Капля яда на лезвии сабли

Васко в очередной раз остановился у обочины протоптанной дороги, чтобы начистить ботинки и убрать с них дорожную пыль, хотя это было совершенно бесполезным занятием. Он искусно притворялся, что не может отодрать кусок грязи от кожи, пока выжидал, когда Сиора пройдёт чуть дальше. Их неорганизованная колонна продвигалась вглубь острова, и только юная островитянка прекрасно ориентировалась на этой земле и могла практически безопасно провести их по нужному маршруту. Вот только они каждый раз натыкались то на тенланов, то на досантатов, которые выстроили свои оборонительные гнёзда практически у самой дороги. Видимо, предположила Сиора, здесь давно не расхаживали охотники и путешественники. Скверно, ведь эти непредвиденные остановки и постоянная концентрация на окрестностях не давали отдохнуть и тратили их драгоценное время. А в течение небольших перерывов всегда приходилось ставить кого-нибудь в дозор до самого окончания отдыха, ведь медведеподобные существа порой заглядывали в лагерь, ведомые ароматным запахом свежеприготовленной дичи, за которой чаще всего охотилась именно юная принцесса. Наблюдать за ней — одно удовольствие. Несмотря на то что многие с лёгкостью обзовут её дикаркой, что определённо должно выжечь в голове грубоватый неотёсанный образ, девушка казалась достаточно грациозной и ловкой. Её движения совсем не похожи на грубые взмахи тяжёлым эфесом или пинки не менее тяжёлым сапогом в морду хищной твари. Во время стычки островитянка искусно использовала магию и длинный клинок, выкованный умельцами её племени, который легко балансировал в тонкой смуглой ладони. Капитан не знал, в какой момент это произошло, но он выработал привычку всегда приглядывать за Сиорой. Возможно, это было всего лишь неудачное прикрытие — присматривать за союзницей и оберегать её от опасности. А на самом деле ему хотелось всего-то поглазеть на симпатичную девицу, которых среди островитян имелось достаточно. Конечно, Васко не раз сравнивал Сиору с девушками-навтами, которые за время службы в море обросли толстым панцирем чёрствости и судового жаргона; с солдатами, у которых пол определишь не сразу — все широкоплечие и нередко коренастые, одетые в прочную броню и шлем, за которым лицо едва разглядеть можно; даже с портовыми куртизанками, чей шарм, красота и гибкость в определённых условиях нельзя сравнить ни с чем. Но Сиора выделялась среди них и, более того, среди своих соплеменников. Капитан не мог сказать сразу, чем конкретно эта молодая особа его заинтересовала. Не своей ли грацией, присущей только опытному охотнику? Не тем ли, как она мило морщит нос, когда Де Сарде распинается в вопросах дипломатии, в которых девушка совсем не смыслит? Не своей ли улыбкой, которую Сиора редко дарит в благодарность за оказанную помощь в чём бы то ни было? Или тем, как на сонном лице, расписанном самой природой замысловатыми узорами, которые чем-то похожи на татуировки навта, играют тени затухающего костра перед рассветом? На эти вопросы у капитана был лишь один ответ: это безумно завораживает. Как яркие лучи солнца, пробивающиеся через зеленцу листвы. Как языки пламени, бесконечно стремящиеся к небу. Как горный ручей, петляющий среди камней и веток. Как бушующие волны на бесконечном морском просторе. Эмиссар вдруг объявил об очередном привале. Васко не сразу расслышал его, погружённый глубоко в отвлекающие от дел мысли, и принялся помогать Де Сарде поставить пару палаток для ночлега. Вскоре совсем стемнело, в дозоре остался, на этот раз, капитан, и задумчиво глядел на горизонт, усыпанный редкими звёздами. Под чьим-то ботинком хрустнула ветка, и Васко резко обернулся, взявшись за рукоять скимитара, но вместо животного или бандита заметил сонную Сиору. — Почему не спите, принцесса? — буднично спросил капитан, похлопав приглашающе по свободному месту на бревне, на котором восседал вот уже третий час. — Искала повод поговорить с тобой, моряк, — девушка нахмурила брови и всё-таки уселась рядом. Такой расклад удивил мужчину. — Если ты думаешь, что я ничего не замечаю, то ты либо глупец, либо специально провоцируешь меня. — Что вы, Сиора, — Васко удивлённо вскинул брови и повернулся полубоком к островитянке. — Что бы я ни делал, я не имел в виду ничего плохого. — Тогда почему ты так странно себя ведёшь? Де Сарде говорил, что у вас пялиться неприлично. Но ты навт. У вас что, другие правила? Васко вдруг сдержанно рассмеялся, чтобы не разбудить никого, и, сняв треуголку, чуть смял её края в руках. — Вы не так меня поняли, Сиора. Пялиться и правда неприлично, но я... просто не мог отвести глаз, — голос предательски дрогнул от волнения, но Васко набрал в грудь как можно больше воздуха, чтобы придать себе уверенности. Запах горящих еловых ветвей подействовал успокаивающе, хотя пристальный взгляд Сиоры всё ещё прибавлял мандража. — Что бы вам ни говорили злые языки из городов чужаков, вы невероятно... красивы. — Красива? И... что это значит? — замешательство на лице девушки становилось ещё забавнее. — Ничего важного. Просто вы невероятная. Ваши навыки меня восхищают. — Навыки? Какие навыки? Саблей ты орудуешь лучше меня. А это для воина очень важно, — во взгляде Сиоры Васко заметил насмешливую нотку. — Благодарю, но я говорил не о том... Может, вы поймёте, если я скажу... так? — капитан прикусил губу и нахмурил брови, вспоминая лучшие строки, и вдруг поднялся с бревна, чтобы зачитать с выражением: — Закрою глаза и... взлечу туда, в море, / Где волны из нежности и облаков, / Где блики теряются в тонком узоре / И нету границ, не бывает оков. Закрою глаза и... вдохну твою ласку, / Любовью своею заполнив твой взор. / У нас есть реальность, не надо нам сказку, / Любовь — наше небо, земля и простор! Глаза Сиоры невероятно расширились, затем брови медленно поползли вверх, а сама её фигура будто вытянулась в напряжении. Васко снова закусил губу, спешно нацепил треуголку обратно и сделал шаг назад. — Я, пожалуй, отойду на минутку. Да-да, на минутку... Я сейчас... — он развернулся на пятках и зашагал маршем в сторону дальних кустов, скрываясь за широкими ветвями белладонны. — Кажется, вяленое мясо испортилось... — пробормотала Сиора и быстро скрылась в палатке, шурша сумками в поисках лекарств от горячки и бреда.