Самообман

Наконец-то наступил день, когда должно было произойти событие, через которое проходят все лучшие друзья – сегодня Сапнапу предстояло проводить Дрима на самолёт. Подумать только: человек, который предпочтёт голодать, нежели выйти на улицу, вдруг решается на перелёт через океан! До сих пор эта мысль вызывала только улыбку, хотя убедиться в серьёзности его намерений удалось, когда на созвоне этот безумец оплатил билеты в онлайн-кассе. Прежде Сапнапу казалось, что это событие они будут проживать иначе, пусть и несомненно вместе, и в его ожиданиях к отправлению готовились оба, но как на зло, его подвела учёба. Расписание каникул в Америке сильно отличалось от тех, что были у британцев, и он просто не мог позволить себе такой роскоши, как пропуск чуть ли не двух учебных недель. Было обидно, что в этот раз с Джорджем увидится только их общий друг, но он был здесь, чтобы оказать моральную поддержку, а не жаловаться на неудачное стечение обстоятельств. – Всё взял? - своей главной задачей он считал внимательно пройтись по списку необходимых предметов, чтобы новоиспечённый путешественник ни в коем случае не остался в чужой стране без самого нужного. – Ванные принадлежности там, бритву? Дрим заглянул в чемодан, по негласной просьбе друга перепроверяя, не забыл ли он ничего в ванной комнате. Зубная щётка была спрятана в футляр, рядом покоились пузырьки с лечебным шампунем и вышеупомянутая бритва. – Всё на месте, - он явно не хотел тратить время на проверку, которую считал бессмысленной, о чём поспешил сообщить. – Я не думаю, что тебе стоит проверять меня и всё такое… Я слишком долго ждал этого, чтобы просто взять и забыть документы, опоздать на свой рейс и остаться ни с чем. Но прежде чем тот застегнул крышку чемодана, вмешался Сапнап, судя по виду, готовый доказать, что такая самоуверенность здесь ни к чему. На уме была одна очень важная вещь, без которой отправляться в путешествие ну никак нельзя, а вот забыть – легче лёгкого. – А мазь для ран? - возможно, это было грубо, называть их так, но изъязвления на коже его давнего знакомого всегда требовали особого ухода, являясь причиной, по которой он так старательно скрывал своё лицо и даже отрастил волосы. Подобный вопрос заставил того зашевелиться, вновь раскрыть чемодан и всё там пересмотреть, только чтобы через несколько минут поиска объявить о том, что по пути в аэропорт они обязательно завернут в аптеку. На сборы ушло ещё около получаса, за которые они успели повторно перепроверить содержимое багажа и отложить некоторые вещи в ручную кладь. Перелёт предстоял очень трудный, с пересадкой в более крупной Атланте, но энтузиазм, которым Дрим горел с самого раннего утра, заставлял видеть это как препятствие на пути к цели, настолько незначительное, что его можно без зазрения совести проигнорировать. Его давно не видели таким радостным, посвящающим столько времени обсуждению и планированию путешествия, которое сплотило их всех. Сапнап улыбался каждый раз, участвуя в этих разговорах, зная, что по ту сторону экрана оба его друга также счастливы, предвкушая долгожданную встречу. Они не позволили ему почувствовать себя оставленным позади, даже несмотря на то, что ему предстоит взглядом провожать самолёт, вылетающий из Орландо, а не сидеть на соседнем кресле с Дримом. Это тоже сейчас казалось чем-то слишком мелочным, чтобы сосредотачивать свои мысли вокруг подобного. Он, как и все остальные, узнавшие о поездке через сообщения, успел заразиться искренним восторгом своего лучшего друга, предвкушая огромное количество смешных ситуаций, о которых ему предстоит услышать самым первым. Всё шло настолько гладко, что у параноика уже вызвало бы серьёзные опасения, но он предпочитал считать, что им всем сегодня просто несказанно везёт. Прямым подтверждением этому также служило то, что всем обучающимся Великобритании удлинили каникулы, выделяя на них щедрые десять дней. Такое стечение обстоятельств и подтолкнуло ребят к тому, чтобы начать всерьёз планировать путешествие. В аэропорт они прибыли рано, поэтому небольшое свободное время до начала регистрации потратили на просмотр сообщений: пожеланий хорошего перелёта и мягкой посадки от Карла, и восхитительную шутку о том, что Джордж не придёт встречать Дрима в аэропорту, потому что проспит, от Квакити. Оба посмеялись, прежде чем пройти к стойке регистрации, у которой Сапнапа заставило понервничать осознание того, что перед выдачей билетов сотрудники обязательно сравнивают внешность человека с фотографией в паспорте. Это означало, что его другу придётся полностью открыть лицо, и если честно, он даже не знал, как тот на подобное отреагирует. Захотелось сказать хоть что-то, чтобы не оставлять того наедине с самим собой в стрессовой ситуации, но Дрим был слишком занят разговором с девушкой по ту сторону стекла, готовящей к печати его билет, и момента влезть в их диалог не выдалось. Всё подходит к критическому моменту, и… Дрим выполняет просьбу совершенно спокойно, и не думает пререкаться, а напоследок даже улыбается персоналу – теперь уже одними глазами -, прежде чем сдать оформленный багаж. Сапнап вначале плетётся за ним как-то потерянно, не понимая, как мог заволноваться сильнее того, кому предстояло пожертвовать своей приватностью, и невольно засмеялся, заставляя своего друга остановиться и обернуться. – Ты чего? Он нагоняет более высокого парня, все ещё сжимающего ручку чемодана. – Я никогда бы не подумал, что это я буду стрематься паспортного контроля, а не ты! Багаж отправляется на ленточный транспортёр и вскоре исчезает, Сапнап слышит знакомый смех, сквозь который пробиваются ещё более знакомые слова. – Ну ты и дурак, Сапнап. Расстаются они такими же весёлыми, он хлопает Дрима по спине, отправляя в лабиринт арок металлоискателей, какое-то время они ищут друг друга глазами, Сап на прощание машет рукой. У него нет причин сомневаться, что эта поездка станет самым запоминающимся событием ещё на долгое время. Серые глаза внимательно изучают табло международного аэропорта, и как только на нужной строчке появляется надпись, сообщающая о начале посадки, он покидает здание. Одному ехать куда-то в разы скучнее, он отвлекается от мысли о том, что такими будут ближайшие несколько дней, включая в наушниках любимую музыку. Он более чем уверен, что его друг на борту воздушного судна сейчас делает то же самое.

