Хозяин

Деревья в вечерние сумерки склоняют свои ветки-руки к земле, лаская листвой пожелтевшую, готовящуюся к долгой и холодной зиме траву, нашёптывая ветром свои сказки. О, они многое повидали за множество веков своего бренного существования в этом тесном мирке и могут всё рассказать на разные лады, только выбирай жанр и будь внимателен, прислушивайся к шелесту листьев. Про это Денис Титов знает совершенно не понаслышке, много чего с раннего детства успел разгадать и увидеть. Парень, после занятий в школе или же университете, постоянно любил пройтись до дома знакомой дорогой через лесопарк, обязательно свернуть туда, где нормальные порядочные люди не ходят, сначала идти, смотреть под ноги, словно чего-то опасаясь, а потом срываться на бег, бежать так, словно жертву преследует хищник, возможно даже какой-то маньяк-психопат, не ощущая себя и усталость, бежать и бежать, пока не упадешь, споткнувшись об собственные, мать их, ноги, после ощущая дикое головокружение, и как задорно течет кровь из носа. В такие моменты время в сознании Дениса замирало, стирало привычные краски и звуки мира. В голове появлялось что-то новое, такое, что он сам не мог объяснить, словно мозг прокручивал на плёнке артхаусное кино, сделанное неумелым режиссёром. И тогда-то карие глаза уставлялись в небо, приобретая туповатый блаженный отблеск, ведь здесь уже совсем не было того самого Титова, нет, здесь был маленький хрупкий мальчик, который начал слушать вокруг то, что никто не мог, то, что никогда бы никому не рассказал, ведь за это могут и посадить в психиатрическую клинику к таким же «особенным». И вечер этого дня тоже не стал каким-то исключением из правил. Пусть Денис давно и стал взрослым человеком, с престижной работой, которая была делом всей его жизни, переехал от родителей и был самостоятельным, справлялся со всем сам, но в душе он по-прежнему оставался тем же хрупким мальчишкой, который любил провести час-другой в тишине, отдавая себя на попечительство своим мыслям, что роились в его больной голове. Да, у Титова было много планов и грёз: от самых глупых, несерьёзно смешных, до глобальных, которые сумели бы спасти человечество от вековых проблем. Но это всё убиралось куда-то на второй план, в полки неважных дуратских дел, которые имеют место быть в его голове только в этом парке и нигде больше. Великий, мать его, выдумщик и фантазер Дениска. Аж самому живот сводило от своей ироничной серьёзности, честное слово. Денис вдыхает полной грудью свежий воздух, пробудившись от своего транса, кое-как встаёт, стряхивая грязь с привычных уютных и старых вещей, хоть и прекрасно мог себе позволить и подороже, и, натянув шапку фактически на глаза и накинув на плечи рюкзак, пошёл в ту сторону, откуда бежал. Отчего подался в бегство в этот раз — он слабо помнил, ведь каждый день было что-то новенькое и до жути страшное, отчего сердце бешено билось где-то в районе горла и висков. Но сегодня что-то явно не из головы его напугало, нет, а что конкретно — сложно было вспомнить, как не пытался. Но стоит ему выйти на дорожку и из самого лесопарка, пробежаться глазами по ряду машин на парковке, как замечается чёрный джип, что следовал за ним с самого офиса. И в ту же секунду у него в голове, отчего-то, прокручивается чей-то страшный и сумасшедший взгляд, который он едва успел разглядеть, переходя через светофор, и то только потому, что водитель выкинул на асфальт окурок, приоткрыв окно, после стрельнул недовольством своих глаз. Ох уж эти глаза… Было в них что-то, что тянуло за собой в какой-то чёртовый омут. Что-то такое, что нормальный человек, нормальный парень, будет отрицать, ведь мужчине стыдно пялиться на другого мужчину: не по-гетеросексуальному это — Титов знал точно. Знал, поэтому и свернул в обратную сторону от своего дома, ускорил шаг, нервно прикуривая. Но джип плавно двигается с места, едет позади неторопливо, словно насмехаясь, что если что, то догнать — дело нескольких минут, и никуда парнишка не денется. И опять этот липкий страх пополз по спине. Страх стать жертвой. Он же не какое-то животное, чтобы за ним охотился человек, подобно хищнику, верно? Но почему-то в этот момент Денис ощущает себя милым пушистым кроликом, который бежит от волка или лисы. А может быть даже от большой хищной птицы. Парень не помнил, как сорвался на бег, как позади послышался бешеный рёв мотора мощной