Тряпочный мальчик

Я продолжаю ощущать его испепеляющий взгляд, сидя на парах в университете на следующий день. Кажется, ещё немного, и моя клетчатая рубашка задымится. Ёрзаю на стуле, подавляя желание обернуться. Может, он и не смотрит вовсе, а мне просто кажется? «Я ведь старался, чтобы тебе было хорошо… Тебе же нравилось!» Почему так больно? Проклятая язва! Ты слишком грубо повёл себя с ним в ресторане. Ты ведь сам бегал за Я Ви, сам позволял ему делать это с тобой. Тебе ведь и вправду было хорошо с ним! Мерзкий голос в моём сознании. Чей он? Тряпочного мальчика? Ему тоже тяжело. Ты ведь слышал, какая у Я Ви жесткая семья! У него наверняка было трудное детство. Хочется дать себе оплеуху. Всё же медленно оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Ко Я Ви. Он пристально смотрит на меня пару секунд, щурится, поджимает губы и отворачивается. Когда я возвращаюсь в аудиторию после перерыва, под любопытными взглядами однокурсников обнаруживаю на своём привычном месте небольшую продолговатую коробку в плотной серебристой обёртке. «Для Чжу Ина». Ко Я Ви через два ряда от меня. Посматривает в мою сторону, снова щурится и поджимает губы. У меня почему-то нет сомнений, от кого этот подарок на моём столе. Но я не разрываю обёртку, просто подхватываю коробку и убираю в рюкзак. На следующем перерыве верну. Мне от него ничего не надо. Мой телефон пиликает сообщением. Достаю его под партой, опасливо косясь на преподавателя. «Почему ты не открыл?» Мне не хочется отвечать. «Чжу Ин, я очень тщательно выбирал тебе подарок. Я надеюсь, он тебе понравится». У меня начинают дрожать ладони. Хочу заблокировать экран и сунуть телефон в рюкзак. «Давай встретимся после пар. В комнате студсовета». Перед глазами плывёт. «Пожалуйста, Чжу Ин…» Ну ладно. Я просто верну тебе твою коробку. В комнату студсовета я плетусь, как на эшафот. Интересно, там будет кто-то, кроме него? Мне очень не хочется оставаться с ним наедине. Но с другой стороны, не при всех же отдавать ему обратно его подарок. В комнате пусто, свет не горит. Заваленные книгами и какими-то бумагами столы, кожаный диванчик, несколько кресел, кофейный столик. — Ты пришёл. Дверь за мной закрывается. Щёлкает замок. Ко Я Ви смотрит пристально, кажется, даже не моргает. — Я хотел вернуть тебе… — мямлю, трясущимися руками доставая из рюкзака коробку. — Вернуть? Зачем? Это же подарок. Я выбирал для тебя, надеялся, что тебе понравится, — голос Я Ви непривычно спокойный и тихий. — Зачем? Сонбэ, не нужно. Мы же вчера… Я же… Дико неприятно. Неприятно находиться здесь, неприятно от его пристального взгляда и вкрадчивого голоса, но больше всего — от себя самого. Я почему-то упускаю момент, когда он делает шаг навстречу, кладёт руки на мою талию и прижимает меня к себе. Коробка падает на пол. — Нет… Пусти! — Тш-ш-ш. Не кричи. Всё будет по-другому, я тебе обещаю. Ты сам не понимаешь, от чего отказываешься. Его прохладная рука скользит под мою рубашку, задирает, касается кожи на животе. — Я не хочу! — пытаюсь сделать шаг назад, отталкиваю его ладонь. Чувствую, что мой пульс учащается, мне страшно, страшно, что я снова безвольной куклой обмякну в его руках. И он снова решит, что со мной можно делать что угодно. — Да почему ты не хочешь, Чжу Ин? — он всё-таки повышает голос, почти выкрикивает. — По-другому не будет. Ты просто не умеешь, — а я теперь, напротив, говорю тихо. — Не умею? Хорошо. Меня никто не учил по-другому, пойми. Научи меня! Я сделаю всё… Он говорит, а сам больно выкручивает мою руку. Как я могу научить тебя чему-то? Тебя, взрослого человека. Ты относишься ко мне как к игрушке, как к своей личной потаскушке. Разве я смогу быть для тебя авторитетом? — Я не хочу учить тебя ничему. Обратись к психологу, может, он научит. Я не обязан этого делать, — говорю устало, бросив попытки вырваться. Но мой голос в кои-то веки звучит твёрдо. Снова этот испепеляющий взгляд. На секунду мне