Was it a game?

Не смерти должен бояться человек, он должен бояться никогда не начать жить…

Марк Аврелий

      Прошло несколько недель с той прогулки по парку аттракционов. Этот день отпечатался в моей голове яркими красками, изображающими причудливые узоры. Их так много, и кажется, что они складываются в единую картину, но тут же рассыпаются, как только я пытаюсь разглядеть их во всём том хаосе, который они создают. И сейчас я не могла представить что-то более захватывающее, чем прогулка по этому парку. Что-то совершенно новое и… живое.       И про краски это было правдой. Через несколько дней я решилась нарисовать один из моментов этого дня на холсте. Я так давно не притрагивалась к кистям, краскам, что испытывала некий панический страх. Дрожь по телу не хотела прекращаться, из-за чего я каждый раз откладывала это. Но всё же я смогла пересилить себя и погрузилась в процесс работы.       Те ощущения, когда ты полностью уходишь от реальности, не слыша и не видя происходящего. Ты двигаешь кистью так, как хочется тебе, контролируя весь процесс. Не замечаешь времени и всего происходящего. Даже не помнишь, что ты делаешь и зачем. Вот это настоящее творчество. Ты создаёшь то, что хочет твоя душа. И неважно, что скажут окружающие. Ты знаешь только одно — что это будет лучшим творением, которое когда-либо может создать человек.       Рисование всегда было для меня чем-то важным, отдельной частью жизни. Прыжки с высоты добавляли мне адреналина и наполняли пустоту внутри. Гонки вдохновили на азарт и игры. Музыка давала уходить от реальной жизни и проблем. Но вот рисование… Это было другое.       На холсте появилось то, чего я вовсе не ожидала увидеть. На фоне был размытый парк аттракционов. Вокруг сновали люди то поедающие сахарную вату, то просто прогуливающиеся по аллее. Однако самое удивительное было в центре. Там стояли мы. Я и Люцифер. Наши носы почти прикасались друг к другу, а мы сами просто смотрели друг на друга. Демон держал меня за подбородок, будто собирался поцеловать меня. За нашими спинами были крылья, что отличало нас от всех людей. Я не могла понять, что обозначали наши взгляды. Его глаза горели адским пламенем, но не тем, которое выражало его гнев или же похоть. Это был другой взгляд.       Эту картину я запечатала и спрятала, чтобы её никто не нашёл. Это казалось мне слишком личным, чтобы кто-то видел её.       Эти недели я проводила с Люцифером. При каждой удавшейся возможности Демон зажимал меня у стены, наслаждаясь моими губами. Что дни, что ночи у нас были жаркими и страстными. Мне нравились его поцелуи, прикосновения. Он знал, на какую кнопку надо жать, чтобы заставить меня дрожать от страсти. Однако мне хотелось не только наслаждаться этим. Мне хотелось узнавать его, быть с ним ближе. Прикоснуться к его душе, которую он считал мёртвой. Я хотела, чтобы он открыл, как много для него значит быть рядом со мной. Хотела, чтобы однажды он сказал мне, что действительно… А что действительно?       Но всё же меня напрягало поведение моих друзей. Ваал каждый раз избегал меня, когда я хотела о чём-то с ним поговорить. Сэми несколько раз пытался мне что-то сказать, но каждый раз, откуда ни возьмись, появлялся Люцифер, и Ангел уходил. Ади с Мими много времени проводили друг с другом в каком-нибудь клубе, скрываясь от меня. Демоница даже переставала ночевать в нашей комнате, хоть и я там часто не появлялась. Один раз мне удалось увидеть, как дочь Мамона с тоской смотрела на совместное фото нашей компании. Когда я пыталась у неё что-то расспросить, она просто уходила, проигнорировав меня. Дино же остался таким как прежде, но мы редко виделись.       Когда у меня было свободное время вечером, я ходила на крышу, разговаривая сама с собой. Я чувствовала себя двояко. С одной стороны, я была счастлива, а с другой… некий камень в душе не давал в полной мере вдохнуть воздуха. Но, что хорошо, меня больше не мучили воспоминания о прошлом. Я снова сняла свой кулон, стараясь больше не вспоминать прошлую жизнь.       Однако по ночам я просыпалась от кошмаров с вытекающей кровью из носа. Снова этот кубок. Снова змеи. Снова этот мужской полушёпот, который мучил меня. Я никому не рассказывала об этом. Да даже не было возможности рассказать это.       Всё было слишком запутано, поэтому я решила начать развязывать этот клубок. Начав со своей смерти.

