Я буду с тобой

      Последние несколько недель Сережа часто начал посещать места культурного досуга. Не по своей воле, это вынужденная мера по продвижению кампании в новых направлениях. А еще это отличный способ найти новых спонсоров. Какой-нибудь выпивший миллиардер будет увлеченно следить за танцующей полуголой девицей, а в это время Разумовский знатно присядет на уши его спутнице, красочно расписывая свой проект. Молодую девушку это не заинтересует, но после бархатного: «Прекраснейшая, задумайтесь, как дорого и возвышенно Вы будете смотреться среди своих подружек, которые ничего не знают о фьючерсах, вариационных маржах и валовом рынке. В то время как Вы напрямую касаетесь бизнеса…финансируя мой проект. Представьте, Ваше имя выше всех». Последнее действует безотказно. Она сама выпросит контакты Сергея, а следующим утром ему позвонит тот самый толстосум с предложением внести круглую сумму.       Но в основном Разумовский играет честно. Он находит спонсирующих людей через коллег, общих знакомых. Часто люди сами к нему подходят, предлагают новые идеи, деньги, иногда просят сфотографироваться.       По большому счету Сергей выходит в свет несколько для развития своего дела, а ради душевного отдыха. А эти искушения податливых дам что-то вроде хобби. Ему приносит удовольствие пройтись вечером под моросящим дождем в Мариинский, сидеть в окружении благородных дам и высокопоставленных мужчин. Наблюдать, как свет прожектора плавно скользит по тяжелой ткани кулис, продвигаясь все ближе к центру сцены. Эти звуки аплодисментов, отзеркаливающиеся от мраморных колонн. Эти хрустальные огромные люстры, висящие под потолком, издали они напоминают пышные пачки балерин. Эстетика. Эстетика в каждой складке дорогого пиджака, атмосфера в самом театре во время концерта. В этих местах ты ощущаешь, как энергия переполняет тебя, любая усталость или напряжение растворяются в пучине тонкой мелодии и звона каблуков по паркету.       Но обычный питерский почти законопослушный майор Игорь Гром далек от такого ощущения чувства прекрасного. Ему вообще чужды все эти музеи, театры, филармонии, выставки, картинные галереи. Ближе его душе это уединный отдых в компании знакомых где-нибудь в жаркой русской бане с дубовыми вениками, посиделки загородом под треск хвороста в костре и писк комаров. Или же банально провести вечер дома с одним из самых близких ему людей — Сережей, гулякой по всем бомондам, Разумовским.       Зачастую получается так, что Сергей уходит на несколько часов развеяться, а Игорь остается сидеть в высокой башне, высоко над туманным городом, не желая покидать обитель после тяжелого трудового дня.       Этот вечер не исключение. Сережа, принарядившись, решил прокутить пару десятков тысяч в казино. Конечно, он пригласил Игоря с собой, но тот по традиции отказался: «В буру там не играют, а этот ваш преферанс я не люблю».       — Как хочешь, — пожал плечами Сережа, подпоясал пальто и ушел. Будет ложью сказать, что его не огорчает такой резкий контраст в предпочтениях досуга. Но делать нечего. Один не может без духовного обогащения, а второй — не выносит напыщенный аристократизм.       Однако во всем стоит находить положительные стороны. Это ли не повод соскучиться за несколько часов, чтобы потом всю ночь провести в таких теплых объятиях?       Этим вечером фортуна не была благосклонна к Разумовскому. А может это он не мог сосредоточиться на комбинациях? Испробовав себя в блэкджек и потерпев неудачу, Сережа перешел за стол, где играли в двадцать одно, но и здесь он проиграл больше, чем выиграл. Нужно выдвигаться обратно, тем более, что уже прошло более трех часов.       Игорь ни разу не упрекал Сергея за его желание жить развлекаясь, наоборот восхищался, что у того есть тяга к величественному, но сам лишь изредка составлял ему компанию.       На улице дул промозглый ветер, а это мелкий надоедливый дождь преобразовался в самый настоящий ливень. Он лил как из ведра, стекая полноценными ручьями по каменной брусчатке. Выпившим за руль садиться не разрешал Игорь, поэтому Сережа вызвал такси, но рядом свободных машин не оказалось, пришлось подождать. Возвращаться обратно в душное казино Сергей не хотел, он стоял и вдыхал холодный воздух. Он ощущал, как мелкие капли стекают по его рыжим волосам, затекая за шиворот. Стылый воздух проходит сквозь нос, через горло и в легкие. А голова кружилась и довольно сильно. Разумовского уносило с нескольких бокалов шампанского, это обусловлено его конституцией и метаболизмом. Поэтому он даже стоял слегка пошатываясь. Вскоре приехало такси, но Сергей успел промокнуть и продрогнуть, он трясся, как последний сухой лист на дереве поздней осенью. Особо не согревшись, даже еще укачало, Разумовский оказался у входа домой, у своей башни. С трудом преодолев подъем на лифте и еще несколько лестничных пролетов, Сережа вошел в жилую часть помещения.       Игорь дремал на диване, растянувшись по всей длине. По телевизору бесшумно шел хоккей, а на столе лежали остатки классической питерской шавермы.       Скинув всю одежду в коридоре на пол, Сережа отправился в душ, чтобы смыть с себя все запахи развратного казино. И чтобы согреться.       Но и это не помогло, даже стоя под горячей водой, Сережу била сильная дрожь, зубы цокотали в такт трясущимся коленям. Но он знал место, где его одарят заветным теплом.       Разумовский тихо прокрался в опочивальню, где спал Игорь и тихо подлез под его бок, стараясь прижаться всем телом, но не разбудить. Игорь сгреб в охапку Сережу, закинув на него ногу, и прижал к себе, крепко обнимая.       — От тебя несет, как от ликеро-водочного, — сонно пробубнил Игорь.       — Этот виски был старше тебя, — донеслось откуда-то из-под одеяла, — грей меня, я заболел.       — Ну а я что делаю? Грею как могу. Если простынешь, больше не пойдешь. Придется тебе сидеть всю оставшуюся жизнь здесь взаперти.       — А ты будешь со мной? — Сережа высунул голову и как ребенок ждал ответа с надеждой в глазах.       — Буду.       — Тогда я согласен, — довольно промурлыкал Сережа и медленно наклонился к губам Игоря, чтобы прочувствовать все то тепло, обжигающее душу и сознание.