Saving your souls I lost mine

Я очнулась во тьме. Она окутывала меня со всех сторон, не давая разглядеть пространство. Голова жутко гудела, пульсирующая боль в висках не давала шевельнуться. Сквозь темноту я слышала голоса. Они что-то обсуждали, перешëптываясь. — Она не должна была проснуться так скоро, — шептал женский голос. — Крепкое здоровье у девчушки, вот и очухалась быстро, — отвечал другой голос, но уже мужской. Я резко распахнула глаза. Свет в комнате был приглушëн, свечи догорали, медленно тлея. Я попыталась поднять голову, чтобы оглядеться, но любое движение отзывалось острой болью. — Где я? — мой голос был едва похож на шëпот. В горле пересохло, словно я долго бродила по пустыне. Надо мной нависла женщина. Я бы не дала ей на вид и 40, но морщины в уголках глаз и линии на лбу выдавали еë усталость. Она положила на мой лоб влажную, холодную тряпку. — Тише, тише. Не шевелись. Сейчас принесу тебе воды. Женщина ушла, а я осталась лежать, оглядывая комнату. Простенькая кровать, на которой я располагалась, деревянный пол, такие же стены, завешанные полотнами. Ничего примечательного на первый взгляд, да и на второй тоже. Обычная сельская изба, каких в деревнях тысячи. Я не помнила, как оказалась здесь. Последнее, что осталось в моей памяти — проверка сил в приюте Керамзина, яркий свет, а затем — пустота. Я не совсем понимала, что произошло в ту минуту. Нам говорили, что боль проявляет силу. Поэтому, чтобы проверить детей на наличие силы, им делали маленький надрез на коже. Такой сделали и мне, но я не почувствовала боли. Я вообще ничего не почувствовала, кроме прилива дикой силы, которой мне не обуздать. Я знала о ней с самого раннего детства, но до конца мне понять свои границы не удавалось, да и не было возможности. В приюте никогда не принимали гришей за своих. Их страшились, считали ведьмами, нечистью, порождениями дьявола. Я не хотела попадать под прицел и терпеть нападки со стороны глупых сирот. Скрывать силу было трудно, почти невозможно, но я старалась. И все мои старания теперь были напрасны. Я видела разные исходы этой истории. Сны, которые были явью. Я видела прошлое, настоящее и будущее, но до 13 лет этого не осознавала. Списывала все на впечатлительность ребенка, у которого шалит воображение. Так было долгие годы, до того, как случилась проверка на гришей. До этого дня. Женщина вернулась, неся в руках кружку с водой. Я попыталась подняться. Снова боль. — Лежи, сейчас помогу. Она приподняла меня, подкладывая под голову ещë одну подушку, а затем прислонила кружку к губам, давая напиться. От прохладной воды стало даже легче дышать. Хоть с головной болью это мало чем могло помочь, я все равно почувствовала себя лучше. Осушив кружку, я снова попыталась сесть. В этот раз почти получилось, но боль была невыносимой. — Спасибо. За воду, — голос все ещë был хриплым, но уж лучше так. — Ну-ну, деточка. Ты всë ещë слаба, — женщина присела на край кровати, чуть отодвинув одеяло. — Меня зовут Светлана, а это Анатоль, — мужчина слегка наклонил голову в знак приветствия. — Ты помнишь, что произошло? Я помнила всë, но не понимала, почему это случилось. Облизнув губы, я ответила: — Да, только... Только почему это произошло со мной? Я чувствовала себя хорошо... Светлана помотала головой, словно выметала какие-то мысли из головы. Она наклонилась ко мне и сняла тряпку со лба. Еë молчание вызывало странные чувства. Не то, чтобы я страшилась узнать причину своего недуга, но, смотря на еë поджатые губы и слегка дрожащие руки, меня начало подтрясывать. — Ты слишком долго сдерживала свою силу, Алина. Для девочки твоего возраста ты очень сильна. Ты знала, что являешься гришей? Я знала, что этот вопрос зададут в первую очередь. Ведь то, что я скрывалась почти 4 года от гришей-проверяющих, а затем сама пришла на процедуру, было нонсенсом. Они и понятия не имели, что я сбегала лишь для того, чтобы отсрочить неизбежное. Я знала своë предназначение, знала, кем являюсь. Заклинательница солнца. Светлое будущее Равки или еë грандиозное падение.