***

      Рука зависла возле дверного косяка, никак не решившись постучать. Во рту давным-давно пересохло от волнения, но я не понимала, с чего бы это. Всего лишь нужно попросить у Люцифера отдать документы, которые относились ко мне, а не к нему. Всего лишь снова нарушить одни из главных законов для Непризнанных и других бессмертных. Проще простого.       Не успела я толком обдумать всё, как дверь открылась и сильная рука затащила меня за талию внутрь. Хлопок двери, и губы встретились с другими, такими знакомыми и сладостными. Языки сплелись, а татуированная рука пробралась под мою футболку, оставляя за собой дорожку мурашек по всему телу. Я выгнулась навстречу его прикосновениям. Мои пальцы пробрались к его шелковистым волосам, чуть сжимая. Сквозь поцелуй я глухо застонала в его губы, когда его руки сжали мою грудь. Я задыхалась, чувствуя, как он прижимается ко мне, жадно кусая губы, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Однако разум решил проснуться, на что я разорвала поцелуй, тяжело дыша.       — Л-люци… Сейчас не время, — он явно меня не слышал, так как его губы опустились к моей шее, чуть оттягивая зубами кожу, на что я еле сдерживалась, чтобы не запрыгнуть на него. — У меня просьба…       — М-м? — выдыхал Демон мне в шею, из-за чего прошёл новый табун мурашек.       — Мне нужны документы и сведения о моей смерти.       Весь настрой Люцифера как ветром сдуло.       Прикосновения прекратились, и губы оторвались от шеи. Взгляд сына Сатаны потемнел, пламя поменяло свой вид. Его глаза уткнулись в мои, а я уже тысячу раз пожалела о том, что открыла рот сейчас.       Он тяжело выдохнул, прикрыв на мгновение глаза.       — Зачем?       — В смысле зачем? — я отстранилась от него окончательно, нахмурившись. — Это была моя жизнь, Люцифер, которую отняли у меня. Я должна знать почему…       — Зачем ты влезаешь во всякие неприятности? — прервал он мою речь, надвигаясь на меня, из-за чего я рефлекторно делала шаги назад. — Зачем лезешь туда, куда тебе не надо? Ты не понимаешь, что это опасно?! — повысил он интонацию, из-за чего я невольно сжалась внутри, но виду не подала.       — Опасно, говоришь? — скрылась я за маской собственного гнева, не выдавая своих опасений. — Да с самого моего появления сюда опасность поджидает меня на каждом шагу. Я не тот человек, который следует чьим-то правилам, если ты этого до сих пор не понял! — теперь уже голос повысила я, однако гнев Люцифера никуда не пропал. — С каждым днём я всё больше запутываюсь в себе, окружающем мире. Я будто попала под невидимый купол, пытаясь кричать, чтобы меня освободили, но все проходят мимо… Я знаю, что многие скрывают от меня что-то. Меня это очень сильно напрягает, и просто хочется провалиться сквозь землю. Я хочу разобраться хоть в чём-то, потому что дальше просто сломаюсь…       С каждым моим словом я переходила на шёпот, пока и вовсе не задрожала. Откровения, засевшие глубоко в моей душе, вырвались наружу. Я боялась. Боялась, что сейчас Люцифер просто пошлёт меня со своими переживаниями, но…       Он подошёл и обнял меня. Просто обнял, прикрыв своими крыльями, будто скрывая от всего мира. Я стояла в ступоре несколько секунд, а потом вцепилась в его рубашку, будто за спасательный круг. Не нужно было каких-либо слов, мы чувствовали друг друга. Его сердце билось так сильно, будто готово было выпрыгнуть, ударив меня. Но я не хотела размыкать объятия. Мне хотелось ощущать тепло его тела, видеть, вдыхать его запах, слышать биение его сердца. Не знаю, почему это так, но мне хотелось ощущать его. Я больше ни от кого не хотела получать столько эмоций.       — Я помогу тебе, Непризнанная.       И больше мне ничего не нужно было.