машины. В голове опять всё поплыло, заныло и заболело с невероятной силой, а кровь снова поприветствовала своим алым ручейком из носа, капая по ладони и на асфальт. И в какой-то момент тело не справляется с этой нагрузкой, ведь после долгого рабочего дня ему хотелось бы скорее принять горячую ванную и лечь спать, а тут этот несносный человек носится, как угорелый, туда-сюда, проверяя на выносливость. Титов падает на колени, сгибается от боли, крепко сжав волосы, и протяжно мычит, ощущая себя так, словно небо рухнуло на него и давит, давит, давит. Мгновение, и он лежит уже на асфальте в позе эмбриона, что-то громко и бессознательно кричит, зовёт какого-то хозяина и просит облегчить страдания. Но никакой хозяин, даже ни один человек, что проходил мимо, не облегчил их, никто не помог, не прекратил эти мучения. Только настырный тяжелый взгляд следил за ним из машины, явно доставляя удовольствие водителю. Денис не помнил, как сам встал, сколько прошло времени, но он мелкими шагами, шатаясь и тяжело дыша, шёл домой, наплевав на странный джип, который резко исчез. Видать водителю надоело, что в этом фильме крутят долгое время одно и то же, и он решил найти себе дела поинтереснее. И пусть, пусть, парень этому был очень рад, ведь наконец-то вернулось некое спокойствие и уверенность в собственной безопасности, что его никто не тронет. От этого на лице даже появилась радостная, с некой наивностью и мягкостью улыбка, которая всегда заставляла улыбаться всех вокруг, заражаться ей будто от нового приятного вируса. Но не в этот раз, разумеется, ведь сейчас Титов был больше похож на какого-то наркомана или алкоголика, который, приняв свою дозу личного счастья, шатался восвояси. Весь в грязи и мокрый, с разорванными джинсами, кровавыми коленями, лицом и ладонями, Денис выглядел жалко и убого, без возможности подойти к кому-либо и сказать в лицо, что он, он, блять, высокопоставленное лицо, один из тех, чьё имя звенело по всей стране, чтобы на него смотрели таким взглядом, будто на какую-то последнюю рвань. И парень шёл, шёл гордо, ведь ему никогда не надо отчитываться, кто он и что. Он сам себе хозяин. Сам. Когда в квартире включается тусклый свет, переключатель от которого не иначе как с божьей помощью нашли тонкие дрожащие пальцы, то парень сначала щурится, забавно фыркает, но кое-как снимает нога об ногу кроссовки, раздевается по пути в ванную сам, устраивая на полу очередной маленький бедлам в дополнение к старой коллекции грязной одежды и коробкам из-под пиццы, пепельнице и пустым бутылкам. Уборщицу он уволил неделю назад, посчитав, что у него всё и так прекрасно, а это был вовсе не хлам, а настоящее произведение искусства в его квартире, ведь только истинные гении могут обуздать хаос и жить в нём круглые сутки. Ванная набирается невероятно медленно, Титов даже и сам моргает раз через раз, залипая на струе воды из крана. Иногда он подставлял ладони и неспешно мыл их, лицо, массировал виски, пытаясь прийти окончательно в себя, перестать бояться, ведь ситуация кажется бредом. Да, это явно бред, ведь в следующее мгновение Денис громко смеется, с неким нервозом, ведь вся усталость от работы за неделю, вся эта грёбаная болезнь достали так, что в пору брать двустволку и становиться вторым Куртом Кобейном, ей богу. — И чего это я, и правда, а?! Испугался?! Кого?! Тачку?! — громко смеётся, выключая воду, расспрашивая собственное отражение в воде, которое расплывалось вместе с тем, что осталось от мозга в голове, превратившись в кисель. — Тачку! Тачку!!! — вопит на всю ванную, как умалишенный, после уходя под воду, задержав дыхание и закрыв глаза. И от минутного веселья как-то слишком резко, как бывало и обычно, осталась лишь одна пустота. Снова окутал тот самый липкий страх. Он чувствовал себя жертвой, ощущал, что за ним следят так, словно чего-то ожидают, анализируют его целиком и полностью, чтобы знать, какую тактику выбрать для нападения. Кто? Зачем? Непонятно. Но Титов прекрасно знал, что это за ним, что скоро его жизнь кардинально изменится. В худшую ли, в лучшую сторону? Неизвестно. Но Дениса печалил только тот факт, что он слабый человек, что легко может поддаться воле сильного ради своей выгоды. Парень выныривает из воды, обхватывает своё худое бледное тело руками и смотрит в одну точку. Если идут за ним, начиная игру, то надо заранее быть на шаг впереди, а лучше на два.