Эскизы о горничной и фольклористе

      — Сестрёнка, смотри, что я для тебя достал!       Из-под сугробов пены в ванной выныривает маленькая чёрная головка и протягивает пластмассовую морскую звезду с магнитом.       — Ты гордишься мной?       — Конечно, Корекиё.       Заботливая, какая-то знакомая мягкая рука ворошит мокрые тёмные волосы.       — Подожди, я достану ещё морское сокровище!       Крохотная головка снова исчезает в пучинах ванной и, достав игрушечную ракушку, выныривает на поверхность.       — Вот, держи, сестрёнка!       Она слабо улыбается, сидит рядом и держит мокрые игрушки.       — Мы когда-нибудь съездим на море?       — Да, Киё.

***

      Тщщ. Тщщ. Кркххх. Кркхххх—       Корекиё вскрывает канцелярским ножом пойманного двустворчатого моллюска. Тот сопротивляется, вжимает створки, пытаясь бороться за свою жизнь. Но человечья рука с лезвием сильнее. На одной из мышц виднеется кривая жемчужина — совсем небольшая.       «Барокко в переводе с испанского — «жемчужина неправильной формы». Барокко — литературное направление в мировой литературе…»       Фольклорист крутит жемчужинку, осматривая её.       «Одна из основных идей барокко — жизнь как сон. Только со смертью приходит пробуждение ото сна».       — Но я не сплю, — шепчет под нос Шингуджи, — ради неё.       Положив жемчужинку в небольшой коробок между камнями, Корекиё поправляет пучок длинных мокрых волос, подтягивает его, и взяв небольшую сумочку через плечо, вновь бросается в голубую глубину океана.       Светло. Много ярких, пёстрых рыб стаями носятся под жёлтым небесным пятном. Чайки громко кричат и ведут охоту.       Глубже — синева. Стаек рыб всё меньше.       Ещё глубже — полумрак. Золотые лучи почти не проникают сюда.       Тут, на камнях, под водорослями — огромное множество раковин.       И юноша снова наполняет сумку раковинами разных форм. Двустворчатых моллюсков тоже немало.       Воздух кончается, и Корекиё отталкивается от камня, гребёт обеими ногами, будто русалочьим хвостом, разгребает воду над собой и всплывает. Шингуджи громко дышит, жадно глотает кислород.       — Думаю… хах! Ей понравится… Он возвращается к берегу, снова вскрывает жемчужных моллюсков и собирает добычу.       Золотистый глаз ловит алый закат и солнце, тонущее в океанской пучине. Рыжие облака акварельными пятнами разлиты по вечернему небу. А с берега идёт запах ужина.       — Йо, Шингуджи! — Кайто обращает внимание одноклассников на одного из них. — Где пропадал?       — Это мой небольшой секрет, Момота-сан, — и Корекиё скользит мимо всех остальных, пока те его не заметили.       Усталой походкой почти добирается до пляжных домиков, где живёт его класс. На нужной табличке — портрет короткостриженой девушки с чёлкой на один глаз и нежными зелёными глазами.       Тук-тук.       — Хм? — выходит та самая девушка, потирая глаза. — Шингуджи-сан?       — Тоджо-сан, ты свободна? Кируми мягко хихикает и даёт Корекиё пройти к ней в домик.       — Что-то случилось?       — Помнишь, ты мне на днях помогла организовать вечер страшных историй? Я тогда записал очень много городских легенд и быличек от всех приехавших сюда учеников Пика Надежды.       — Да, помню, а что? — она внимательно следит за тонкими, но крепкими руками.       Из сумочки они достают ожерелье с ракушками и жемчужинами разных форм и цветов.       — Примерь, — Корекиё приближается и надевает ожерелье на шею Кируми.       Девушка застёгивает его и смотрит на себя в зеркало:       — Красиво… — повернув голову в сторону фольклориста, отвечает: — спасибо.       Другой рукой она проводит по выпавшей шелковистой, но мокрой чёрной пряди.       — Спасибо большое, Шингуджи-сан, но тебе не стоило…       — Стоило, — он приближается к её лицу.       Кируми мягко касается своими губами губ Корекиё и прикрывает глаза.       — Хей, ужин стынет, Шингуджи!       Оба поворачивают голову в сторону источника крика Момоты, который ищет одноклассника.       — Я унесла к себе остатки ужина, — улыбается горничная и протягивает тарелку с едой со шведского стола. — Ты сегодня весь день не ел. Перекуси.       Фольклорист краснея прикрывает рот рукой.       — Ох. Спасибо, Тоджо-сан.       — Тебе спасибо, Шингуджи-сан.