3
29 июня 2021 г., 00:31
В своих кошмарах Соня тонет. Захлебывается, пытается кричать, пальцами грудь себе разодрать пытается, но все тщетно. Но ничего не получается, сколько ни брыкайся — все равно пойдешь ко дну. И она бы рада не спать совсем, да только усталость берет верх.
Которую ночь подряд. Все почти одинаково, с малейшими поправками, которые едва-едва отличаются друг от друга. Если бы прищуриться и долго всматриваться, то даже получилось бы разглядеть эти малейшие отличия. Соня только вглядываться не хочет. Соня волосы сжимает у корней и тихо скулит, почти неслышно. Хорошо, что в пять утра в офисе никого нет. Хорошо, что ее кабинет закрывается наглухо и имеет достойную звукоизоляцию.
Хорошо, что никто не видит и не знает, какая она бывает жалкая.
Оля по руке гладит, со спины обнимает, и ощущение спокойствия и безопасности накрывает так фатально, что Соня заставляет себя поверить. (Забывает намеренно, что дверь закрыта, что никто не приходил, что засыпала она точно одна, что люди не появляются из воздуха.)
— Не уходи больше, — просит совсем уже как-то наивно. Оля к себе ближе прижимает и держит крепко, держит уверенно.
Соня снова врет самой себе, напрочь забывая, что видела своими глазами все бумаги. Соня руки ее своими накрывает и глаза сильнее зажмуривает.
— Засыпай, Сонь, — на самое ухо. — У тебя утром встреча с партнерами. Надо выспаться.
Всего на мгновение кажется, что последние слова звучат насмешкой. Соня гонит от себя эти мысли, ногтями вписывается в руки Волковой. Та не шипит, не говорит, что ей больно. Лишь коротко в ткань футболки на плече целует и голову укладывает удобнее между этим самым плечом и шеей.
— Я тебя люблю, — одними губами и без звука.
Оля не слышит.
Оля мерно сопит ей прямо в кожу.
Соня убеждает себя, что все по-настоящему. Хрупкий мир не дает трещину даже тогда, когда она просыпается второй раз — на этот раз в десять утра, — но рядом никого нет. Хрупкий мир не дает трещину, когда она наливает две чашки кофе, а одна так и остается нетронутой. Остывает на рабочем столе, никем не замеченная.
Кошмары, правда, никуда не исчезают, повторяются по одному и тому же сценарию. В какой-то момент Соня не выдерживает, принимает, пожалуй, одно из самых дурацких решений в своей жизни, но оставляет весь свет включенным и работает до рези в глазах. Выискивает баги, переписывает куски кода, заставляет себя не спать.
Тонуть наяву, оказывается, тоже можно.
Оля почему-то не приходит, Оля злится на нее, наверное, а Соня от этого начинает расчесывать себе руки. Сначала ладони, потом запястья. Предплечья, пальцы, сгибы локтей. Приходится состричь себе ногти под самый корень, чтобы нечем было чесать руки. Только не спать вечно все равно не получается. Нет-нет, да и вырубит прямо за ноутбуком. Ненадолго, всего минут на двадцать, но и этого времени кошмарам достаточно.
В легких будто бы вода скапливается, и она кричит уже в голос, когда внезапно просыпается.
Оля перехватывает — знать бы еще, откуда она взялась, но Соня от себя эти мысли гонит, — по голове гладит и что-то успокаивающее нашептывает. Оля оберегает ее от кошмаров. Или же Соне просто нравится так думать.
— Не злись на меня. Пожалуйста, не злись, — тараторит Соня. — Когда ты на меня злишься, мне совсем плохо.
Оля пальцами путается в ее рыжих волосах и носом прижимается к виску.
— Почему ты просто не можешь быть со мной постоянно?
— Потому что не могу.
И от этого выть хочется.
Разодрать грудь, захлебнуться. Просто лечь и сдохнуть уже.
Вместо этого Соня просто стискивает ее в объятиях так крепко, как только может.
В конце концов, к кошмарам можно привыкнуть. К холодным Олиным рукам — которые вообще-то всегда были теплыми — она же как-то привыкла.
