные сны. Это видения...       — И какие же? — с тревогой спросила его, и не зря, ведь его следующий ответ выбил меня из колеи.       — Смерть. Мне снилась гибель бессмертного, но я не мог понять какого. Всё было размыто, но точно видел чью-то гибель.       Я прикрыла губы ладонями, чтобы не ахнуть.       «Смерть. Смерть бессмертного»       — Это значит...       — Да, кто-то в ближайшее время погибнет. И сейчас, когда эти соревнования, я очень переживаю за тебя.       Мои мысли теперь ещё больше спутались в один огромный клубок и никак не хотели выпутываться из него.       — Я понимаю твои опасения, но не лучше сказать об этом учителям?       — Учителя, — Ангел как-то горестно усмехнулся и вновь вернул взгляд вниз. — Я им много раз говорил про свои сны, но они отнекивались и в итоге не слушали меня. Это бесполезно.       — Но нельзя же оставить всё так!       — Ничего не сделаешь, Вики. Как я не пытался предотвратить это всё, как итог, всё свершалось. Судьба, здесь ничего не сделаешь.       Судьба. Ненавидела это слово. Я никогда не верила в неё. Всю жизнь считала, что всё произошедшее — итоги наших действий. Думала, что только мы в ответе за свои действия. Но, умерев и очутившись здесь, мои идеологические взгляды начали меняться. А изменения в жизни я никогда не любила.       — Ладно, скажи лучше, что у тебя?       — А что у меня, Сэми? Соревнования, какие-то странные явления, непонятный Непризнанный, учёба и...       — Ты скучаешь по дому, — он не спрашивал, а утверждал это как факт.       Мне и это было стыдно признавать. Я думала, что, побыв здесь, забуду о своей земной жизни и начну жить заново, но...       — Да, я очень скучаю по дому. Здесь я дочь Серафима, а там — обычная девушка без всяких статусов. На меня возлагают какие-либо надежды, а я даже не могу увидеть свою маму. Со всем этим набором, я очень понимаю, — оборвала себя на последнем слове, так его и, не сказав, но Ангел, видимо, понял о ком я.       — Ты о Люцифере?       — Да. Люцифер — сын Сатаны, и на него наверняка давят этим. Я знаю, по крайней мере, что это так.       Я доверяла Сэми, но не хотела ему рассказывать, что было в комнате Люцифера, когда я к нему приходила несколько дней назад. Это было бы нечестно по отношению к Демону. Да и выдавать это я не собиралась.       — Но я вижу, что тебя ещё что-то гложет, Вики. И оно определённо связано с Люцифером, — они что, все здесь ясновидящие? У меня на лбу что ли всё написано?       — Так заметно?       — Скорее по вашим перепалкам. Скажи, ты чувствуешь к нему что-то?       — Сэми, — сделала недолгую паузу, чтобы потом продолжить. — Я...       Но не успела договорить, как раздался какой-то шорох позади нас. Невольно вздрогнула, а Сэми приложил пальцы к своим губам, тем самым заставляя ничего не делать.       Ангел пошёл к тому месту, где был звук, но никого там не обнаружил. Даже отголоска энергии не было, что было очень странно.       «Может, у нас развилась шизофрения? Ага, только если у тебя, Вики»       — Ладно, давай идти обратно. А то тебе ещё на соревнование надо.       Мы с Ангелом встали, отряхнулись от пыли на крыше. У меня иногда возникало ощущение, будто они вообще не убирали её.       Ну что же, новый этап, здравствуй...

