Любовь на века

Жан старался реже появляться дома, постоянно задерживался на работе, занимаясь сексом с влюблёнными в него медсёстрами и представляя на их месте Женю. Ох как бы он хотел так же жёстко опрокинуть его на стол, задрать ему ноги, и медленно с оттяжкой трахать так, чтобы он потом не только сидеть, но и ходить не мог. Но нельзя, Женек маленький ещё, хрупкий, нежный, с ним не жёстко надо, а ласково, аккуратно, но Жан так не мог, он и сдерживался то всё хуже, когда за завтраком Женя так пошло облизывал губы, собирая остатки крови. Он мог сколько угодно уговаривать себя, что парень ему просто новоиспечённый родственник, но мысли всё равно возвращались к тому разгорячённому Жене, которого он увидел тогда на диване. — Дядь Жан, отдохни хоть немного, — парень незаметно проскользнул в его кабинет и стоял перед ним, смотря таким ласковым взглядом. — Я, конечно, понимаю, что вампирам не нужен отдых, но ты так много работаешь, неужели ты даже не устал? — Ты правильно понимаешь, — стараясь как можно холоднее ответил француз. — Вампирам отдых не нужен, поэтому можешь идти, я ещё должен проверить одного пациента. — Жан встал из-за стола и направился к выходу, но Женя остановил его, развернув к себе и обхватив за талию. — Дядь Жан, — проскулил парень ему в грудь. — Пожалуйста, скажи мне что случилось! — Случилось то, что ты не пускаешь меня к пациенту! — мужчина прикрикнул на него, пытаясь освободиться от цепких рук. — Нет, между нами, что между нами случилось? — он только сильнее сжал его в объятиях. — Почему ты избегаешь меня? Ты же сказал, что я нравлюсь тебе! — из глаз потекли слёзы, голос предательски задрожал. — Или это всё неправда? Ты так пошутить надо мной решил? Если да, то это не смешно, потому что ты мне нравишься, очень-очень нравишься! Я хочу быть с тобой, хочу обнимать тебя, целовать, хочу чувствовать тебя во мне и … — Стоп! — Жан с силой оттолкнул парня от себя. — Перестань. Ты не понимаешь чего просишь. Я не могу правильно позаботиться о тебе, не могу обещать, что после первого секса не потеряю к тебе интерес. Я не смогу дать тебе нужной заботы, да и перед Анной и дедом Славой мы должны будем вести себя как всегда, будто между нами ничего нет. А что если нас раскроют? Неужели ты не понимаешь, что мы просто не можем быть вместе. Не-мо-жем. Женя стоял перед ним такой тихий, внимательно слушая каждое его слово. По щекам текли слёзы, но он даже не постарался их убрать и, кажется, вообще не обращал на них никакого внимания. Его голубые глаза, всегда блестевшие от счастья, сейчас потухли и безжизненно следили за жестикуляциями старшего. — Хорошо, — Женя поправил съехавшую с плеча куртку и, обойдя Жана, покинул кабинет, не сказав больше ни слова. Он шёл по улице абсолютно раздавленный. Перед глазами то и дело всплывал холодный взгляд Жана, которым он одарил его, когда Женя вошёл в кабинет. Он шёл, не замечая людей и машин. Для него мир разваливался на кусочки, как и его разбитое сердце. Внезапно кто-то коснулся его плеча. Он медленно развернулся и увидел Жана, слегка запыхавшегося от быстрого бега. — Жень, прости меня, — француз притянул парня к себе. — Я должен был думать не только о своих чувствах, но и о твоих. Ты правда мне нравишься, и я тоже хочу быть с тобой, обнимать, целовать тебя, заниматься с тобой любовью. Очень этого хочу, но ты ещё неопытный, хрупкий, с тобой нужно обращаться нежно, но я боюсь, что не смогу держать себя в руках. — Не надо меня жалеть, — прохрипел Женя. — Я уже понял, что ты не хочешь быть со мной. Зачем пытаться меня успокоить такими нелепыми отмазками? Лучше уж прямо скажи, что не нужен и … — не в силах сдерживать слёзы, он снова заплакал. — Глупенький ты мой, — нежно прошептал Жан ему на ушко и поднял его голову за подбородок. — Такой красивый, но такой глупенький. — Мужчина нежно поцеловал его в уголок губ и вытер слёзы. — Я не пытаюсь тебя пожалеть или успокоить, я говорю тебе правду. Я правда люблю тебя, уже очень давно люблю и хочу быть с тобой. — Жан поцеловал его уже более уверенно, сминая губы, жадно вылизывая их. Женя отвечал на поцелуй, робко, неумело. Он так долго ждал этого, так долго надеялся, что Жан всё же испытывает к нему хотя бы половину того, что чувствовал сам Женёк.