***

      Пока Непризнанная и Демон отправлялись снова на Землю, другие бессмертные вовсю развлекались в заброшенном поезде. Тут и там звучала громкая музыка. Бессмертные разной расы плескались в танцах, даже где-то зажимались в углу, чуть ли не совокупляясь.       Всё пропахло алкоголем и развратом. Где-то клубился дым табака, взятого на Земле. Кто-то подпевал песням, а кто-то валялся под столом вдребезги пьяный. Кто-нибудь мог только предположить, чем закончится вечер в этом заведении. Но все были слишком пьяны. Здесь каждый вёл себя так — как хотелось ему в этот момент. И никто не желал думать о последствиях. Как и всегда это бывает… В такие моменты в голову приходят совершенно дикие мысли. Но здесь они вполне объяснимы. Нет ничего странного в том, что кому-то пришла в голову идея поразвлечься с кем-то прямо здесь, прилюдно. Никто не ожидал, что кто-нибудь будет возражать этому. Хотя, наверное, было бы лучше, чтобы кто-нибудь всё же возражал. Тогда бы не было этого балагана. Некого было бы обвинять, некому было бы доказывать свою правоту. Вот тогда бы весь «угар» улетучился. Но, видимо, такого случая ещё предстоит дождаться.       Ади где-то выпивал уже вторую бутылку глифта, а Мими танцевала на барной стойке, ни капли не смущаясь. Её движения были лёгкими и развратными. Глаза были прикрыты, а руки вычерчивали изгибы сексуального и открытого тела. На ней было обтягивающее платье с глубоким вырезом, который открывал вид на её грудь и талию. А её распущенные волосы были уложены в замысловатую причёску, которая дополняла её образ. Один из бессмертных хотел уж было притронуться к ней, но его перехватила другая более сильная рука.       — Шёл бы ты лучше отсюда, — янтарные глаза заставили отступить мужчину и уйти.       Ваал быстро снял с барной стойки дочь Мамона, на что она возмущённо вскрикнула. Стоило только взгляду расфокусироваться, то она быстро слезла с рук Демона и надменно усмехнулась. На её лице читались злость и разочарование.       — Чего тебе, Ва-ал-ве-риф? — растянула его имя с таким тоном, как обращались к врагам.       — Мими…       — Для тебя, Эмилия Велф, — прошипела она сквозь зубы, а в глазах плескались искры аметистового пламени.       — Послушай, — хотел он было притронуться к ней, то она как ошпаренная отскочила на несколько метров от него, хмурясь. — Прекрати пьянствовать ради себя же. Ты только делаешь этим всё хуже и хуже, — музыка заглушала абсолютно всё, на что Демон обмана не выдержал и, рыкнув, взял демоницу за локоть, ведя ту на выход.       Она возмущённо вскрикивала и пыталась выбраться с его хватки, царапая его. Да, демоница знала, что он не причинит ей боли, но от одних только его прикосновений ей становилось тошно и омерзительно на душе.       Стоило им выйти на улицу, как в лицо Ваала полетел аметистовый шар пламени, но он успел вовремя увернуться от удара.       — Ты что себе позволяешь, Демон лжи?! — глаза Мими искрились неправедным гневом, который мог бы испепелить наследника шестого круга на месте. — Как ты смеешь прикасаться ко мне после того, что ты сделал?!       — Послушай…       — Нет! Слушай теперь меня! — демоница стремительно приблизилась к Ваалу, но всё ещё держа расстояние. — Я всей своей демонической душой презираю, ненавижу, чувствую отвращение при любом упоминании о тебе! Ты аморальный урод, Демон лжи! Ты был дорог мне, пока не скрыл от меня правду, откровенно обманывая меня! — она начала бить его по груди, но он стоял, не шелохнувшись. — А самое страшное, что я становлюсь такой же… — крик перешёл на хриплый шёпот. — Я скрываю правду от лучшей подруги, пока её водят за нос. А я даже сказать об этом не могу…       В глазах демоницы стояли злые слёзы от бессилия и отчаяния, преследующие её с того момента, когда она узнала то, чего бы не хотела никогда знать. Даже думать об этом. Боль переполняла её внутри, но из-за чёртового запрета она не могла с кем-то поделиться этим. Поделиться со своей лучшей подругой.       Ваал заметил слёзы Мими, на что та быстро отвернулась, вытирая их тыльной стороной ладони.       — Я знаю, что тебе сложно, Эмилия… Мне самому трудно скрывать это от Виктории…       — Нет, — дочь Мамона быстро подошла к обрыву, желая как можно скорее улететь отсюда. Но перед полётом, даже не обернувшись, кинула напоследок: — Ты никогда не поймёшь меня, Ваалвериф.       Взмах крыльев, и только один Демон остался в ночной мгле.       — Я никогда не обманывал тебя, Мими, — прошептал он, зная, что она не услышит.

