Тряпочный мальчик

В жёлтых глазах с узкими кошачьими зрачками я вижу самодовольство. Ко Я Ви словно вот-вот скажет: «Я и не сомневался, что ты придёшь». — Что будешь заказывать? — он смотрит пристально, приподнимает бровь. Листает меню, ненавязчиво или же, наоборот, демонстративно открывает на странице с самыми дорогими блюдами и кладёт передо мной. Опускаю голову, с трудом фокусируюсь на странице, потому что его взгляд выдержать не могу. Какие-то непонятные названия, и такие цены… Я смог бы прилично питаться на эту сумму месяц. Или два. Я Ви постукивает пальцем по столу, явно нервничая. Крутит на запястье модные брендовые часы. Смотрит в окно нашей приватной комнаты, затем снова на меня. — Просто сок, — говорю тихо. — Глупости. Выбирай что хочешь. А впрочем, я сам тебе закажу. У меня нет сил с ним спорить. Я всё ещё чувствую небольшую слабость из-за недавно перенесённой болезни. Кашель и температура не беспокоили меня уже несколько дней, но тело явно до сих пор не успело восстановиться до конца. Ко Я Ви делает заказ, не реагируя на мои слова о том, что я буду только сок. А мне невыносимо некомфортно. Может, не стоило приходить на встречу с ним? Он смотрит задумчиво, кусает губы. Размыкает их, явно желая что-то сказать, но молчит. Я тоже не знаю, что сказать. Не то чтобы на протяжении всего нашего знакомства мы много времени уделяли разговорам. Тишина гнетущая, липкая и обволакивающая. На меня накатывают воспоминания. «Быстро ты переключился. Тебе всё равно, с кем, лишь бы лицом вышел?» «Больно!» «Разве? А почему тогда у тебя стояк? По-моему, тебя всё устраивает!» — Тебя что-то не устраивает? Вздрагиваю под его внимательным взглядом. Словно маленькая мышь, зажатая в холодном углу, перед медленно надвигающейся кошачьей тенью. Становится противно от самого себя. Нужно собраться, всё высказать ему и уйти. — Я хотел сказать… — Кажется, наш заказ уже несут, — перебивает он меня. Шаги официанта, перед нами ставят несколько тарелок, бутылку вина, бокалы. Я Ви не позволяет официанту наполнить их, забирает вино, наливает мне сам. — Я же сказал тебе, Чжу Ин, теперь всё будет по-другому. Кажется, где-то эти слова я уже слышал. «А что, если я скажу тебе, что теперь всё будет по-другому?» Но он лжёт. Холодные руки с длинными цепкими пальцами настойчиво расстёгивают мою рубашку в гостиничном номере. Пытаюсь вырваться, в ушах стучит пульс, моё тело самым отвратительным образом предаёт меня: ноги подкашиваются, руки безвольно опускаются, из-за прилива адреналина и настойчивых поглаживаний Ко Я Ви в паху становится жарко. Он сжимает член через брюки, надавливает и трёт грубыми движениями, тяжело дышит, опускаясь губами к моей шее. «Не хочешь? Я что, один это вижу?» Руки всё настойчивее сжимают член, резко сдёргивают брюки, они падают на пол. Я совсем беззащитный. Но я сам виноват в том, что так произошло? Разозлил Я Ви, может, стоило ему объяснить, что между мной и Кейном ничего нет, мы просто хотели погулять по городу, как друзья… «Почему ты стонешь? Разве так реагирует тот, кто хочет прекратить?» Только это не стон, а всхлип. — Почему ты не ешь? Я возвращаюсь из душащих, больно сдавливающих грудную клетку воспоминаний. Воспоминаний, которые хочется задвинуть поглубже, на самую дальнюю и тёмную полку, и никогда не доставать. — Я снял номер в лучшем отеле города. Ешь скорее, и поедем туда. Что? Какой ещё отель? Я совсем не за этим сюда пришёл. Пытаюсь откашляться, кажется, мой голос охрип. — Я никуда не поеду, — говорю наконец. Чуть более резко, чем хотел бы. Я Ви цокает и закатывает глаза. — Почему? Я тебе не нравлюсь больше? Но ты ведь согласился прийти сюда. — Я не за этим пришёл, — отвечаю и бесцельно ковыряюсь в тарелке. — Просто подумал, что нужно окончательно прояснить всё. Чтобы не осталось разногласий и недопониманий. Он недовольно скрещивает руки на груди, смотрит как будто свысока, хмурится. — Сонбэ… — что говорят в таких случаях? Спасибо за то, что было, но дальше нам не по пути? Дело во мне, а не в тебе? Я больше не хочу быть тряпочным мальчиком у твоих ног. Готовым на всё по первому требованию, потому что