кажется, что Я Ви сейчас замахнётся и врежет мне. Но в этот момент кто-то начинает возиться у двери. Одновременно с тем, как она открывается, выдёргиваю руку и бросаюсь к выходу мимо удивлённого Со Ён Хо. Он что-то кричит мне вслед, но я не слышу. Хочу убежать как можно дальше отсюда. Больно, мерзко, стыдно. Сам не понимаю, как оказываюсь у корпуса, где обычно занимается Кейн. Смотрю под ноги, ковыряю траву носками кроссовок. И в то же время радуюсь, что голос тряпочного мальчика в моей голове наконец умолк. Кейна я замечаю в толпе студентов у корпуса. Ещё бы не заметить — он как иностранец сильно выделяется, в первую очередь из-за того, что возвышается над остальными как минимум на полголовы. Его волосы отливают золотом на солнце. А я всё стою и не решаюсь подойти. Вдруг ему не понравится, если я отвлеку его от разговоров с однокурсниками? Ко Я Ви бы точно не понравилось. — Чжу Ин! Привет! — он всё-таки замечает меня, машет рукой, прерывает разговор и направляется в мою сторону. Останавливается, смотрит с теплотой. — Привет, Кейн. Идём домой? По дороге мы разговариваем мало, но Кейн посматривает обеспокоенно. Спрашивает о моём самочувствии, но я упорно отвечаю, что всё нормально. Всё нормально, за исключением того, что мне ужасно не хочется снова пересекаться с Я Ви. Но как? Нам ещё долго придётся учиться вместе. А Кейн… Его программа обмена закончится, и он уедет домой, а я останусь здесь. Цепляюсь за его руку, судорожно сжимаю пальцы. Он как-то невесомо целует меня в макушку. — Ты скоро уедешь, — говорю тихо. Не спрашиваю, а утверждаю. — Нет, ну что ты. Ещё не скоро. — Но когда-то твоя программа обмена закончится, и ты уедешь обратно в Штаты. — Чжу Ин, я ведь могу приехать снова, — он останавливается, смотрит мне в глаза. — Ты хочешь, чтобы я приехал? — Да… — выдыхаю и утыкаюсь лбом ему в грудь. — А на каникулах ты можешь поехать в Штаты со мной. Я бы познакомил тебя со своей семьёй. У меня есть два брата, уверен, они тебе понравятся! Дома я долго торчу под душем, пока Кейн возится с приготовлением еды. Хочется смыть с себя тёплой водой все воспоминания, которые растравляют сознание. В комнате устраиваюсь на кровати, прижимая к себе игрушечную белку, наблюдаю за Кейном. Футболка липнет к влажному телу, прохладные капли стекают с волос. Кейн посматривает в мою сторону, улыбается. Наконец заканчивает с готовкой, усаживается рядом со мной. — Давай попозже поедим? — говорю, потягивая к нему руки. — Ладно, — он обнимает меня, прижимает к себе. Трётся носом о мой висок, скулу, щёку. — Кейн, — шепчу и тянусь к его губам. Поцелуй сначала выходит неловким, мы сталкиваемся носами и зубами. Не то чтобы я вообще хорошо умел это делать. Подтягиваю под себя ноги, прижимаюсь поближе к Кейну, обнимаю его за шею, чувствую его ладони на своей талии. Мне вдруг кажется, что эти осторожные касания гораздо приятнее, чем секс. По крайней мере, тот, который у меня был. Становится жарко, хочется избавиться от футболки, которая так неприятно липнет к коже. Он опускает меня спиной на кровать, нависает сверху. В глазах — нерешительность. Я лишь сжимаю его руку на своей груди, сам не могу ничего выговорить. — Хочешь… Ну… Продолжить? — говорит Кейн немного охрипшим голосом. Смотрю удивлённо. Для меня странно, что он спрашивает об этом. Спрашивает разрешения перед тем, как коснуться моего тела. Но ведь это правильно, так и должно быть. Почему я раньше этого не понимал? — Да, — отвечаю совсем тихо. Мои щёки горят, сердце колотится, как безумное. Он лезет рукой под мою футболку, немного задирает её, обнажая живот. Наклоняется и целует его, трётся щекой, гладит мои бёдра. Ощущения новые, странные, я едва сдерживаю стон. Моё тело напряжённое и словно наэлектризованное, и там, где его касается Кейн, начинается приятное горячее покалывание. Приподнимаю руки, позволяя ему снять мою футболку. Нерешительно тяну руки к его рубашке — хочется самому