***

Первые несколько сообщений пришли через пару часов, во время пересадки в Атланте, после которой Дрим пропал из сети на двенадцать часов, если не больше. Вопреки словам остроумного Квакити, именно Джордж первым уведомил о том, что долгожданная встреча состоялась. С его слов Дрим был дико уставшим, но даже эта физическая слабость не могла перевесить радости, что он испытывал, наконец-то ступив на земли Лондона. Каждый день Сапнапу приходило большое количество новых сообщений, где его друзья делились эмоциями от совместной жизни и присылали свои фотографии с прогулок, а когда выпадало удобное время, звонили по видеосвязи. Из текста на экране он узнал, что Джорджу удалось вывести Дрима в общество, познакомить с новыми людьми, общение с которыми принесло много хороших впечатлений. Судя по прочитанному, до сих пор обошлось без происшествий, что не могло не радовать.

«вот бы и ты был здесь..»

Сапнапу необходимо было услышать, что о нём не забывают, пусть он сейчас и не мог активно участвовать во всеобщем веселье. Он выбрал правильных людей в качестве своих лучших друзей, и был счастлив знать, что те отлично проводят время.

***

В реальности, которую наблюдал Дрим, находившийся на далёком острове, всё было совершенно иначе. Он умудрился несколько раз всё испортить, вначале просто выйти из-под контроля, заставив окружающих посчитать себя странным, а затем закопать все надежды, на себя возложенные, как можно глубже. Он сделал то, что навсегда поставило на его уродливом, испещрённом язвами лице, огромное клеймо психопата – взорвался, и просто… позволил себе… Он не хотел вновь восстанавливать картину случившегося. Не хотел знать, отчего так сильно болят разбитые в кровь костяшки. Он уже совершал достаточно неправильных вещей, мысли о которых начинали играть в голове как заезженная пластинка, перейди ты нечаянно размытую границу того, где начинаешь думать о них слишком часто. Он не мог позволить себе оступиться снова и остаться наедине с этим безумным разумом. Альтернативный вариант был лишь один – телефонный разговор с Уилбуром, которого он, чёрт возьми, довёл до паники одним своим видом, и привлекала его эта идея ещё меньше. Дрим накрыл лицо рукой, что вообще-то было больно, и крепче зажмурился, самым наитупейшим образом уходя от ответственности. Он уставший после срыва, поэтому не стоит к нему прикасаться, иначе хуже будет для всех. Слишком похоже на то, как люди боятся прикасаться к человеку, увидев зудящие раны на коже того, будто бы его личная болезнь действительно может представлять опасность для них. Идиоты. Рядом подозрительно засуетился Джордж, через несколько секунд послышались гудки: недостаточно громкие, как если бы вызов был на громкой связи, но всё ещё отчётливо слышимые. Дрим тяжко выдыхает, пытаясь унять неприязнь, что вспыхивала в нём от идеи того, что ему серьёзно попытаются навязать то, что надо извиниться, и сделать это необходимо прямо сейчас. Гудки перестали идти, и он всё ещё молчал, в полной тишине услышав только лишь неловкий звук, сорвавшийся с чужих губ – его друг хотел что-то сказать, но вовремя прервал себя. Он знал его слишком хорошо, и мог понять, что Дрим уже однозначно не пойдёт на контакт, поэтому когда с того конца трубки начал доноситься голос, телефон уже был приложен, как и полагается, к уху Джорджа. – Ах, эм… Извини за промедление, - Лор спешит успокоить своего собеседника, сразу встретившего его не особо приветливым тоном. – Тут такое дело… Я, вернее, мы хотели извиниться. Это конечно крайне ожидаемо и, наверное, наиболее правильно с нравственной точки зрения, но откуда взялась необходимость сделать это прямо сейчас? Пальцы пробираются в густую чёлку, за которую Дрим себя тянет. Больно. – Эта ситуация была очень, - Джордж наблюдает за этим, подбирая правильные слова, и ничего не делает, – неприятной для нас всех. И я готов поклясться, что никто из нас не хотел, чтобы ты или твои братья видели подобное. Конечно, шаткая детская психика людей, которые младше их на пару-тройку лет просто не выдержит такого зрелища, и они превратятся в таких же ёбнутых психов! Дрим поворачивается набок, прячет голову между обоими предплечьями. Почему люди так о нём думают? Он ненавидит это. –Дрим не такой, как тебе могло показаться после… всего этого. Я ведь предупреждал о том, что у него есть некоторые проблемы, и, - он делает глубокий вдох. – В общем, мне правда очень жаль, и если я могу как-то загладить свою вину перед вами, то- Это невыносимо, Дрим просто не мог понять, почему его лучший друг вообще был обязан делать что-то ради каких-то людей, чтобы загладить его, даже не свою собственную, вину. Разговор стал абсолютно непригодным для слушания, он бы просто взял и выскочил за дверь одним рывком, но захотел хотя бы сейчас повести себя спокойно, обозначив своё желание удалиться короткой фразой. – Я в ванную. Только подумать, ему приходилось прятаться от своего лучшего друга в его же ванной комнате из-за эмоций, которых можно было бы избежать, не будь он таким ублюдком. Других слов, чтобы описать то, что он увидел, подняв взгляд на отражение в зеркале, просто не находилось. А может, и не существовало вовсе, ведь смотрел на него совершенно дикий взгляд, откровенно неадекватный даже в состоянии, которое, казалось бы, можно было назвать покоем. Взгляд бешеной собаки, неуправляемого животного, иными словами – сумасшедшего ублюдка. Многочисленные раны на лице, нарывающие и изредка кровящие, никогда не смогут изуродовать его лицо так, как это делали эмоции, способные превратить его в буйствующий ураган. Дрим остановил себя от того, чтобы кулаком вдарить по зеркалу, но не почувствовал себя так, словно это было чем-то, заслуживающим отдельного внимания. Он не чувствовал себя победителем в борьбе со своими внутренними демонами, до сих пор он продолжал выходить проигравшим. Нужно было умыться. Позволить проточной воде смыть прочь ненужные эмоции, запятнавшие его естество, словно грязь. Ярость заставляла его мозг вскипать, а в ушах до сих пор раздавались частые удары сердца. Все эти переживания порой настолько изматывали, что становилось невыносимо терпеть, ему просто хотелось куда-то сбежать. Не жалея своей одежды, он нырнул под развёрнутый над ванной кран, надеясь, что поток ледяной воды принесёт ему хоть немного облегчения. Послышался осторожный стук в дверь, моментально привлёкший внимание парня, поспешно сушившего волосы при помощи полотенца. – Ты тут надолго? Если бы это был кто-то другой, Дрим с очень высокой вероятностью дал положительный ответ или же вообще промолчал, чтобы его оставили в покое. Он ещё не избавился от осадка, которым ни с кем не хотел делиться, но раз уж Джордж вдруг его потревожил, должно быть, на это была какая-то причина. В ином случае тот просто не стал бы его трогать. – Вообще-то, - он небрежно бросил полотенце на стиральную машинку, затем сразу же отворяя дверь, – я уже собирался выходить. В чём дело? Хозяин дома несколько удивился, увидев своего гостя в таком виде, но тактично промолчал. Вернее, завис на некоторое время, прежде чем сказать, что хотел. – Я хотел предложить тебе посмотреть фильм. Что скажешь? Дрим скажет, что это отличная идея, цепляясь за единственную возможность оставить хоть одно хорошее воспоминание о сегодняшнем дне, последнем, который они проведут вместе. Он не хотел упускать шанс всё исправить, который преподнёс ему друг, и приготовился позабыть обо всех своих проблемах, засунуть их в долгий ящик, только вот всё это оказалось ни к чему. Джордж уснёт спустя несколько минут после начала, пав жертвой своей нарколепсии, и он даже не сможет его за это винить. Ведь это, как и многое другое, ни от кого из них не зависело, и не оставалось ничего, кроме как мириться с последствиями. Американец выключит ноутбук и потушит свет, затем уложит спящего по удобнее, будто бы это всё обычное дело, и ситуация не вызывает у него никакого разочарования. Последний вечер был испорчен, и впереди была целая ночь, чтобы обдумать всё, что он изначально решил отложить на потом. Всё то, о чём он думать не хотел. Темнота за окном заставляла сознание перейти в какое-то совершенно иное состояние, именно поэтому многие творцы способны заниматься искусством только в глубокой ночи, а философов пробивает на революционные рассуждения в компании холодного ночного ветра. Так и Дрим пытался прийти к какому-то выводу, терзая свой разум вопросами, задевающими наиболее острые проблемы, о которых никто не знал. Он знал, что все эти раздумья абсолютно бесполезны, но не мог перестать вспоминать этот взгляд, от страха настолько же безумный, как у него самого. Он не мог убрать из головы взгляд Уилбура, в котором плескалась паника, сменяющаяся отвращением. Этот взгляд был слишком похож на тот, которым на него смотрела... Пора ложиться спать.