***

      — Нам сюда.       Как только мы попали на Землю, то сразу отправились в отель, судя по документам, где проживал мой убийца. В сведениях какой-либо нужной информации вообще не было, кроме описания его внешности и имени. Байл. Странное имя для Америки. А что касается всех сведений, то этого человека будто никогда не существовало или же кто-то за ним подчистил.       Он проживал в каком-то отеле, судя по всему, дешёвом. Старые стены, на которых были пятна то ли алкоголя, то ли чьей-то крови; весь обшарпанный потолок, откуда в любой момент на голову могла прилететь штукатурка; пол в трещинах и выбоинах; мебель, которая почти развалилась; даже окна, которые не могли выдержать и одного дня дождя и потому были заклеены скотчем. Из-за мерзкого запаха непонятного происхождения было невозможно дышать и хотелось как можно скорее уйти отсюда.       Сам фасад здания выглядел намного лучше, чем то, что было внутри. Красота снаружи, но убожество внутри.       «Какой идиот решил здесь заселиться?»       За ресепшеном сидел достаточно молодой парень, который никак не вливался в эту атмосферу. Увидев нас, он приветливо улыбнулся, и в его глазах появился огонёк некой надежды.       — Добро пожаловать в отель «Дьявол»! Что бы вы хотели?       Я прыснула от смеху, вовремя приложив кулак ко рту. В сведениях был только адрес, а никакой вывески с названием отеля снаружи не было. Желваки Люцифера заходили ходуном, но сам сын Сатаны сдерживался.       — Здравствуйте, нам нужен номер, где проживал мужчина с именем Байл, — уверенно попросила я, но внутри меня всё сжималось.       — Извините, но мы не можем разглашать информацию о наших постояльцах…       Люцифер приблизился к парню, и я почувствовала, что Демон начал воздействовать на смертного. Зрачки человека сузились, а сам он выпрямился. Взгляд стал пустым, будто из него выкачали что-то важное. Стал как кукла.       — Быстро, — с холодным спокойствием произнёс Люцифер, даже не имея в глазах пламени.       Парень начал копошиться в каких-то бумагах и компьютере с очень старых времён. Его пальцы быстро бегали по пыльной клавиатуре, нажимали на разные кнопки, и всё это время парень смотрел в монитор. Он что-то усердно выискивал, но всё же смог найти.       — Двести пятый номер. Второй этаж.       Люцифер взял меня запястье и быстро повёл туда. Лифта, как и ожидалось, не было. Поэтому мы добирались дотуда пешком.       Демон был слишком напряжённым, будто любое слово могло вывести его из себя, из-за чего я продолжала молчать. Я не знала, почему у него было такое состояние и что мне нужно было делать. Возможно, я могла бы ему помочь, но как это сделать — мне было совершенно непонятно.       На раздумья времени не было, так как мы уже вошли в номер. Он был ещё более запущен, чем сам холл отеля. Вещи прежнего хозяина были разбросаны по всей маленькой комнатке так, что негде было пройти. Окна и двери были выбиты, на стенах красовались дыры от ударов, а в углу комнаты, под грудой сломанных стульев, лежала сама кровать, но тоже с трещинами и дырами. Тут же лежали книги и кое-какая одежда. В другом углу стоял телевизор, который, видимо, был разбит, так как его экран был похож на белый от пыли прямоугольник. Дверцы шкафа были переломаны пополам. Маленький комод был перевёрнут и сломан. В комнате царил страшный беспорядок, поэтому трудно было сказать, какие вещи принадлежат этому номеру, а какие были перенесены сюда, чтобы сделать из него какую-то жилую комнату. Сбоку стоял диван, тоже изрядно покоцанный, с дыркой сбоку, посередине на полу валялся коробок спичек, которые хозяин, видимо, забыл в номере.       — М-да уж…       Люцифер усмехнулся над моим видом, но я всё ещё видела, что сын Сатаны был зол. Его напряжённые кулаки и сжатая челюсть говорили об этом.       — Всё в порядке?       — А? — после моих слов Демон расслабил руки и уже вовсю ухмылялся.       Я решила не зацикливать на этом внимание, лишь незаметно для него закатила глаза. А после начала рассматривать комнату, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.       Единственной не пострадавшей мебелью здесь был стол, на котором валялась куча различного хлама.       