расстегнуть и стянуть её, но мозг подкидывает неприятную картинку — Кейн отстраняется, не позволяет мне этого сделать, его глаза холодны. Но нет, всё по-другому, Кейн лишь смотрит затуманенным взглядом, как я непослушными пальцами расстёгиваю пуговицы одна за одной, обнажая сильное мускулистое тело. Касаюсь ладонью голой груди, веду вниз, кожа у Кейна тёплая, светлая, вот несколько родинок, а вот узкая дорожка из мягких светлых волосков внизу живота. Смотрю на его тело, как загипнотизированный, пока он сбрасывает рубашку с плеч. А затем снова прижимается ко мне, целует в губы, чувствую кожей его острые твёрдые соски. Развожу ноги, чтобы ему было удобнее лечь и прижаться ко мне, вздрагиваю, когда ощущаю его напряжённый член через штаны. Он снова опускается вниз, целует мою грудь, живот, пупок, гладит поясницу. Пробирается под ткань моих домашних штанов самыми кончиками пальцев, прекрасно видит моё возбуждение. Наконец дотрагивается до моей промежности, но одежду стягивать не торопится. Нащупывает головку, гладит и немного сжимает, заставив меня откинуть голову и закрыть глаза руками. — Чжу Ин, ты что? Всё в порядке? — Да… Да, — говорить получается с трудом. Я не вижу, но чувствую, как он снимает с меня оставшуюся одежду. Мне стыдно, но страха нет. Я хочу его и знаю, что он не сделает мне плохо. Но для меня становится неожиданностью ощущение горячих касаний языка на своём члене. Я вздрагиваю, на мгновение мелькает желание отстраниться, но затем успокаиваюсь, растворяюсь в этих прикосновениях. Больше не могу сдержать стон, развожу ноги ещё шире. Встречаюсь взглядом с Кейном и тут же стыдливо отвожу глаза. Он оглаживает мои выпирающие рёбра, опускает руки на внутреннюю сторону бёдер, дотрагивается до ягодиц. Мне хочется тянуться за каждым касанием, чтобы это не прекращалось. Думать ни о чём уже не получается, пропадают даже мысли о стыдливости, я сам не замечаю, как начинаю потихоньку двигать тазом и то ли стонать, то ли хныкать. — Кейн, я ведь… Я так не смогу долго… Он выпускает член изо рта, целует низ живота и выпирающую тазовую косточку. — Ничего, Чжу Ин, сколько сможешь, — шепчет, тяжело дыша. Приоткрываю глаза, вижу, как он тянется к своей ширинке, расстёгивает джинсы, одновременно снова вбирает в рот член, выпускает, проводит языком от основания до головки, трёт кончиком уздечку. Я даже представить не мог, что это может быть настолько приятно. Не хочется больше думать ни о чём, я весь растворяюсь в ощущениях, жар разливается от низа живота по всему телу, ноги судорожно подрагивают. Не могу и не пытаюсь это контролировать. Он вбирает полностью, хотя не то чтобы это было сложно. А я просто смотрю перед собой остекленевшими глазами и ничего не вижу, лишь слышу собственное дыхание и тихие стоны. И его пальцы на своей коже, он трогает, гладит живот и бёдра, доставляет этими прикосновениями почти столько же удовольствия, сколько ртом. Достигаю пика как-то резко, не успеваю ничего сказать, лишь дрожу и что-то жалобно хныкаю. Закрываю глаза, отчего-то боюсь посмотреть на Кейна. А он снова проходится влажными губами по моему животу и груди, снова что-то шепчет на английском. От его голоса каждая клетка тела словно вибрирует и резонирует. Мне хочется продолжения, хочется отдаться ему здесь и сейчас. Кажется, где-то у меня в рюкзаке завалялась смазка — я не доставал её с тех пор, как… Ах, неважно. Главное, что она есть. — Кейн… В моём рюкзаке, там, под столом, — шепчу, обхватив его за шею, тыкаюсь губами куда-то в подбородок. Кейн смотрит из-под полуопущенных век, я даже сомневаюсь, понимает ли он мои слова. Но он отслеживает направление моего взгляда, тянется к рюкзаку и передаёт мне. Раскрываю, шарю по карманам — кажется, я засунул тюбик сюда ещё в гостинице… Нет, чёрт, не хочу вспоминать. Наконец достаю смазку, и меня внезапно снова одолевает смущение. Мелькает желание спрятать её обратно и просто уткнуться Кейну в плечо. Он