***

      Интересно, с чего началось моё утро? Я чуть не проспала соревнование. Так спала, что не услышала сначала визги Мими о том, что во всём виноват Ади с его какими-то таблетками. А когда я услышала сквозь сон время, тут же, как ошпаренная начала собираться. Да и такое бывает.       Вот и сейчас, выбежав из комнаты, даже не попрощавшись с ребятами, на ходу застёгивала до конца свою блузку. Хорошо, что меня сейчас никто такой не видел, а то можно всё что угодно подумать.       Но, даже не смотря вперёд, я врезалась в кого-то и при этом начала падать назад. Но этот кто-то вовремя удержал меня за талию, и я не успела упасть. Уже хотела бы поблагодарить, но когда подняла взгляд на него, желание резко пропало.       — Да, Непризнанная, пунктуальность явно не про тебя.       — Думал, что у меня нет недостатков? Спасибо, я знаю, что идеальна, — театрально взмахнула волосами перед этим чёртом, а он скривился.       — Нет, думал, что у тебя есть хоть какое-то достоинство.       Недовольно закатила глаза и уже хотела выбраться с рук Люцифера, но он лишь сильнее укрепил хватку.       — Что ты...       Не успела договорить, как брюнет щёлкает пальцами, и нас накрыла привычная темнота.       «Класс, скоро я уже совсем привыкну. Услуги Люцифера, а точнее скоростного метро, скоро будут использоваться круглосуточно»       Мы оказались в другом крыле школы, где у меня должен был проходить следующий этап. Люцифер поставил меня, убрав свою руку с талии, и наклонился к моему уху, обдавая горячим дыханием.       — Можно не благодарить, —траздался бархатный с хрипотцой шёпот Люцифера возле моего уха, а я громко сглотнула.       От его голоса мои ноги чуть не подкосились, а сама я не понимала что со мной. Это ни воздействие, ни гипноз или что-то в этом роде. Это была реакция моего тела на него. А вот теперь вопрос.       «Какого хрена оно так реагирует?! И с каких пор?»       На языке стал ощутим вкус горького шоколада со жгучим перцем. Это был одним из показателей чувств и эмоций Люцифера, но вот только каких?       Демон отстранился от меня и это лёгкое наваждение до сих пор было со мной. Точно не воздействие. Люцифер щёлкнул пальцами, и от его присутствия не остаётся и следа.       «Он всегда использует телепортацию? Крылья уже вышли из моды?»       Пока я думала над этим скоростным метро, дверь распахнулась, и из неё выглянул Фенцио. Бр-р, его ещё не хватало. Его бы в жизни никогда не назвала Ангелом.       Судя по его брезгливому взгляду, Ангелу что-то не нравится.       — Сюда Уокер, — жестом головы показал заходить, что я покорно выполняю. Уж лучше не буду препираться, а так хотелось.       Заходя в эту комнату, я поняла, что это не просто комната. А огромный зал, его высота до потолка составляет около двенадцати метров. Учитывая, что я должна была быть архитектором, у меня глаз алмаз. Напоминало античный стиль если честно. Интересно, а каков зал, где проводят балы?       Тут я заметила других присутствующих. Здесь были все. И «зрители», и учителя, и соперники, и мои друзья, и Люцифер. Да его я отдельно выделяю. Не хватало только высших чинов, Сатаны и Шепфы. Но уверена, что они были очень заняты, поэтому не смогли прийти.       Удивительно, но в этом зале было ещё три двери. Возле двух по бокам уже стояли мои соперники, и только дверь посередине не была занята. Опять середина, издеваетесь?       Я подошла к своей двери и ни капли эмоций на моём лице.       «Они думали, что я буду бояться? Ха, смешно. Подумаешь, всего лишь надо пережить свои воспоминания, большинство которых болезненные, так ещё и видеть их будешь со стороны. Легко, каждый день такое делаю»       — Непризнанные, вы можете заходить. Как только вы зайдёте, дверь позади вас пропадёт. Все комнаты зеркальные, поэтому куда бы вы ни повернули, везде будут воспоминания. Но если вы не сможете пройти это всё, скажите «Prohibere». Учтите, что тогда баллы не зачтутся. В случае если вы прошли, тогда когда всё дойдёт до момента вашей смерти, дверь появится, и зеркала больше не будут показывать ваши воспоминания. Удачи вам.       Ха-х, удачи от Фенцио слышать так непривычно и странно. Интересно, что он имел в виду?       Открыв дверь, я шагнула навстречу памяти...