Я осторожно прошла к нему, стараясь не наступать на разбросанные вещи. Какие-то журналы с машинами, объявления, документы на оружие. Я усмехнулась, глядя на всё это, но внутри я вся млела и дрожала. Ничего другого и чего-то ценного здесь не было.       — Нужно обыскать всю комнату, — посоветовал Люцифер, но это больше звучало как приказ.       Начался обыск комнаты. Каждый занимался определённой зоной. Я начала с тщательного обыска содержимого стола. Проверила всевозможные документы, перечитав несколько раз одно и то же. Даже на документах на оружие ничего дельного не было, будто те были фальшивыми. Потом я начала обыскивать шкаф и нашла там большую коробку с кучей фотографий, в которых я ни черта не поняла. В буквальном смысле. На фотографиях была я и места, где я часто появлялась. Становилось не по себе. Потом обыскала комод и все ящики, но ничего нового не нашла. Затем я перерыла все полки, но там ничего не оказалось!       Люцифер обыскал ванную, но ничего дельного там тоже не было. Затем помог с остальными вещами, и мы ничего не могли найти.       — Энергия полицейских пропитала всю комнату, ничего конкретного разобрать не могу. Чёрт, — Демон пнул ошмёток от стула.       Я попыталась сосредоточиться и найти место, которое мы ещё не обыскивали. Точно, кровать!       Я подошла к сломанной кровати, она казалась самой пострадавшей мебелью в этом номере. Убрав всё, что оставалось от стульев, я подняла матрас, под которым лежала куча бутылок алкоголя. Я с отвращением вытащила их наружу, а затем и все поломанные деревяшки из-под матраса. Я пробовала счесть хоть какую-то энергию, но ничего не чувствовала.       Люцифер помог мне отодвинуть кровать в сторону, и мне приглянулось небольшое отверстие в полу.       — Они или самые тупые, или самые невнимательные.       — Это крайность одного сущего, — ответил Демон с усмешкой, но было совсем не до смеха.       Просунув руку в отверстие, я нащупала что-то твёрдое и напоминающее… дерево? В моей руке оказалась небольшая то ли шкатулка, то ли ларец, где лежало нечто тяжёлое. Люцифер отошёл на несколько шагов, давая мне самой понять и узнать что это.       Моя ладонь легла на этот ларец, который здесь почему-то оказался. Я потянула вверх крышку, и на удивление он открылся. Пыль прилетела мне в лицо, из-за чего я сильно закашляла. На самом верху лежали, по всей видимости, настоящие документы убийцы, но их я пока отложила в сторону, а в самом центре — пистолет. Пистолет с глушителем. Оружие, из которого меня убили. Сердце забилось быстрее, и я невольно вздрогнула. Дыхание прерывалось, становилось труднее держать самообладание. В глаза сразу бросился белый конверт, лежащий на самом дне. Я взяла его дрожащими руками, но не спешила открывать, ведь что-то так и кричало в моей голове: «Ты точно пожалеешь! Не делай этого!» Но чувства были мне важнее, и я раскрыла конверт, начав читать содержимое письма.       Бумага выпала из моих рук. Руки начали сильно дрожать, а на глаза подступила влага. Я в спешке начала рыскать в документах, и все опасения подтвердились. Сердце пропустило несколько ударов. Какую-то часть моей души вырвали и раскромсали в клочья, выкидывая в мою голову старые воспоминания. Глаза были словно в тумане. И я не могла понять, что со мной творится. Мне было страшно. От этого страха я начала задыхаться. По телу пробежала мелкая дрожь. Все тело содрогалось от страха. Я не знала, что мне делать в этой ситуации. В голове был только один вопрос: «Что делать?» Я начала чувствовать запах крови. Он был настолько сильным, что казалось, сейчас меня вырвет. Я старалась не смотреть на бумаги, но они лежали так близко. Я почувствовала, как меня начало трясти в конвульсиях. Все мое тело пронзила жгучая боль. Она проникала во все клетки моего тела, которые не могли выжить в таком количестве. Меня просто разрывало на части. Только потом я заметила, как ровной струйкой с моего носа текла алая кровь. Услышав позади себя шаги, я быстро встала и с помощью синего пламени убрала кровь. От неё не осталось и следа.       — Я хочу побыть одна… Ты можешь телепортировать меня в парк? — незаметно от мужчины я положила документы и конверт к себе в карманы.       — Непризнанная…       — Пожалуйста…       Люцифер вздохнул и щёлкнул пальцами, телепортируя меня туда, куда я попросила его меня отправить. Одну.