***

– Может ты всё-таки останешься дома? Невыносимо было наблюдать за тем, как Джордж отчаянно пытается побороть сонливость, которая продолжала напирать даже с учётом того, что тот сладко проспал целую ночь. Парень перепробовал все возможные способы взбодриться: принял холодный душ и попытался размяться, но в процессе лишь сильнее устал, а затем выпил несколько банок энергетика, который также оказался неэффективным. Если бы не особое состояние другого, Дрим и не подумал бы задавать подобный вопрос – просто не выдержал, если бы ему не стали возражать, но в данный момент казалось, что распрощаться сейчас и одному добраться до аэропорта намного лучше, чем разбираться с возможными последствиями того, что его друг внезапно потеряет сознание по пути. Тот растёр руками заспанное лицо, а затем спустил со лба на нос тёмные очки. Стало ясно, что он тоже собрался идти. – Нам пора выходить, - фраза, ставшая настоящим облегчением. – Я буду в порядке. Дрим последний раз обвёл взглядом интерьеры дома, принявшего его с распростёртыми объятьями, застёгивая тёплую куртку, которую пришлось преждевременно вытащить из шкафа чисто ради поездки. Была здесь какая-то особая атмосфера, для него незнакомая, но однозначно комфортная. Он поправил шарф, надёжно закрывающий лицо в тандеме с маской, а затем взялся за чемодан. – Идём, - они вышли за дверь, со двора свернули на тротуар. – Знаешь, я буду скучать. Неизвестно было даже ему самому, говорил ли он это своему другу, с которым предстояло расстаться, или чарующему мрачному Лондону, улицы которого успели стать знакомыми. Дрим цеплялся за его депрессивные виды, будто бы это помогало лучше запомнить всё, что он успел здесь пережить. Уезжать не хотелось. – Я тоже, - запоздало разрушил тишину Джордж, этим коротким признанием согревая душу. Только вот в этом городе всё равно было слишком холодно для человека, прилетевшего из Флориды.

***

Так же, как прощания не запомнились ничем особым, не удалось отличиться и прилёту в родной город. В аэропорту его никто не ждал, рейс заканчивался слишком поздно для того, чтобы кто-то из друзей мог его встретить. Это даже не ощущалось чем-то плохим, а прохладный ночной воздух, встретивший его на выходе из огромного здания, только укрепил странную тягу к одиночеству, возникшую совсем недавно. Наверное, он просто немного устал от общения за время поездки, это в порядке вещей. Общественный транспорт в такое время уже не ходил, так что пришлось взять такси. На самом деле, он бы воспользовался им и в любом другом случае, просто потому, что после двух многочасовых перелётов и скитаний по аэропортам никакого желания болтаться в поездах и автобусах не было. Неосвещённый пригород Орландо из окна казался скучным, но всё ещё уютным и по-настоящему знакомым. Эти виды не были способны удивить, как пейзажи чужой страны или города, зато давали ощущение, что он наконец-то вернулся туда, где ему самое место. Дрим действительно будет скучать по Лондону, но это ничто по сравнению с тем, как он скучал по своему дому. Он попросил остановить машину раньше, когда до съёмной квартиры оставалось ещё приличное расстояние, чтобы прогуляться по опустевшим улицам в одиночку, разделить с ними горькую радость своего возвращения. Ветер дул в лицо, поднимая в воздух длинную чёлку, мягкий и тёплый, не заставляя американца мёрзнуть, как тот, что нещадно обдувал на набережной Темзы. Ему думалось, что так намного спокойнее, а так ведь и было. Утром его встретили расспросы о том, как прошёл отдых, и, разумеется, ответ мог быть только одним – «всё очень классно, я надолго это запомню». Дрим отстрелялся несколькими забавными историями: о том, как Джордж уснул в парке, о праздновании Хэллоуина и том, как прокатил младшего брата его хорошего друга среди товарных рядов супермаркета в продуктовой тележке. Со стороны звучало весело, а в сочетании с запоминающейся атмосферой Лондона создавало впечатление прелестного путешествия, только вот в реальности все эти моменты были загублены тем, что предшествовало или следовало после каждого из них. Почти каждый день он огрызался на незнакомцев, взглядами пугал людей, несколько раз в приступах агрессии ломал вещи, и был уверен, что каждый запомнил это даже ярче, чем он. При таком раскладе рассказы о том, что всё прошло отлично, ощущались дешёвым враньём, и он снова начинал злиться, просто потому, что не мог прямо сказать: «я сам испортил поездку, которой ждал несколько лет». Как же жалко это звучало, как глупо это было, просто взять и лишиться возможности нормально провести время с тем, кого видишь первый, единственный на долгие годы вперёд, раз в своей жизни. Кем нужно быть, чтобы подобное вытворить? Ответ был прост, и он смотрел на зеленоглазого в зеркало. Он устал всё портить. Устал настолько, что даже в дерьмовую песню это разочарование вложить не смог. Пальцы бесцельно перебирали струны гитары, что после его долгого отсутствия оказалась такой же расстроенной, как и её непутёвый хозяин. Обычно музыка становилась одним из немногих способов, позволявших ему избавиться от нежелательных эмоций мирным путём, но теперь никакого выхода не было. «Так точно будет лучше для них» – подумал Дрим, заставляя погаснуть экран телефона, к которому он больше не планировал притрагиваться. Нужно будет оформить новый номер, может сразу парочку. Он нашёл выход из этой ситуации, и из множества других, которым теперь не суждено будет повториться, ведь если рядом с ним не останется людей, то и все проблемы исчезнут. Гениальное решение, что должно было подарить ему эйфорию, отдавалось тупой болью под рёбрами – он чёртов эгоист, не хотел так просто мириться с тем, что исправить себя невозможно. Он должен остаться один, если для него действительно хоть что-то значат люди, чьи чувства он так много раз ранил. Это ведь за гранью его понимания, психопаты не способны к эмпатии, ему нет места в людском обществе, которое так яро его ненавидит. Сколько бы он не лечил изувеченную кожу, не существовало лекарства для того, чтобы избавить его от заразы, сидящей внутри.