***

      Дверь позади меня пропала, а всё пространство и вправду зеркальное. Был бы у меня страх клаустрофобии, неприметно бы испугалась, но к счастью, такого нет. Интересно, какое будет первое воспоминание из моей жизни?       Зеркала начали мутнеть, и в них проскальзывали какие-то смутные силуэты. Не видно кто это, но очевидно сейчас всё начнётся.       — Мама!       Девочка лет четырёх подбегает к женщине лет тридцати и прыгает к ней в объятия. На лице женщины сверкает очаровательная улыбка, и она с радостью обнимает девочку. Женщина уже и забыла о своём саде и о том, что она только что делала. Сейчас у неё в мыслях лишь её дочь.       — Вики, я же говорила не отвлекать меня, когда я в саду, — женщина вовсе не злится на свою дочь, но ни напомнить ей не могла.       — Извини, мама. Просто я очень соскучилась по тебе, — у девочки так ярко горели глаза под солнцем, что голубизна её глаз была светлее самого неба, а её мама невольно залюбовалась ими. — Папа рассказывал мне сказки и укладывал спать, но я его отвлекла и быстро прибежала к тебе.       — Вот это ты негодница, — женщина шутливо потрясла за щёки девочку и крепче обняла её. — Не хочешь помочь тогда мне?       — С радостью!       Воспоминание из детства пронеслось как фото плёночный лист, а у меня на лице появилась грустная улыбка. Мама. Хоть и она была немного в тусклом и размытом свете, из-за того, что я практически не помню, как она выглядела, но её серо-голубые глаза узнаю из тысячи.       Выстроилось новое воспоминание, от которого меня бросило в холод. Похороны. Смерть мамы.       Девочка пяти лет стояла возле надгробного камня, а в её руках был одинокий цветок лилии. Её любимый цветок. Вики было очень больно, но она старалась не показывать свою боль. Уже в таком возрасте она старалась держать под контролем свою грусть, тоску и гнев, но ничего не выходило.       Вики начала вспоминать, как её мама любила свой сад. Больше этого сада она любила свою семью. Любила. А теперь она мертва, и кто тогда получит всю эту любовь?       Не было дождя, как это обычно бывает в фильмах, а наоборот, светило яркое солнце, которое раньше так нравилось маленькой Вики. Сейчас, она поняла, что ненавидит солнце. И всё, что связано с такой погодой.       Вики из последних сил пыталась сдержаться, но подняв глаза на надгробие, она не выдержала и заплакала. Да так горько, что у Пола Уокера, где-то стоящего позади, сжималось сердце от болезненного вида своей дочери. Он очень любил свою семью, как и Ребекка, но теперь свою любовь ему не с кем делить. Пол не мог подойти к своей дочери, так как она попросила его оставить её, но всё же остался где-то поблизости, чтобы видеть её.       Вики горько плакала от обиды и отчаяния, которые она сейчас испытывала. Эти чувства стали ненавистны ей, но именно они помогали ей что-либо чувствовать. Потому что для маленькой Уокер, чувства были самой главной частью её души. С ними она чувствовала себя живой.       — Мама, за что? — Вики шмыгает носом и пытается успокоить надвигавшуюся истерику. — Почему ты бросила нас?! Ты обещала мне, что ты не умрёшь, но ты обманула меня! ТЫ ПРЕДАЛА МЕНЯ!       От её болезненного крика всё вокруг становится таким тихим, а Вики хочется до конца жизни кричать. Маленький ребёнок, который так любил свою маму, теперь потерял её. И, казалось тогда, больше не увидит.       — Мамочка, я тебя очень сильно люблю...       Воспоминание сменилось, а я начала пытаться равномерно дышать, хотя огонь в моих глазах уже появился. Нет слёз, я их выплакала тогда. Но почему так больно до сих пор?       Неправильно говорят, что время лечит. Больно будет всегда, но не так часто, как тогда. И это нужно лишь принять.       Воспоминания менялись со скоростью света. Вот, я плачу в саду, проклинаю бога и прошу вернуть мою мать. Вот, я иду в первый класс. Вот, у меня появляется, казалось бы, подруга, но нет, она дружила со мной только чтобы после пустить слухи обо мне. Вот, мне понравился мальчик в классе, и я признаюсь ему, но он высмеивает меня при всём классе. Вот, я плачу в школьном дворе и понимаю, какая же жизнь несправедлива по отношению ко мне.       