***

      Стоило Люциферу телепортировать Уокер, как он сам оказался в тронном зале замка Сатаны. Перед ним на троне сидел Владыка Ада, держа в одной руке стакан алкоголя, равномерно раскачивая жидкость внутри.       — Сын.       — Отец, — Люцифер никогда не кланялся Сатане и сейчас тоже не стал, из-за чего Владыка Ада усмехнулся.       — Как выполняется за-да-ние? — протянул он последнее слово с таким омерзительным подтекстом, что Люцифер сжал кулаки до побеления костяшек.       Сын Сатаны был зол. При любом упоминании задания он приходил в лютую ярость. Была бы у него возможность, он бы послал всех куда подальше, не оглядываясь. Выпил бы весь алкоголь, который у него хранился множество веков; выкурил бы несколько десятков пачек сигарет; изливал бы свою ярость на предметы в комнате и на других людей.       «А это идея»       — Скоро выполню, — сквозь сжатую челюсть промолвил Люцифер, пытаясь не излить свою ярость на отца.       — Замечательно, — усмехнулся Сатана, выпивая остатки алкоголя, — потому что у тебя осталась неделя.       В ушах появился звон. Всё кругом стало каким-то блеклым и серым. Оглушающая тишина заполонила собой всё пространство. Она была такой объёмной, что казалось, будто её можно потрогать руками, настолько она плотная. Мысли текли медленно и тягуче, словно расплавленное желе, в голове, казалось, был бесконечный поток каких-то бессвязных слов, фраз, мыслей и образов. При этом их нельзя было воспринимать по отдельности, они всё время перемешивались в какой-то абсурдный винегрет из разрозненных фраз. А голова продолжала наполняться этими мыслями и образами, их становилось всё больше и больше, поэтому все они смешались в один большой ком, который, как гигантская снежная лавина, с каждым мгновением становился всё больше и больше. Люцифер словно проваливался в какую-то чёрную дыру.       — Что? — только и смог он выдавить из себя, не подавая вида отчаяния снаружи.       — Тебе давался месяц. Четыре недели. Три из них прошли, осталась одна. Или у тебя какие-то проблемы?       — Нет, — быстро и уверенно ответил Люцифер, — проблем нет…       — Отлично, тогда можешь возвращаться.       Не мешкая, Люцифер щёлкнул пальцами, оставив отца в одиночестве. Тот начал неожиданно смеяться. В гнетущей тишине этот смех казался раскатами грома перед долгой грозой. Стены и пол трещали от этого звука, а стёкла в окнах дрожали, будто от сильного ветра. Казалось, что ещё мгновение и он, смеясь, ударит по какой-нибудь оконной раме, и она с грохотом разлетится на куски.       Но смех прекратился так же быстро и неожиданно, как и начался. Сатана встал со своего трона, спустившись и подойдя к одной из стен. Приложив ладонь к узору, он быстро прошептал заученную фразу:       — Anima invenitur?       В ответ узор начал светиться, давая свой ответ. Сомнений больше не оставалось.

