Любовь на века

Вот уже неделю Жан не мог спокойно смотреть на Женьку, перед глазами постоянно всплывал тот озабоченный взгляд, которым он одарил его перед поцелуем. И вроде бы всё хорошо: Женёк не лезет к нему, здоровается с ним как обычно, но что-то в его взгляде поменялось. Он отводил глаза всякий раз, когда случайно сталкивался с мужчиной взглядом, почти не разговаривал с ним, а только здоровался и благодарил за кровь доноров. Жан неделю терпел этот кошмар, и вот судьба решила сделать ему подарок: Анна убежала на работу, дед Слава решил пройтись по улицам города и поговорить со знакомыми стариками, а Жану дали выходной. Он остался наедине с Женей и в растерянности сидел на диване, пытаясь придумать с чего начать разговор. — Дядь Жан, — прервал его раздумья не менее задумчивый Женёк. — Ты сказал спросить тебя после поцелуя… — он помедлил и присел рядом. — Почему ты попросил тебя поцеловать? — Понимаешь, — начал было мужчина, но не смог придумать, что ответить. Правду говорить не сильно-то хотелось, а вдруг не поймёт, и собирай потом сердце по кусочкам. — Я тебе нравлюсь? — Женя осмелился спросить, но глаз на старшего не поднял. — Ну конечно нравишься, как друг и… — Нет, как любовник… Я нравлюсь тебе как любовник? — у парня от смущения покраснели кончики ушей. — Д-да, — неожиданно для себя заикнулся Жан. В своей жизни он признавался в любви только однажды и то просто потому что знал, что она умрёт. А тут другое: признаться в таком вампиру было необычно и пугающе, но это было правдой, и раз уж пацан спросил, врать было бы оскорбительно. — Фух, — Женёк заметно повеселел и даже улыбнулся. — Я уж думал, что ты просто поугарать с меня захотел, — он поднял наконец глаза и чуть не ослепил Жана их красотой. — Ты мне тоже нравишься. Тут уже покраснел Жан и отвёл взгляд, чтобы не наброситься на него с поцелуями прямо сейчас. Парень осторожно, почти с опаской, положил ладонь ему на колено и пересел ближе. — Дядь Жан, — рука поднялась с колена и нежно коснулась его руки. — А можно ещё поцелуй? — Женёк сам удивлялся собственной наглости, но ему так хотелось быть ближе к французу. Жан медленно развернулся, жадно оглядел его губы и, помедлив немного, резко опрокинул парня на лопатки и припал к его губам. Женька пискнул от неожиданности, но на поцелуй отвечал, а руками проскользнул ему под кофту, гладя так приятно выпирающие кубики пресса. Жан стянул кофту с себя, потом и с Жени. Любуясь изгибами его тела, погладил живот, грудь, слегка массируя соски, и услышал сладкий стон. Избавил парня от джинсов и нежно провёл рукой по уже вставшему члену, погладил его сквозь ткань трусов и посмотрел на его раскрасневшееся лицо со слегка припухшими губами и одурманенным взглядом. Наброситься бы на него, не нежничая, отодрать как в самой жёсткой порнушке, но нельзя, неподготовленный мальчик, да и вряд ли захочет, чтобы в него член засунули. Женя потянулся к джинсам старшего, расстегнул ширинку, помог Жану стянуть их с себя и осторожно, почти с опаской положил руку ему на стоящий член. Он немного покраснел, но руку не убирал. Жан резко втянул воздух, от возбуждения крышу сносит, но ему надо держаться, а это получается всё труднее. Либо он сейчас возьмёт его грубо, либо пора прекращать эти нежности и бежать быстрее в душ, чтобы подрочить в одиночестве. — Нельзя, — Жан чуть ли не отскакивает от Жени и встаёт с дивана. — Нам нельзя… — Ну дядь Жан! — проскулил Женёк. — Я очень хочу вас! Почему нельзя? — Мы же как семья… — единственное, что успевает сказать мужчина перед своим трусливым побегом в душ. — Блять! — Женёк с досадой бьёт кулаком по дивану.