Джефф Выстрел и проклятые туннели

      Грэм Рассел и Джефф Выстрел встретились в парке и стали беседовать.       – Наконец я смогу тебе обо всём поведать, друг. Этот Дэббел, представь только себе, спас мне жизнь. Когда я стал давиться, он мне помог. Конечно, если бы он знал кто я, то...       – Не обольщайся, Джеффри!– сказал Рассел. – Он помог не тебе, а Потрошителю. Не бери в голову!       – Тогда я завел его на эту каменоломню и сказал, что даю ему шанс, потому что он спас мне жизнь. Он тянул карты. Ему попался туз и я его отпустил, зная, что его всё равно кто-нибудь поймает. Мне не хотелось его убивать. У меня ведь были с ним счёты. Он – убийца сына моего родственника Питера Роу. Роу был не в состоянии мстить ввиду болезни, поэтому я вызвался дать отпор. Я рассказываю об этом тебе, потому что знаю, что ты меня не выдашь. Если бы ему попалась дама, а не туз, то я бы застрелил его на месте. Однако его исход был предрешён. Ведь, если суп пересолить, сахаром уже не поможешь. Так и с грехами. Когда в море пороков маленькая искорка... Ох! Ты можешь арестовать меня!       – Не пори чушь, Джефф Выстрел! Разве я могу предать товарища?! Я понимаю, что ты ещё молод и глуп. Все мы совершаем ошибки. А гада этого в голову не бери. Он бы повесил тебя на первом суку, узнав, что ты из моих людей.       – Газета пишет о трагической истории!       – Какой?!       – Смотри!       – ...«И поэтому Полли Дэббел не смогла смириться с бедой и покончила с собой...» Бедная! Страдалица Полли!       Позже Макхоук и Рассел явились в салун Стэндингтона.       – Ты арестован! – воскликнул Грэм Рассел, после того как Джефф надел на хозяина салуна наручники.       – Дональд, помоги мне! – крикнул Джонни, обращаясь к бармену.       – Твои проблемы! – ответил Дональд и отошёл в сторону.       – Уродец!       Джонни Стэндингтон пытался вырваться, но Грэм Рассел крепко его держал. Грэм затолкал обвиняемого в повозку и закрыл дверь. Стэндингтон стал осыпать шерифа проклятиями, но это было бесполезно. Рассел сел рядом с Джеффри, который был на козлах, и они помчались в участок. Открыв дверь, они вошли в коридор. Рассел крепко держал Стэндингтона. Затем они вошли в маленькую каморку. Инспектор полиции взял карандаш и внёс в блокнот все нужные имена.       – Через неделю состоится суд, – сказал он. – А пока этот день не настал, собираетесь ли Вы что-то сказать нам, сэр? Только помните, что все ваши слова могут быть обращены против Вас!       – Конечно! – крикнул Стэндингтон. – Я накрою всю шайку! Мне плевать, кто из них жив, а кто мёртв. В любом случае живые пожалеют о том, что не лежат в морге! Казни им не избежать!       – Хорошо, только говорите медленно. Мы будем записывать.       – Джеральд Палмер, Гарри Этвуд , Зак Браун, Генри Уайт и Эрик Дэббел, конечно, мертвы, но вот Арнольд Хендерсон, Дональд Джобс и Роберт Грей на свободе! Они все скрываются в доме 40 на Бродвее!       – Вам больше нечего сказать?       – Больше нечего!       Стэндингтон был уведён в камеру, а Рассел и Макхоук вместе с отрядом полиции поспешили на улицу Бродвей, где взяли оставшихся преступников без малейших потерь, ведь те были мертвецки пьяны.       Через неделю было оглашено решение суда и все четверо, включая Стэндингтона, были приговорены к смертной казни.       – Питер Роу сильный! Он переживет эту горестную потерю! – сказал Джеффри. – Он всегда говорил мне, что надо жить, несмотря ни на что. Я искренне ему сочувствую!       – Я тоже хочу верить, что все будет хорошо и это его последнее горе, – ответил Рассел. – А ты не унывай, Джефф Выстрел! Кавалерийского форта сын!       – Я многое пережил и до сих пор жив, за что благодарю Проведение! – сказал Джеффри, садясь на лошадь, которая должна была довезти его до вокзала. – До встречи!       – До встречи! – ответил Рассел. – Не забывай старину Грэма!       Лошадь встала на дыбы, и всадник Джеффри умчался в даль, и песок от звона подков взлетал тусклой пылью, а солнце продолжало гореть, освещая дорогу молодому мстителю.