***

      Ветер развевал слипшиеся волосы, забирался под мокрую рубашку и щипал кожу сквозь ткань, вызывая неприятные мурашки. Дождь больно хлестал по лицу, с каждым ударом сердца учащая удары. Воздух был наполнен водой и пылью, он резал лёгкие, как наждачная бумага, и казался тяжёлым, как песок в пустыне. Вода заполнила все раны, все внутренности, вся боль ушла куда-то далеко, где сейчас ничего не болело. Она не мешала. Просто её не было. И хотелось бежать, бежать отсюда куда глаза глядят, потому что если бы можно было убежать от себя, то от этого ощущения, что уже есть, не было бы нужды бежать. Ноги были словно ватные, непослушные, чужие, они делали своё дело, а в голове звенело, и тело казалось неподъёмным, как мешок, наполненный камнями.       Я подняла ладонь, чтобы вытереть мокрое лицо, но рука так и зависла в воздухе. Взгляд наткнулся на татуировку змеи, обвивающей моё предплечье. Чёрные чешуйки змеи были словно живыми, пульсировали в такт биения моего сердца. Это просто татуировка, сказала я себе. Просто чёрная змейка. Я сделала это, чтобы не выделяться из толпы. Татуировка. Всё, что я могу сказать об этом. Небольшое углубление в татуировке напомнило мне о другой части моей жизни, когда я боялась избиений и оскорблений, терпела издевательства одноклассников. Хотелось содрать татуировку, но я понимала, что это уже невозможно.       — Такое невинное личико даже портить тумаками не хочется. Но знаю, как можно убрать эту невинность другими методами.       Воспоминания роем проносились в моей голове. Я помнила каждую фразу, каждое слово до сих пор. Я закрыла глаза. Воспоминания всё ещё были очень яркие, и я не могла отделаться от этого.       — Пожалуйста, не надо…       — Не бойся, тебе понравится.       Мой крик звенел в ушах, из-за чего я зажмурилась. Я почувствовала солоноватый вкус на своих губах. Но это были не слёзы, это была кровь. Снова она стекала с носа, из-за чего капли дождя смешались с алой жидкостью, смазывая и мою рубашку. От запаха крови к горлу подкатила тошнота. В голове прояснилось. Сердце забилось чаще. Я не хотела, чтобы это снова происходило в моей голове. Мне было страшно. Всё внутри меня кричало: «Беги! Беги отсюда как можно дальше! Не оборачивайся! Иначе он догонит тебя!» Но мой разум вновь был против.       Я открыла глаза, впиваясь взглядом в могильную плиту перед собой. Она была совсем новая, не тронутая временем и не покрытая мхом и пылью. Я подошла к ней, присела на корточки. Опустив глаза, дотронулась пальцами до холодного камня, провела по нему рукой, ощущая мелкие песчинки, забившиеся под ногти. Я чувствовала страх, который сковал меня, заставлял дрожать. Мне казалось, что если я ещё хоть немного посижу ещё здесь, то точно сойду с ума.       — Ты умер. Ты больше не причинишь мне боли, больше не сможешь, — шептала я вслух на фоне грома и молний.       На надгробии были высечены имя и дата смерти.

