Опасное увлечение

                                                            — Выбирай последние слова с умом, — сказал злодей.

— Я люблю тебя, — ответил герой.

      День моего знакомства с Тенебрисом был днем Восхождения.       Хотя мама рассказывала, что во времена ее молодости про эльфов было написано множество книг, до Пятилетней войны в них никто по-настоящему не верил.       А зря.        Когда появились эльфы - эти красивейшие создания; высокие, стройные — так сильно похожие на людей, мир затаил дыхание. Их кожа была чрезвычайно белой, почти как снег; черты лица изящны, движения легки, их голос звучал как музыка. Однако в завораживающих глазах сквозила вера в то, что им принадлежал весь мир.       Нанесли ли первый удар люди? Или это были эльфы? Никто не знал наверняка. Да и было ли это важным?       С этого мгновения мир действительно принадлежал им.       Удивительно, но люди так быстро привыкли к переменам. Теперь я не была уверена, что время, когда засыпала будучи уверенной в завтрашнем дне, существовало на самом деле. Могло ли оно быть иллюзией? Я все еще жила в старом доме, который принадлежал моей семье до войны, но я была редким исключением тех, кому повезло. У кого вообще остался дом.       День Восхождения отличался от остальных дней тем, что ярмарки заполнялись людьми из различных сословий. Запах свежей рыбы смешивался с запахом жареного мяса, которым торговали невысокие мужчины с бегающими глазками. Бродячие актеры устраивали выступления, девушки акробатки натягивали канаты между высоченных деревьев или изгибались невообразимым образом. Гадалки хватали прохожих за руки и предсказывали будущее полное благ и изобилия, а иногда и смерти.       Я настолько привыкла к разношерстности окружающих, что не обращала на нее внимания. Живот скрутило от голода, когда я увидела целый ряд свежевыпеченного хлеба. Красивый, поджаренный, пахнущий, как блаженство. Я порылась в карманах, надеясь найти монетку.       Но то ли дело было в моей старой заштопаной одежде, то ли в голодных глазах, но торговец грубо окрикнул меня:       — Пошла отсюда!       Я опустила глаза и пошла мимо ряда, кожей ощущая его полный неприязни взгляд.       — Дядя, дайте хлеба, — раздался позади меня детский голос. Я обернулась и увидела маленькую девочку.       Светлые волосы спадали на круглое личико со светлыми, почти прозрачными глазами. На ней было светло-голубое платье, едва прикрывающее худые коленки - в золотистых волосах виднелась дорогая заколка. Девочка была похожа на ангела. На моих губах появилась непрошеная улыбка.       В сжатом кулачке девочка протягивала несколько монет. Торговец хитро сощурился.       — Выбирай какой хочешь, принцесса, — засуетился он и жестом указал на ряд с выпечкой. — Они все для тебя.       Девочка весело засмеялась.       Я бы хотела, чтобы мое детство было наполнено таким же жизнерадостным смехом. Я бы хотела, чтобы у меня была уверенность в завтрашнем дне.       Несправедливо. Эта девочка была эльфийкой, это сквозило во всех ее движениях, в ее голосе, в ее одежде. Она родилась, и это уже давало ей право на хлеб. Я родилась, и это давало мне право на голод.       Я не знаю, что на меня нашло.       До этого дня я считала кражу плохим поступком. Но разве этот торговец заслуживал хороших?       В моих ладонях я ощущала тепло свежевыпеченного хлеба, на моем лице вырисовывал узоры ветер, пока я бежала, прорываясь сквозь толпу.       Где-то вдали раздавалёся крик торговца:       — Поймайте ее! Воровка, воровка!       Я побежала сквозь толпу. Скопление потных тел сдавливало со всех сторон, я проталкивалась мимо людей, желая оказаться как можно дальше от ярмарки. Я слышала топот сапог за собой. Неужели патруль? От патрульных невозможно было убежать.       Сердце бешено колотилось.       Кто-то схватил меня за руку, я вырвалась и оглянулась. Высокий мужчина в лохмотьях пытался снова меня схватить, я отшатнулась и врезалась в какого-то вельможу, стоявшего ко мне спиной. Я забормотала извинения, а в голове вспыхнула безумная надежда, и я ухватилась за рукав дорогого кремового одеяния. С отчаянной мольбой зашептала:       — Помогите мне!       Мой взгляд встретился со вспыхнувшим выражением ледово-голубых глаз. Сердце ухнуло вниз — это был не человек. Эльф.       Высокий, как и все они, с тонкими, словно высеченными наилучшим скульптором, чертами лица. Он крепко сжал мой локоть, и я тщетно пыталась найти в нем что-то, хоть отдаленно напоминающее сострадание. Он был холоден, как лед, из которого было соткано его сердце.       — Попалась, тварь!       Подбежавший патрульный схватил меня за волосы, вызвав болезненный вскрик, и резко потянул на себя. В панике, я пыталась придумать, как вывернуться из сильной хватки. В голове билась только одна мысль: надо бежать. Наказанием за воровство было суровым, бесчеловечным. Страх смешивался с яростью, образуя опасную смесь, огонь внутри меня.        Патрульный вдруг застыл и глубоко поклонился эльфу, который все еще сжимал мое предплечье.       — Господин, я прошу прощения, я не сразу понял, кто вы, — забормотал он, и, поняв свою оговорку, тут же постарался ее исправить: — Я был сосредоточен на воровке, которая бессовестно украла хлеб у одного из наших торговцев. Уличная шваль, не желающая работать…       Эльф не удостоил его ответом, лишь скользнул по нему взглядом.       — Можешь идти, — мимоходом бросил он. Патрульный недоуменно посмотрел на эльфа, потом на меня, и на секунду на его губах промелькнула мерзкая понимающая ухмылка, от которой мне стало тошно.       Эльф потянул меня за собой. Я последовала за ним.