***

Сапнап перестал понимать, что происходит, когда его сообщения провисели непрочитанными трое суток. Все были согласны с тем, что Дрим имеет право отдохнуть, но если уж ему так сильно приспичило, мог бы и предупредить. Написать хотя бы одно предложение, и его бы обязательно поняли. Вместо этого наступила полная тишина. Человек, несколько дней назад так открыто делившийся со всеми своей радостью, вроде бы наконец-то переживший плохой период своей жизни, вдруг пропадает, оставляя всех без возможности что-либо предположить. Связываться с кем-то из членов его семьи не хотелось, потому что отношения у них были не особо хорошие, но вечно недоступный номер телефона наталкивал на мрачные мысли. В их окружении никто не был особым параноиком, но всё равно образовалась какая-то атмосфера тревожности, не позволяющая проводить время друг с другом также, как раньше. Дни шли, они редко засиживались допоздна, вроде бы и общаясь как обычно, но отчётливо ощущая, что чего-то не хватает. В разговорах стали всё чаще наталкиваться на тему того, куда и почему мог исчезнуть их общий друг, такое важное и незаменимое звено компании. Они пытались достучаться, писали сотни сообщений, но всё было безрезультатно. Аккаунтов в соцсетях у него не осталось, а номер так и остался недоступным. Кто-то однажды сказал, что нужно просто подождать, что с Дримом всё в порядке, и ничего не случилось. Ещё несколько дней, и он обязательно объявится, оставит хоть какую-то весточку или даст знак, что по-прежнему жив. Ага. Щас. Сапнап был готов выследить этого ублюдка и прикончить на месте, даже если это был знакомый, с которым он состоял в хороших отношениях. Именно эти слова, по мнению их высказывающих, призванные ему помочь, стали причиной того, почему он не знал о состоянии своего друга вот уже больше двух недель. Сама идея этого выбешивала его до такой степени, что пар из ушей валил, он никак не мог понять, почему не решился на это раньше? Что его останавливало, и почему вообще нашлось что-то, на это способное? – Я клянусь тебе, - он запнулся, чтобы сделать несколько вдохов, ставших довольно тяжёлыми из-за быстрой ходьбы, почти бега. – убью его, когда найду. Даже сейчас он говорил с Джорджем, в надежде избавиться от тяжёлого, крайне непонятного чувства. Что-то серое и скомканное сидело в груди, задувая языки пламени, которое обязано неукротимо полыхать. Он очень надеялся, что тот поскорее разрушит молчание. – Я просто надеюсь, что у тебя это получится, - с небольшой заминкой, но всё же поступил ответ. Раз уж так, то он решил поднажать, больше не разочаровывая ни себя, ни второго лучшего друга. Он был у нужной улицы, оставалось пройти меньше квартала. – Даже не думай во мне сомневаться! - несерьёзная фраза, призванная стать своеобразным избавлением от тревоги. Шутки имеют свойство поднимать боевой дух, да и вообще, не устраивать же им траур. Оба посмеялись, скорее по инерции, но никакого облегчения не последовало. Ожидания не оправдались, а лишь оставили какое-то неприятное послевкусие. Вскоре Сапнап оказался у подъезда многоквартирного дома, уходящего ввысь на несколько десятков метров, что не только звучит, но и в самом деле является внушительным числом. Он убедился в этом во время одного из своих первых визитов сюда, когда им повезло попасть на крышу, откуда можно было оценить реальную высоту здания. Вид открывался просто незабываемый, а освещённый огнями город был словно на ладони. Воспоминание было действительно приятным, и ему меньше всего хотелось, чтобы оно становилось воспоминанием о человеке, с которым вы некогда были очень близки, но больше никогда не увидитесь. Пришлось достаточно долго простоять в тени жилой высотки, пока кто-то не соизволил выйти, отворяя дверь с магнитным замком. Ему пришлось проскользнуть внутрь, озираясь по сторонам, словно его целью было не посетить друга, а ограбить чью-то квартиру. Дрим жил на последнем этаже, поэтому на лестницу он даже не заглядывался, сразу же пройдя к лифту и нажав на кнопку вызова. Дорога наверх показалась дольше обычного, и даже пристальное наблюдение за цифрами на небольшой панели не помогло сделать так, чтобы те сменялись быстрее. В груди вновь забилось какое-то чувство, которое он с лёгкостью мог идентифицировать, но упорно не хотел признавать. Число пройденных этажей росло, как и странное ощущение внутри, не желающее оставлять его в покое. Слишком стыдно было признавать, что его причиной была неизвестность, ожидающая Сапнапа за дверями лифта. Показался предпоследний этаж, и он поднял загоревшийся решительностью взгляд на огромное зеркало, наспех поправляя вездесущую бандану. Он обязан это сделать, во что бы то ни стало. Стремительным шагом он вылетел в коридор, который пересёк всего лишь за несколько секунд, оказавшись у нужной двери. Не став вновь верить своей тревоге, он нажал на кнопку звонка. В квартире никто даже не засуетился. Он позвонил снова, и снова, и снова, специально прожимая кнопку как можно назойливее, но дверь так и не открылась. Тогда он начал стучать, но быстро остановился. Он ведь должен быть дома, так? Это же Дрим, он никогда не выходит без серьёзного повода. Бороть чувства становилось всё сложнее. Сапнап с силой заколотил по двери, будто бы это действительно могло сделать его рассыпавшиеся надежды чуть более реальными. Он отказывался верить, что по ту сторону его никто не слышит, сбивая ладони так, что после точно останутся синяки. Об этом он может и не будет сожалеть, но вот о своих последующих действиях... – Дрим, если ты меня слышишь, - теперь, когда он начал кричать, повернуть назад было невозможно. – открой! Я хочу помочь тебе! Всё оказалось бесполезно. Он просто стучал и орал в пустоту, как полнейший идиот по какой-то причине решивший, что его друг действительно может быть у себя дома. В душе засела ярость, выразить которую захотелось очередным криком, но внезапно ему пришлось остановиться. – Молодой человек, - явная претензия в прозвучавшем голосе заставила студента застыть, оборачиваясь с крайне неловким видом. – вы чего так шумите? Что вы вообще здесь забыли? Единственной, кто его услышала, оказалась среднего возраста женщина, живущая в квартире по соседству. Причина тех самых сожалений, вышедшая