на меня впервые в жизни обратили внимание, да ещё самый популярный парень в университете. — Ну ладно, хватит, Чжу Ин, — его голос, кажется, немного потеплел. На одну десятую градуса в вечной арктической мерзлоте. Это максимум, на что он способен, я точно знаю. — Я что, чем-то тебя обидел? Я разве делал что-то, чего бы тебе не хотелось? «Хватит, сонбэ, прошу!» «Просишь? О чём?» Его язык по очереди касается моих сосков, он прихватывает каждый из них зубами, щипает и слегка царапает чувствительную кожу на внутренней стороне бедра. Сжимаю кулаки. Воспоминания хаотичные, обрывочные, болезненные. «Пососи. Ты ведь хочешь сделать мне приятно?» «Я не…» Он сидит на кровати, а я перед ним на полу. Сильная и цепкая рука давит на затылок, в рот толкается горячая плоть. Пытаюсь подавить рвотный рефлекс, кашляю, капаю слюнями на свою голую грудь. Я разозлил его. Я возбудился от того, как он настойчиво сжимал мой член. Я сам виноват. Он берёт меня в рот быстро, насаживает мою голову на свой член, толкается в глотку на всю длину, оттягивает волосы. Давлюсь, по щекам текут слёзы, дышать тяжело, но даже не пытаюсь вырваться. Сам виноват? У меня нет желания ругаться с ним. Просто не умею этого. Наверное, я никогда не перестану быть тряпочным мальчиком. Но прямо сейчас я сделаю то, что собирался. — Я не хочу больше ничего, сонбэ. Не хочу начинать заново. Давай просто всё забудем и… — Этот пёс в чём-то лучше меня, а? Снова вздрагиваю — глаза Ко Я Ви сузились, он почти шипит. Никогда не слышал, чтобы он кого-то так прямо оскорблял. Обычно сонбэ делал это более завуалированно. — Он что, трахает тебя дольше и глубже? Я тоже так могу. Я просто щадил тебя. Не знал ведь, что ты маленькая потаскушка… Мои щёки вспыхивают от стыда и обиды. — У меня ничего не было с Кейном! Я ни разу с ним не спал, и он тут не при чём! — выкрикиваю жалким, несчастным голосом. — Не говори так про него… И про меня. — Ах, не говори, — Я Ви не кричит, наоборот, говорит всё более тихим, но угрожающим голосом. — А как мне говорить? Я ведь старался, чтобы тебе было хорошо… Тебе же нравилось! Со мной ты не будешь ни в чём нуждаться, а что тебе может предложить этот пёс, который даже квартиру себе снять не в состоянии? Он хочет, чтобы я был покорной игрушкой, которая ублажала бы его, а потом молча принимала деньги, как он говорил, «на такси», и так же молча уезжала. Мне не позволялось ведь даже поцеловать его и взять за руку. Я просто идиот. Но толку от осознания, если сказать всё ему в лицо всё равно не могу. «Хватит!» «Тише… Где бы я тебя ни коснулся, тебе безумно хорошо, разве не так?» Он переворачивает меня на постели, ставит на четвереньки, заставляет прогнуть спину. «Любишь пожёстче, да?» Ко Я Ви не собирается уделять достаточно времени растяжке. Наскоро выдавливает смазку, проталкивает один палец, затем почти сразу второй и третий. А после резко вставляет мне, вынуждая вскрикнуть от боли. Телефон в кармане вибрирует. Хорошо, что я заранее поставил на беззвучный. Мне даже на экран смотреть не надо, я прекрасно знаю, что звонит Кейн. Кейн, которому я трусливо наврал, что пойду в больницу на осмотр. Нет, со мной идти не нужно, мне уже лучше. Благодаря тебе и твоей заботе. Нет, ты не должен снова прогуливать занятия из-за меня. Спасибо за то, что ты делаешь для меня. — Ты больше не нравишься мне, сонбэ, — мои давно не стриженные ногти больно впиваются в ладони. — Вот как? Смотрю на него и понимаю, на что это было похоже. На болезнь, которая сковывала, замутняла сознание, заставляла тело вести себя не так, как мне хотелось. Жуткая язва, которую бесполезно мазать, бинтовать, умолять перестать болеть. Нужно просто прижечь калёным железом, другого способа нет. Я сам не оставил себе другого способа. — Я не хочу больше отношений с тобой, сонбэ. Они были неправильными, болезненными… Для меня уж точно. Насчёт Кейна — в наших с ним отношениях мы разберёмся сами. Встаю, открываю рюкзак. Достаю из бумажника несколько купюр — столько, сколько стоил стакан сока в меню этого ресторана. Кладу на стол и ухожу, кожей чувствуя испепеляющий и полный ненависти взгляд Ко Я Ви.