забирает упаковку, обнимает меня, целует в губы. Заглядывает в глаза как-то неуверенно. — Ты хочешь продолжить?.. — шепчет мне в висок, отчего моё тело снова подрагивает и резонирует. Но, кажется, Кейн смущён не меньше. Вместо ответа снова ложусь на спину, опускаю глаза и киваю. Всё же в открытую выражать свои желания стыдно и непривычно, но до меня доходит, что это нужно. Только так, и никак иначе. Всё остальное оставляло лишь язвы на моей душе. Вздрагиваю, почувствовав его влажные от смазки пальцы между ягодиц. Закрываю глаза, приподнимаю таз, он просовывает что-то мне под поясницу, кажется, скомканное одеяло. А я зажимаюсь, почему-то по привычке ожидая резких движений и боли. Но ничего этого нет, он вставляет пальцы плавно, снова целует живот. Мой и без того привставший член всё больше наливается возбуждением, я машинально двигаю бедрами, чувствую, как он перекатывается где-то под шеей у Кейна. В один миг меня словно слегка прошибает током — касания Кейна становятся всё приятнее, мне от них всё жарче. Закусываю губу до крови, мне не хочется, чтобы разрядка накрыла сейчас. Но он уже вынимает пальцы, снова возится с тюбиком. Нависает надо мной, опирается на руки, а я смотрю на него широко открытыми глазами. — Чжу Ин… Всё нормально? Не бойся… — шепчет он. Судорожно киваю, вцепляюсь в его плечи. И почему я так дрожу? Когда он слегка толкается, мне становится больно, ведь мой последний раз был достаточно давно. Но я стискиваю зубы и покорно лежу, не двигаясь. — Прости… Слишком резко? Я буду помедленнее. Такие слова слышать необычно, но приятно. — Говори, если что-то нет так, хорошо? — Да… — у меня из глаз почему-то брызгают слёзы. Кейн не видит, потому что целует мою шею, а я торопливо их утираю. Снова плавное движение, но я расслабляюсь, уже не так больно. Кейн, явно так и не вставив до конца, вынимает и снова толкается. Накрывает ладонью мой слегка обмякший член. — Чжу Ин… Хочешь, попробуем по-другому? Так, наверное будет удобнее. Хныкаю что-то невразумительное в ответ. Ожидаю, что он сейчас перевернёт меня лицом вниз, но нет, он ложится на бок, целует меня в щёку, чуть подталкивает за бедро. Я тоже укладываюсь на бок, спиной к нему. Чувствую, как он разводит мои ягодицы, снова медленно вставляет. Затем дотрагивается до моего члена, гладит и сжимает в такт своим движениям сзади. У меня получается расслабиться довольно быстро — быстрее, чем я ожидал. Боль и дискомфорт притупляются, остаётся лишь приятный жар, меня снова будто бы слегка прошибает электрическими разрядами. — Двигайся как тебе нравится, Чжу Ин, — шепчет он мне на ухо, щекоча горячим дыханием. Подаюсь бёдрами, толкаюсь ему в руку, что-то невнятно шепчу. Тяну руку к его ладони на моём члене, глажу, переплетаю пальцы. Он сжимает в ответ, целует меня в щёку, прикусывает шею и плечо, толкается снова и снова. Сжимает член у основания, а я обхватываю и тру головку. Одновременно хочется и разрядки, и чтобы это продолжалось как можно дольше, но у моего тела на этот счёт своё мнение. Задрожав всем телом, кончаю себе в руку, сперма стекает и на ладонь Кейна. Я чувствую, как сжимаюсь изнутри, глубоко дышу, закрыв глаза и слушая громкий стук своего сердца. Кейн крепко стискивает моё бедро, ускоряется, целует и зарывается носом в мои волосы. Он перемещает руку на мой живот и крепко прижимает к себе, негромко стонет, его голос пробирает до мурашек, я словно снова испытываю оргазм. Кейн отстаёт от меня ненадолго. А затем утыкается носом мне в шею, обхватывает обеими руками, сцепляет ладони на животе. Для меня всё происходящее в новинку. В новинку то, что после секса я лежу в обнимку с любимым человеком, а не, утолив чьи-то потребности, одеваюсь и ухожу, как идиот приняв деньги «на такси». Такого больше не будет. — Правда поедешь ко мне на каникулы? — шепчет Кейн мне на ухо. Смущённо улыбаюсь и киваю. Я поеду с тобой куда угодно. В этой жизни и во всех последующих.