разобраться, что за безобразие здесь в очередной раз происходит. – Извините, я не хотел вас побеспокоить, - как же давно ему в последний раз приходилось оказываться в подобном положении, он был совсем как пристыженный ребёнок. – Я ищу своего друга, вы случайно не видели его? Высокий парень, ещё в маске всегда ходит, снимает эту квартиру. Судя по выражению лица, та смогла что-то вспомнить, что не могло не обрадовать Сапнапа, застывшего в ожидании. – Парень в маске, говоришь... Да, знаю. За жизнью я его не слежу, поэтому куда он там уходит понятия не имею, но меня в последнее время очень настораживает происходящее у него в квартире. Скажи ему, что ещё раз я это услышу, и за ним приедет наряд полиции! Теперь он смотрел на незнакомку в полнейшем непонимании, подвергая её слова очень большому сомнению. Со стороны звучало как бред обыкновенной сварливой соседки, но в контексте сложившейся ситуации это становилось ещё одним пугающим сведением. – Так-так-так, погодите... Зачем вызывать полицию? Что там случилось? Он очень надеялся, что разговор поможет хоть немного разобраться во всём, что происходит. – Я не знаю, что конкретно там происходит, но уже несколько дней там всё время какие-то вопли. Может он там людей убивает, а мы тут за стенкой молча отсиживаемся! Он не знал, как реагировать. От этих слов в горле комом встревали самые ужасные опасения, а в мыслях проносились безумные предположения. Он знал, что Дрим не маньяк и не убийца, а значит... – Я прошу вас, давайте обойдёмся без полиции. Обещаю, это скоро прекратится. Я поговорю с ним, - он попытался ей улыбнуться, захотел показаться надёжным человеком, но вместо этого выставил напоказ липкую и холодную тревогу, что ощущал всем телом. Его приводило в ужас понимание того, что вопли могли принадлежать только самому Дриму. Его друг истошно кричал каждый день, а он даже не знал причины происходящего, сам не кинулся на поиски в первый же день пропажи, а теперь не может его найти. Картина происходящего прояснилась лишь самую малость, но каждое новое сведение уже заставляло разочаровываться в себе всё сильнее. Сапнапа снова настигли мысли о том, что он впустую терял время, и последствия у этого могут быть хуже, чем предполагалось. Он не мог отвязаться от этих размышлений весь вечер, который просидел у квартиры друга. Не было возможности каким-то образом заглянуть внутрь, проверить, что же там вообще происходит. Солнце уже давно зашло за горизонт, и телефон почти сел, но на этаж кроме незнакомых людей никто так и не поднялся. Вышеупомянутый телефон зазвонил, и в темноте подъезда загорелся экран, на котором высветился номер отца. Ему пора было возвращаться домой, а он так и не выполнил ни одного из своих обещаний. Словно поверженный рыцарь, он уходит обратно ни с чем, печально оборачиваясь, чтобы тяжело выдохнуть при взгляде на дверь, которая так и не откроется сегодняшним днём. – Я помню, что мне завтра на учёбу... Я скоро буду, уже иду обратно... Теперь он прекрасно понимал своего отца, всегда проявлявшего сильное беспокойство о своих близких. Почувствовав, каково это, не знать о том, где находится человек, за чью судьбу ты беспокоишься, он не хотел, чтобы кто-то ещё сталкивался хотя бы с отдалённо похожей проблемой, поэтому направился домой. Он знал, что там его не осудят за столь позднее возвращение, когда узнают причину, но и просить остаться здесь до утра тоже не мог – это чревато многими проблемами, да и не факт, что хоть как-то поможет. Домой Сапнап добрался, когда время было уже за полночь. На пороге его сразу же встретили три любимых собаки, чьё появление заставило его улыбнуться сквозь всю досаду и тревогу. Парень наклонился, чтобы приласкать питомцев. Его любовь к ним была единственным способом избавиться от негативных эмоций, накопившихся за день, но даже так его не оставляло то самое странное чувство, заставляющее вернуться в кабину лифта. Он всё ещё находился в практически полном неведении, зная только то, что его друг всё ещё был жив, и то, что он делает с собой какие-то ужасные вещи. Был ли он дома, и просто не хотел открывать дверь, или же он туда даже не возвращался с тех пор, как ушёл? Вернулся ли он ночью, и где до этого был? Начинало светать, но солнце ещё не успело подняться из-за горизонта, исподтишка высветляя небо. Одинокий парень, словно скиталец бродивший целую ночь по окраинам города, наконец-то остановился, встречая рассвет в компании сигарет. Он успевал вдоволь налюбоваться дымом, что на фоне сменяющего оттенки зарева играл разными цветами – в изоляции время текло медленнее. Очередная сигарета закончилась, Дрим добавил к ожогам на руке ещё один, и только после выкинул окурок, после этого переставший тлеть, а затем позволил своим губам расплыться в странной улыбке. Три часа сна, причём крайне дерьмового, мало способствовали хорошей работоспособности и отсутствию раздражительности. Сапнап проснулся слишком поздно, и был уверен, что опоздает на занятия, если бы не внезапная встреча на первом этаже с отцом, который задержался дома чуть дольше обычного. – Я подвезу тебя, можешь не переживать, - Хэйло сделал последний глоток ароматного чая, а после отставил кружку на стол. Предложение и вправду избавило его от дальнейших беспокойств, теперь не нужно было бежать на далёкую остановку, автобус от которой даже не доезжает до колледжа. В Америке всё очень плохо с общественным транспортом, и ближайшая остановка находилась за несколько улиц. Двое очень быстро собрались, совсем скоро выезжая со двора частного дома. Дорога проходила в молчании, старший мужчина следил за дорогой, пока младший погрузился в собственные мысли, не особо настроенный на разговоры. Раньше он и не задумывался о том, что плохой сон мог настолько испортить состояние, но когда снилось подобное... Сапнап тяжело вздохнул, в очередной раз напоминая себе, что всё увиденное сегодняшней ночью было нереальным, а затем перевёл взгляд на родителя. Всё-таки, была одна вещь, о которой ему стоило сказать сейчас. – Бать, слушай, ну ты меня сегодня не жди, ладно? Я опять буду поздно. Тот метнул на пассажира короткий вопрошающий взгляд, даже не поворачивая голову. – Только не так, как вчера, - вместо того, чтобы закатывать