***

— Что сказал доктор? — Доктор? Поворачиваюсь к Кейну, чуть замедляя шаг. Мы идём по широкой аллее парка, которая тянется вдоль круглого пруда с большими жёлтыми кувшинками. — Кейн, извини, я соврал тебе. Я был не у доктора. Кейн смотрит на меня удивлённо и, кажется, обиженно. — Не у доктора? А… — он замолкает, опускает глаза. — Чжу Ин, это, наверное, не моё дело, но… Ты помирился с ним? — Нет! — говорю резко. Мне неприятно от такого предположения. Но с другой стороны, Кейн судит, исходя из моих прошлых поступков. Видя, как я позволял Ко Я Ви к себе относиться. — Я действительно виделся с ним, но только для того, чтобы всё прояснить. Я сказал ему, что не хочу ничего начинать заново и что он мне больше не нравится. — Правда? Кейн улыбается, посматривает с надеждой. А у меня на душе вдруг становится легко и спокойно. В зелёных глазах Кейна никогда не было арктического холода. Нет, в них что-то совершенно другое — тёплое и уютное. Робко касаюсь его руки. Кейн наблюдает, как я осторожно сжимаю его ладонь. Он сам переплетает наши пальцы, и на его скулах вспыхивает лёгкий румянец. Кейн больше не спрашивает о Ко Я Ви. Наверное, ему хочется спросить, но он молчит, и я ему за это благодарен. Прижжённая язва всё ещё болит. И заживать наверняка будет не один день. — Хочешь чего-нибудь? — спрашивает он, когда мы останавливаемся у окошка небольшого паркового магазинчика. — Да. Сок. — Какой? — Апельсиновый. — Апельсиновый сок, пожалуйста, — Кейн передаёт купюру продавцу и протягивает мне упаковку с трубочкой.

***

— Пойдём ужинать? Мотаю головой. После встречи с Ко Я Ви есть мне до сих пор не хочется. — Чжу Ин… Ты ведь только выздоровел и ещё не восстановился. Может, хоть пару ложечек? Хочешь? — Ладно… Спасибо. Наблюдаю, лёжа на кровати, как Кейн суетится у холодильника, что-то достаёт и нарезает. Надо бы помочь, но нет сил. Прижимаю к себе огромную игрушечную белку, которую он выиграл для меня в тире. «Тебе всё равно с кем, лишь бы лицо было красивое?» Язва снова болит. Холодный голос Ко Я Ви в голове. «Потаскушка!» Почему потаскушка? Я ведь никогда ни с кем не спал, кроме него! — Чжу Ин! Что с тобой? Дёргаюсь, отползаю к стене. Нет, всё хорошо, я у себя дома, Кейн рядом со мной. Он смотрит обеспокоенно, гладит мою ладонь. Мне невыносимо сильно хочется его поддержки и ласки, поэтому я подаюсь вперёд и утыкаюсь лицом ему в плечо, обхватываю руками за шею. — Чжу Ин, он обидел тебя, да? Хочешь, я… — его голос, несмотря на милый и забавный американский акцент, звучит грозно. — Нет! Нет, не нужно, Кейн, пожалуйста. Забудь о нём. Я сказал ему, чтобы он больше ко мне не приближался. Он не будет, я уверен. Кейн явно сомневается в моих словах, впрочем как и я сам. Хочет что-то сказать, но не находит слов, вместо этого гладит меня по спине и крепче прижимает к себе. Вспоминаю наш поцелуй, который прошёл в полузабытье, при температуре под сорок, и смущённые извинения Кейна. Он водит ладонями по моей спине, перебирает складки футболки. Утыкаясь носом ему в шею, я не вижу его лица, чувствую лишь осторожные ласковые прикосновения. Это гораздо приятнее и волнительнее всего, что со мной когда-либо делал Я Ви. — Поцелуй меня, Кейн, — говорю тихо, неожиданно для самого себя. Он сжимает руки на моей талии крепче, глубоко вдыхает и выдыхает. Отстраняет меня, заглядывает в глаза. А потом наклоняет голову и медленно касается моих губ. Теперь это не полубредовое состояние. Теперь это по-настоящему. Он целует сначала без языка, мы как бы осторожно пробуем друг друга на вкус. Одновременно ощущаю его руки на своей пояснице, но он держит их там и не опускается ниже, даже под майку не лезет. Отмечаю всё это машинально, сердце стучит всё быстрее, а бабочки в животе чувствуются всё явственнее. Когда он наконец прикасается языком к моим губам, я размыкаю их, прижимаюсь к Кейну крепче. Жмусь к его теплоте и не боюсь сгореть. Он гладит меня, проводит ладонью снизу вверх вдоль позвоночника, трогает лопатки, ключицы, зарывается пальцами в мои кучерявые волосы. Касается моего языка своим медленно, как-то нерешительно. Я пока не готов решиться на что-то большее, и мне приятно, что он не напирает. Кейн чуть отстраняется, снова с преданным выражением заглядывает в глаза, улыбается. Вдруг быстро целует мои щёки, нос, даже, кажется, касается кончиком языка. Трётся своим лбом о мой, опять припадает к губам. Отвечаю на поцелуй, поглаживая его мягкие светлые волосы, сам тоже не могу сдержать улыбку. А затем опускаю голову на плечо Кейна, позволяю ему усадить меня на свои колени. — Всё хорошо, Чжу Ин? Спрашивает ещё. — Да, — говорю куда-то в ему ключицу, продолжая поглаживать его волосы. — Знаешь, Кейн, я совсем не голоден. Давай полежим вместе. Мне не хочется его отпускать. Поэтому я просто лежу, опустив голову ему на грудь, и сам не замечаю, как тяжелеют мои веки. Лишь слышу, как он нежно шепчет мне на ухо что-то по-английски.