И всё начинается с подросткового возраста.       Девочка лет десяти сидит на балконе своего дома, смотря на звёзды. Они казались ей каким-то восьмым чудом света, которое даже не появилось.       — Вики, ты тут? — окликает её отец, на что она говорит, что она на балконе.       Пол Уокер приходит к ней и садится рядом, так же смотря на звёзды. Он начал вспоминать о Ребекке, она любила не только свой сад и семью, но и звёзды. Когда они ложились спать, мать Вики, как ей казалось тайно, выходила на крышу и смотрела на звёздное небо. Пол Уокер знал об этом, но ничего не говорил ей.       — А ты знаешь, что можно загадывать желание, когда падает звезда?       — Звёзды могут падать? — этот факт очень удивил маленькую Вики, из-за чего она глупо хлопает глазками.       — Конечно, все могут упасть. Но за падениями всегда следуют взлёты. Запомни это, Вики.       У отца девочки сразу поднималось настроение, когда маленькая Уокер улыбалась. Вики знала об этом, поэтому чаще всего старалась улыбаться, чтобы поднять отцу настроение. Но всё же она видела боль в его глазах от того, что он потерял свою любимую.       — Долго не задерживайся, иди потом спать. Спокойной ночи, — мужчина целует свою дочь в лоб и уходит.       Вики смотрит на небо и не может отвести взгляда. Именно тогда маленькая Уокер полюбила звёзды. Она замечает какую-то искру в небе, которая начала стремительно падать где-то далеко от неё.       Девочка представила, что эта искра и есть она. Вики была такой же ослепительной, завораживающей и яркой, но отчего-то падала вниз. Однако она вспомнила слова своего отца и тихо попросила:       — Пожалуйста, пусть мой отец продолжит жить дальше и будет счастлив...       Так и получилось, что при каждом падении звезды, Вики загадывала именно это желание.       Боль. Настоящая боль начала разъедать меня на части. Воспоминания как тьма. Или же она тебя поглотит, или же ты вспомнишь, что свет может её остановить. Таков вывод их.       Я не могла заплакать, потому что как бы не старалась, слёз не было. От этого становилось хуже и больнее.       Дальше пошли воспоминания об оскорблениях от одноклассников, предательствах, избиении, попытки изнасилования. Эти же отголоски памяти больше не причиняли боль, потому что я каждый день их вспоминала, от чего боли становилось меньше. Просто смирилась с этим.       Потом были воспоминания о Калебе и Лукасе. Как мы пошли в кафе, как они меня успокаивали, как обещали помочь. Наша дружба с Калебом переросла в нечто большее, но одновременно это была лишь иллюзия. А с Лукасом всё было хорошо, мы стали лучшими друзьями.       До тех самых дней.       Вот, Калеб приглашает меня в ресторан, а я уже тогда сомневалась в наших отношениях. Вот, мы приходим, а я чувствую себя некомфортно. Вот, он делает мне предложение, а я убегаю от него и признаюсь, что не люблю его. Вот, я в истерике сижу в ванне и не могу успокоиться.       — Дура!.. Ненавижу тебя!.. — Вики смотрит в зеркало на собственное отражение, не выдерживает и бьёт кулаком по нему.       От середины зеркала начали исходить многочисленные трещины, а костяшки Уокер стали разбиты, и из них выступали капельки крови. Вики хотелось кричать, но она изо всех старалась сдержать крик.       В её кармане завибрировал телефон, и она достала его. На экране высветилось «Папа» и Уокер принимает звонок.       — Привет, дочка. Как ты? — голос Пола спокойный и не обеспокоенный, ведь он ещё не знает новостей.       — Всё хорошо... Папа... — всё же Вики хлюпает носом, и её отец становится встревоженным.       — Что-то случилось? Где Калеб? Я ему звонил, а он не поднимает...       — Мы расстались, пап, — Уокер говорит со спокойствием, но не выдерживает и повышает интонацию: — Я бросила его, папа! Он сделал мне предложение, а я поняла, что не люблю его, призналась в этом и убежала как трусиха! — каждое слово давалось ей с трудностью, но перед тем как сбросить трубку, она сказала: — Помнишь, ты рассказывал мне легенду о Марсе и Венере? Так вот, если я Венера, то он не мой Марс...       