глаза, Сапнап просто отвёл взгляд в сторону. Почему-то сейчас всё это очень бесило. – Либо предупреди меня заранее, хорошо? Отец наконец-то смог посмотреть на него нормально, но он уже отвернулся, подпирая щёку ладонью. Угрюмый взгляд устремился за окно, где небо застилали тяжёлые облака. В Орландо сегодня было очень пасмурно, и только это заставило его вспомнить, что уже прошла середина ноября, а это значило, что они с Дримом не виделись почти месяц. – Ага... - короткий ответ, после которого в салон снова вернулась тишина. Сконцентрировать внимание на монотонных лекциях не получалось от слова совсем. Они не особо интересовали Сапнапа и раньше, а в нынешнем положении казались пустой тратой времени, которое он мог потратить на поиски своего пропавшего друга. Он просто хотел, чтобы вся эта глупая беготня друг от друга наконец-то прекратилась, и всё вернулось в норму, если это вообще возможно. Всё, что ему удалось узнать во время своего визита, пока что свидетельствовало о противоположном. Происходило что-то плохое, и он обязан был что-то с этим сделать, даже если в первый раз ничего не получилось. Решительный настрой гонит прочь его усталость, но вместе с тем лишает и терпения, которого у парня со жгучим темпераментом было очень ограниченное количество. Продержался он только три пары: на наступившем после обеденном перерыве дальнейшее ожидание стало казаться невозможным, он с силой вдарил по столу, тем самым ознаменовав свой уход, и покинул учебное заведение. Нужно было найти Дрима, и сделать это как можно скорее, но совершенно непонятно было, с чего начинать, если предыдущая попытка обернулась неудачей. Сапнап замедлился, отдалившись от территории колледжа, в сомнениях огляделся вокруг, раздумывая, в каком направлении стоит идти. Вчера ему подкинули одну идею, но доверять чужому мнению снова он опасался. Он выдохнул, затем выдвинувшись к первому из всех мест, что необходимо было проверить. Может, это не увенчается успехом, но он должен хотя бы попытаться. Несколько часов пролетели мимо него, пока он один за другим навещал места, где они проводили время вместе. Это звучало бредово, словно его друг... сделал что? Поехал головой, и поэтому внезапно решил поностальгировать? И почему-то он всё равно не переставал, даже городские парки обошёл в надежде, что Дрим может искать уединения где-то там. Будто бы это вообще что-то реальное, столкнуться с человеком посреди огромного пространства облагороженного леса. Невозможно было обойти настолько огромный город в одиночку, поэтому к вечеру он сдался, приняв решение вернуться туда, где вчера начались поиски. Впервые за весь день ему повезло – почти сразу пришёл автобус, готовый отвезти его к району города, который своими высотками отделялся от всего остального Орландо. День встречал своё завершение, солнце постепенно тяготело к горизонту, зажигая, словно праздничные огни, удивительной красоты закат. Человек, почти никогда не снимавший маски с лица, спустил её на подбородок. Без принуждения, по собственному желанию. Он закрыл глаза, и сделал глубокий вдох, наслаждаясь чистым воздухом, словно это было ранее недоступное ему благо. Ветер бил в лицо, когда он останавливался на краю крыши, и на израненном лице загоралась улыбка, стоило появиться мыслям о том, когда же ветер станет достаточно сильным, чтобы лишить его равновесия. На пути к нужному зданию Сапнап позволил себе расслабиться, идя без особой спешки, ведь в данном случае ему незачем было спешить. По крайней мере, это то, как он думал ровно до того момента, как увидел нечто, повергшее его в абсолютный шок. Даже не так, его эмоции представляли собой коктейль похлеще шока, сочетая в себе не только дикий испуг и дезориентацию, но и какую-то ненормальную радость того, что увиденное им действительно реально. Он никак не ожидал увидеть на крыше многоэтажного здания силуэт какого-то человека, который запросто мог оказаться тем, кого он так отчаянно жаждал найти. Пугало то, что он совершенно не знал, что Дрим собирается сделать: просто прогуливается, или же готовится распрощаться с жизнью. Мимо глаз пронеслась картина из сегодняшнего тревожного сна, где тому удалось себя искалечить до такой степени, что закончилось всё реанимацией. Сапнап рванул ко входной двери. Высоко над одноэтажным Орландо, наблюдал за тем, как город начинает свою вечернюю жизнь, его одинокий горожанин. На своей памяти он встретил здесь много закатов, которые больше, увы, не были способны его вдохновить. Дрим докуривал свою последнюю сигарету, прощаясь с солнцем, что стремительно его оставляло. Он закончил своё дело – досмотрел закат, и теперь волен был в последний раз вернуться к тому самому краю. Снова горькая улыбка, отчаяние в глазах. Ему пора уходить. Ворвавшись в подъезд, он побежал так быстро, как только мог, не замечая боли, что разрывала перегруженные сумасшедшим темпом дыхания лёгкие. Его боль сейчас не имела смысла, ничего не имело смысла, только самый последний двадцать первый этаж, на который бежать пришлось самому. Проклятый лифт застрял на грёбанном седьмом, с которого и пешком можно было спуститься, но какой-то мудила не посчитал это реальным. Он протянул руку вперёд, так глупо и кинематографично, будто бы это помогло пробежать последний пролёт быстрее, давало возможность вытянуть её на несколько метров вперёд, и схватить чужое запястье, пока не стало слишком поздно. По инерции его потянуло к тяжёлой двери, что вела на крышу, до этого жадно глотавший воздух Сапнап внезапно затих. Он с ужасом осознал, что последний барьер не пройден, и единственный выход на крышу закрыт. – Дрим! Дрим! Ты там? Открой! Это было слишком. Накрыли эмоции, с которыми он не мог справиться, снова происходили вещи, в которые он отказывался верить. Саднящие после недавнего визита кулаки вновь застучали по двери, в этот раз металлической. Он игнорировал синяки от ударов, продолжал колотить по твёрдой поверхности, будто бы ему под силу что-то изменить, и его лучший друг по ту сторону двери сейчас отзовётся. – Блять, Дрим, пожалуйста... Нет, нет… Очевидно ведь было уже, что этого не случится. Надежды нет, и он ничего не может с этим поделать, они все абсолютно бессильны, и вынуждены смотреть на