Билл Тёрнер

14.11.1997 — 06.05.2021

      — Ты попал в Ад, Билл… И я тебя уничтожу.       Встав на ноги, я отошла на несколько шагов от плиты, и, опершись спиной на ствол дерева, опустилась на землю, закрывая глаза. Я не знала, что будет дальше. Да и будет ли что-то вообще. Наверное, все уже произошло, и осталось только осознать все произошедшее. Это то событие, которое могло бы изменить мою жизнь, если бы оно не произошло.       Только одно я поняла. Пора уже начинать новую жизнь. Гештальт со старой я закрыла. Мне нужен новый взгляд на эту жизнь.       Я вызвала водоворот, влетая в него тяжёлыми крыльями. Ветер подхватил меня, а опустив взгляд, я заметила, как на мокрой рубашке красовались красные разводы от крови.       Стоило только оказаться возле школы, как я почувствовала знакомые сильные руки на своей талии. Я развернулась к нему, сильно обхватив их обладателя за торс. Хотелось то ли разреветься в его рубашку, то ли обнять его крепче. Хотя куда ещё крепче?       — Пожалуйста, отведи меня туда, где никого не будет… — отчаяние в моём голосе было слишком заметно, но я уже ничего больше не могла скрывать. Только не ему.       Люцифер ничего не ответил, просто крепче обнял меня. Я была вся грязная и мокрая, но ему было всё равно. Он нежно поцеловал меня в макушку. Его рубашка впитывала мои возникшие из ниоткуда слёзы. Но я старалась не плакать, однако не получилось. При нём я хотела быть настоящей, без фальши и лжи. Без всяких масок, которые мало чем отличались друг от друга.       При его присутствии у меня светились глаза ярким пламенем. При нём мои ноги подкашивались, а сердце начинало биться чаще. При нём я была готова на всё. Он был словно наркотик, на который я подсела и не могла избавиться от этой зависимости. Я постоянно думала о нём, мечтала о встрече с ним и хотела его больше всего на свете. Каждую ночь я засыпала с мыслями о нём, улыбаясь как последняя дура. Его глаза были моим проводником среди тьмы. Они так красиво блестели, что я просто падала в них как в омут и тонула в его взгляде. Мне казалось, что он смотрит в самую душу, видит самое сокровенное. Только с ним я могла быть самой собой. Мы с ним были как два магнита, которые притягивали друг друга. У нас была какая-то особенная связь, которую мы не могли объяснить словами. Это была какая-та невидимая нить, которая связывала нас. Не было ни одного человека, которого я бы подпустила к себе так близко. Ни к кому я не испытывала таких чувств и ощущений, как к Люциферу.       Раньше я боялась даже подумать об этом, боялась признаться даже самой себе, но…       Я влюбилась. Влюбилась в Люцифера.