Ещё одно из болезненных воспоминаний пронеслось передо мной. Хочется просто кинуть всё это и не досматривать воспоминания, но надо держаться. Я смогу, чего бы мне этого не стоило.       Воспоминания о моём восстановлении после этого, прогулки с Лукасом, аварии, в ходе которой мой друг стал инвалидом, моём переезде и поступлении проносятся быстро, но боль всё равно есть.       Тут я встречаю своего будущего парня и свою, как тогда казалось, подругу. Сильных чувств к этому парню я не испытывала, но быстро привязалась к нему. Подруга же была для меня чем-то новым и неизведанным, но быстро исчерпанным после.       И вот воспоминание о том дне.       Девушка возвращается к себе домой после изнурительного дня. Ну, как к себе домой. Она переехала к своему парню, и теперь они живут вместе. Они недолго к этому шли, просто он предложил, а она согласилась. Почему бы и нет?       Сегодня у неё отменилась пара по философии, поэтому она раньше обычного идёт домой. Вики не предупреждала своего парня об этом, потому что зачем? Не было надобности на это. Хотя, может, это и к лучшему было.       Вики подходит к квартире и замечает, что дверь не закрыта. Что было очень странно, между прочим. Она заходит в квартиру и первое, что она видит это обувь её парня и подруги. Первой её мыслью было:       «Может, пришла в гости?»       Она услышала какие-то голоса в другой комнате и, даже не сняв обувь, пошла туда. И это стало одновременно и ошибкой, и верным решением.       Стоны. Громкие стоны её подруги. Вот, что Вики услышала, когда подошла к комнате. И девушка всё поняла, но проверить нужно было.       Аккуратно и тихо открыла дверь, и перед ней открылась поистине ужасная картина. На их кровати её парень трахался с её подругой. Он и сам тихо постанывал, а «подруге» это только приносило удовольствие.       Вики стало так больно, что она не выдержала и хлопнула дверью, но они даже не обратили внимания. Они были так увлечены друг другом, что даже не слышали, как за стенкой Вики уже была на полу и рыдала от всего происходящего.       Ноги подкосились, и я упала на пол. Предательство. Это всегда приносило мне невыносимую боль. С того дня прошло два года. Тогда я просто дождалась, пока они заснут, и собрала все свои вещи. Они даже не выходили из комнаты, а продолжали, пока не заснули. Что я тогда чувствовала?       Была полностью истощена. Отчаяние, горесть, гнев, ненависть, истерика — вот, что я чувствовала. А когда уже приняла это, ничего не чувствовала. Меня будто выключили.       Что же сделали тогда мой бывший и моя «подруга»? Ничего. Я рассталась с ним, даже не сказав, что знаю про измену, а с подругой перестала общаться.       Сейчас же я чувствовала то, что раньше приносило мне огромную боль. Ненависть. Но не к ним. А к себе.       Я ненавидела себя за то, что повелась на это всё. За то, что во всём виновата я. За то, что мой отец предупреждал меня, но я же умнее не послушала его. За то, что бросила тех, кто всегда относился ко мне хорошо. За то, что просто существую.       Тем временем в зеркале начали появляться другие воспоминания. События не были яркими, от того картинки быстро менялись. Последнее, что появилось, это то воспоминание из сна со дня моей смерти.       И всё, зеркала стали привычными, а сзади меня появилась дверь. Сейчас я полностью опустошена, мои воспоминания вычерпали из меня всю энергию. Теперь я поняла, почему этот этап самый болезненный.       Выйдя из этой злополучной комнаты, я увидела, что бессмертных стало меньше. Были мои друзья, сын Сатаны и учителя. По моему взгляду они сразу поняли, что я еле выдержала это всё.       — Поздравляю, Уокер... Другие не прошли этот этап, ты получаешь тридцать баллов.       Слышать поздравление от Ангела Фенцио что-то новенькое. Обязательно посмеялась бы, но мне сейчас не до этого.       — Вики...       Каким-то неизведанным образом передо мной появилась Мими, которая стремительно заключила меня в свои родные объятия. Одинокая слеза всё же скатилась по моей щеке, а я просто смотрела в пустоту перед собой.       В моей голове наотмашь билась только одна мысль:       «Я сломалась»