то, как всё прогрессирует к худшему. Он скинул бандану, прорычав сквозь стиснутые зубы, и направил прожигающий взгляд в пол. – Твою мать… - он опёрся о непробиваемую преграду, отделившую его от человека, которого он мог навсегда потерять. – И что мне теперь, блять, делать?.. Реальность превращалась в тот самый кошмар, и у него больше не было причин сопротивляться этой мысли. Не находилось обоснований противостоять отчаянию. Он был готов просто позволить своим ногам надломиться, упасть на колени и закричать, выразив наконец-то всю свою боль и страх, что приносило бессилие, как вдруг отворились железные двери лифта. Сапнап обернулся, во второй раз не поверив своим глазам. – Что ты здесь делаешь... Он чувствовал, как его начинает трясти от злости. Ему навстречу вышел Дрим, тот самый, который сейчас должен быть на крыше, вместо этого почему-то приехал с нижних этажей. Он был готов ударить того прямо сейчас, раз и навсегда доказывая, насколько же сильно они все беспокоились, но смог удержать себя в руках, вместо этого хватая более высокого парня за одежду. – Ты больной, понимаешь!? Ты ёбнутый! - Сапнап прокричал ему прямо в лицо, не услышав сказанного ранее. Дрим опустил голову, от оскорбительного начала разговора скрываясь за густой чёлкой. Пока со стороны доносилось лишь тяжёлое дыхание, вместо адекватного ответа он вдруг опустил маску, демонстрируя свою улыбку. Сапнап вновь вернулся к мысли о том, что стоит взбодрить того смачным ударом в лицо, и вновь остановился. Вместо этого как следует тряхнул непутёвого друга, прикладывая спиной к стене. Так они наконец-то смогли установить зрительный контакт. – Что за хуйня с тобой происходит!? - в его взгляде, как и в словах, отдавалось запредельное беспокойство. Дрим в его руках начал то ли всхлипывать, истерично хватая воздух, то ли глухо смеяться, и Сапнап его отпустил. Он тяжело выдыхает, буквально за пару секунд принимая нужное решение, и вновь удерживает причину воцарившегося безумия, в этот раз за капюшон. Он дожидается, пока тот притихнет, и только после обращается снова. – Значит так, сейчас мы идём домой, и ты мне всё рассказываешь, ясно? – Тебе необязательно это делать, просто оставь меня... Несмотря на то, что данное высказывание явно не подразумевало возможности отказа, Дрим и сейчас наплевал на здравый смысл, высказав протест в совершенно невнятной форме. Сапнап, с лёгкостью протащивший своего тощего товарища к двери, после такого заявления остановился. У него не осталось сомнений, что человек, находившийся сейчас рядом, был в полном неадеквате, поэтому взглядом он одарил того соответствующим. – Какой смысл разбираться с проблемами того, кто сам этому препятствует? Ты ведь искал меня, и... Как думаешь, почему не получилось? Тот снова улыбался, но с такой глубокой виной в голосе, которой он прежде ни от кого не слышал. Впечатление оставалось по-настоящему сюрреалистичное, как после сбивающего с толку бредового сна. Он не мог представить, какие мысли сейчас находятся в этой больной голове. – Заткнись. Ты мой друг, и это всё, что меня волнует, - он подтолкнул Дрима вперёд, к двери. – Открывай. Пройдя в квартиру, Сапнап решил запереть дверь самостоятельно, а потом и вовсе положил ключи к себе в карман. Он зажёг свет, и уже намеревался потребовать объяснения, ну или извиниться за то, что накричал, как вдруг увиденное лишило его возможности дышать. – Что здесь происходит. До этого совершенно нормальная, обычно прибранная квартира выглядела так, будто бы внутри прошлось цунами. На полу валялись обломки гитары, не просто разбитой, а намеренно превращённой в какое-то деревянное нечто. По мере того, как он прошёл внутрь съёмного жилья, стали открываться новые подробности: у окна лежал сорванный с креплений карниз, до сих пор несущий на себе плотную штору, рядом стоял чемодан. Тот самый, с которым Дрим уезжал. Серьёзно. Прошло почти три недели, а вещи до сих пор не были адекватно разобраны – часть до сих пор была аккуратно уложена внутрь, тогда как другая летала по всей квартире. На полу, помимо разбросанной одежды и разнообразного мусора, также нашлись осколки разбитой посуды и сигаретный пепел, что заставило Сапнапа схватиться за голову. У него не было слов. Это всё больше похоже на какую-то декорацию к фильму, чем чьё-то реальное жильё. Он обернулся, вытаращив на Дрима округлившиеся от шока глаза, и немедленно подошёл к тому ближе. – Ты поэтому кричал, да? Ты можешь рассказать мне, что происходило? Всё сложилось в единую картину. Он оттащил друга на свет, внимательно осматривая покрытое ссадинами и кровоподтёками лицо, которое исказилось в растерянности. Дрим открыл рот, собираясь задать очевидный вопрос о том, откуда он мог знать, но ответ прозвучал раньше. – Я говорил с твоими соседями, - он выдохнул, пытаясь вернуть совсем не свойственное себе спокойствие. В голове не укладывалось, что его бездействие вылилось в настолько серьёзные последствия. Сапнап отвернулся, уводя прочь взгляд, в котором плескалась, наверное, каждая из негативных эмоций. Тяжело выдохнув, он вновь обратил всё своё внимание на человека, которому однозначно нужна была помощь. – Что у тебя с лицом? С кем ты подрался? Дрим взглянул на своего друга слишком безразлично для человека, озвучивающего подобный ответ. – С собой. Сапнап удивлённо вскинул брови, в очередной раз замирая от совершенно ненормального, блять, факта, и его собеседник воспользовался этим, чтобы получше прояснить ситуацию. – Ну знаешь, я несколько раз приложился лицом об стену, а ещё, - он говорил это с такой лёгкостью и задором, словно готовился очень смешно пошутить, и это чертовски пугало. – я разбил об него собственную руку! Он продемонстрировал кисть, усеянную разнообразного происхождения ранами, и Сапнап понял, что с него хватит. Человек напротив однозначно был невменяемым, и ему срочно предстояло решить, что с этим необходимо делать. Для начала он просто усадил того на кровать, находившуюся в таком же ужасном состоянии, как и остальное помещение, а затем заглянул в чужие глаза. Сейчас они пугали сильнее, чем в моменты, когда Дрим терял своё самообладание. Он казался страшнее, чем охваченный своей неконтролируемой яростью и тягой к жестокости. Он однозначно был опасен. – Ты ведь понимаешь, что это ненормально? - следы от ударов выглядели действительно серьёзно, он даже не сомневался, что во время истерики Дрим был способен ударить себя с такой же силой, как и любого другого человека. – Да. Тот наконец-то прекратил улыбаться, но вот в глаза свои более смотреть уже не позволял, снова отворачиваясь. – Тогда почему ты это делаешь, Дрим? Почему ты начинаешь от нас скрываться, а потом выясняется, что ты тут творишь с собой какой-то пиздец? Очевидно, что он не мог знать, во что ввязывается, и к какой конкретно реакции это приведёт. В какой-то степени, это можно посчитать справедливым, ведь сейчас Сапнап считал себя готовым ко всему. – Всё просто! - на его глазах Дрим оживлённо вскочил, размахивая руками, и только сейчас стало видно, какую большую площадь в действительности занимали его самоповреждения – руки были искалечены до локтя. – Я этого заслужил! Неужели ты не согласен со мной? Даже после того, как я обвёл тебя вокруг пальца, да? Ты думаешь, я не знал, что ты придёшь ко мне? Я скрылся специально, и ты встретил меня по чистой случайности! Тебе просто повезло! Наверное, тот так и продолжил бы кричать всё громче и громче, будто бы от этого сильнее верилось в этот откровенный бред. – Нет, я не согласен с тобой, даже если то, что ты сейчас сказал, было правдой. - он посмотрел на лучшего друга очень устало, пытаясь разобраться в том, что дальше делать. – Но если серьёзно, то я не верю... Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Сапнап почти сразу пожалел о своих словах, наблюдая то, как окрылённый доказательством собственной отвратительности человек вдруг захлёбывается сильнейшей обидой и злостью. – Зачем ты вообще сюда припёрся!? Чтобы сказать мне, что я ёбнутый, да?! Я будто бы этого не знаю! Они всю жизнь мне только об этом и говорили, что я больной и обязательно закончу тем, что кого-нибудь убью! Например, свою мать! Тот резко направился к шкафу, наклонился и стал что-то искать, пока второй присутствующий только и мог, что молча смотреть. – Ты думаешь, я не понимаю этого, да? Я ведь ушёл, чтобы ты, сука, мог держаться от ебанутого психа подальше, но тебе совершенно плевать! Ты хочешь доказательства того, что я говорю чистую правду? Он швырнул к ногам Сапнапа какую-то папку, тот поспешил её подобрать. Выглядело, как карточка из какой-то больницы. – Расскажи всем, давай, и пусть они тоже меня возненавидят! Поймите уже наконец-то, что ко мне нельзя приближаться! Отъебитесь, слышите? На самом деле, непрошенный гость прекратил вслушиваться в эмоциональные выкрики сразу после того, как в его руках оказалась документация... психического расстройства его лучшего друга. Он не стал вчитываться в каждую страницу, обратил внимание только на самое главное, а затем отложил толстую папку прочь. Новости были так себе, но уже не могли удивить или разочаровать, всего лишь становились обоснованием для окончательного принятия ряда решений. Но сначала он хотел попробовать до него достучаться. – Дрим, ты серьёзно думал, что мы от тебя отвернёмся? То, что ты чем-то болеешь, это ведь ничего не значит... - Сапнап подошёл ближе, уложив тёплую ладонь тому на плечо. – Ну, значит конечно, но явно не то, что ты не можешь общаться с людьми. Тем более, со мной. Я не стану говорить за других, но я спокойно это принимаю, понимаешь? Тот посмотрел на него так, словно услышал нечто оскорбительное, вдобавок попытался уйти от прикосновения, как если бы это причиняло боль. – Ты просто не понимаешь, с чем сталкиваешься! Ты... Никто из вас не понимает, все только и говорят, что справятся, а потом орут, что это полный пиздец! Да ты сам говорил тоже самое! Он сделал глубокий вдох, явно не планируя отступать. Не после того, как он заявил, что со всем этим справится. – Я достаточно насмотрелся сегодня, и тем не менее я всё ещё стою здесь и пытаюсь привести тебя в чувства! После этого Дрим замолчал, и Сапнап наконец-то смог подойти достаточно близко, чтобы поймать того в свои крепкие, согревающие объятья. Он думал сделать это сразу же после приезда, но пришлось отложить. К счастью, его друг не сопротивлялся, но идея того, что тот отреагирует негативно и резко почувствует себя ещё хуже, заставляла волноваться. – Т-ты боишься меня? Скажи честно, тебе страшно находиться рядом со мной? Голос Дрима дрожал так, словно тот находился на грани нервного срыва. Чужие объятья на его теле, сотрясающемся от крупной дрожи, стали сильнее. – Разве я стал бы нырять в огонь, если бы знал, что тот меня ранит? Судя по всему, именно эти слова помогли вернуть доверие Дрима к своему давнему и самому близкому другу. Они простояли в тишине ещё очень долгое время, словно навёрстывая дни, упущенные во время столь болезненной разлуки. Кто-то заплакал от измождения и вспыхнувшей глубоко в сердце боли, но ни один из них так и не поделится с кем-то посторонним фактом того, кто именно это был. Неизвестно было, каким оставалось его мнение насчёт других людей, но в Сапнапе он больше никогда не посмеет сомневаться. Дрим выбрал правильного человека в качестве своего лучшего друга, и хотел, чтобы тот оставался рядом, даже если это опасно. – Спасибо тебе, и... - он уткнулся лицом в плечо друга, с которым они вновь сидели на краю кровати. В этот раз убежать никто не пытался. – Пожалуйста, прости меня... – Всё нормально, - Сапнап слишком спокойно солгал, второй раз за вечер.

Он всё ещё боялся.

***

Этой ночью Дрим снова покинет свою съёмную квартиру, но уже в компании друга, любезно предложившего в качестве ночлега свой уютный дом, а не это испорченное место. Уже там, впервые за долгое время он свяжется с Джорджем, по просьбе Сапнапа сообщая тому, что всё в порядке. Он наконец-то нормально поест, а потом провалится в глубокий сон, восстанавливая все силы, что потратил за эти чудовищные три недели. А следующим утром семья Сапнапа сопроводит его в госпиталь, где его передадут врачам. – ...дело не в том, что ты как-то ранил меня или что-то в этом роде, это просто то место, где ты должен быть, чувак. Тебе придётся остаться здесь, окей? Эти слова станут последним, что Дрим от него услышит перед тем, как его уведут из приёмного отделения психиатрической больницы в изолятор.