его больше нет

С событий в баре прошло чуть меньше, чем полгода. Наступило тёплое лето, и выглянуло солнце, согревающее своими робкими лучами дождливый Питер, который неловко встречал его с радостью и распростёртыми объятиями. Юля, Дима, Игорь и Серёжа наконец-то выбрались в парк аттракционов. За те несколько месяцев, которые растворились в зимней вьюге и весенней сырости эти четверо сблизились. Сблизились так, что понимали — они стали буквально семьёй друг другу. Проводили вместе вечера, помогали друг другу пережить тяжёлые моменты. Серёжа не поехал крышей — он до сих пор скучал по Олегу, порой так, что истерика вновь накрывала его, но друзья помогали держаться наплаву, не утонуть в пьяном угаре, веренице дней, состоящих из боли, алкоголя и кошмаров. Серёжа помогал Юле с расследованиями — после первого удачного раза с Железновым, они успели разобраться с 7 людьми, отравляющими жизнь города. Из них получился превосходный дуэт. Игорь с Димой стали настоящими напарниками, которые также вели расследования, но уже как полиция. Серёжа и Дима часто ходили по картинным галереям и музеям — Разумовский был одержим искусством, а Дубину доставляло удовольствие слушать восторженные рассказы Серёжи. Он будто бы светился, рассказывая о том, как была написана очередная картина. Часто к ним присоединялась Юля, а вот Игорь чаще всего отказывался от такого культурного отдыха. Нет, конечно же он понимал ценность всех этих шедевров, но они не особо вызывали в нём такой отклик. Иногда ему нравилось поразглядывать старинные картины, но не так часто, как остальным. Юля и Игорь начали встречаться, и Серёжа с Димой могли поклясться — они никогда не видели людей, которые бы так нежно и искренне любили друг друга. Хоть на публике эти двое держались сдержанно, но маленькие жесты, теплота в глазах, с которой они смотрели друг на друга — буквально соулмейты. Юля и Серёжа стали активно высказывать свое мнение по поводу остросоциальных тем и политики. Ходили на митинги оппозиции — их часто задерживали, стараясь не позволить этим двум ярким публичным персонам засветиться, поддерживая неприятных властям людей, и каждый раз Игорь, вызволявший их из спецприемников, ворчал на Разумовского, и ругал Юлю за то, что она подвергает себя такой опасности. У них часто возникали ссоры на этой основе, но потом, они засыпали в обнимку, извиняясь друг перед другом. Игорь, скрепя сердце говорил, что прекрасно понимает, почему Юля так поступает, и он поддерживает её, но всё же сердце у него не на месте каждый раз, когда она выходит на улицы, смешиваясь с толпой протестующих, а Юля объясняла, что не может не делать так, но обещала быть поаккуратнее, и не вступать в конфронтацию с омоновцами, росгвардией, полицией, и не замешиваться в самый центр драки, если она вдруг начнётся. Все четверо, прокатившись на американских горках, отправились за сладкой ватой. Юля с Серёжей постоянно пытались взять расходы на себя, понимая, что друзья зарабатывают куда меньше, чем они, но порой, приходилось уступать. И в этот раз Игорь не дал им двоим заплатить за вату. Пока они ждали четыре цветных облака из сахара, Серёжа лениво оглядывался. На глаза его попались два человека, показавшиеся ему ну очень подозрительными. Он ненавязчиво сделал шаг в сторону, чуть поворачиваясь так, чтобы получить лучший обзор. Громко играла музыка, люди кричали на страшных аттракционах, дети гомонили, и Разумовский не мог разобрать весь разговор, но обрывки до него долетели — «не будет завтра второй половины», «забудь об условном», «ты меня понял». В руках, под предлогом рукопожатия мелькнули деньги. Пачка была внушительного размера. —Юль, там походу взятку дают. Посадить бы на подольше обоих—подойдя к девушке ближе, тихо произнёс он. В руках Юли мгновенно оказался телефон. —Где? —спросил Игорь, уловив шёпот Серёжи. —Обернись. —качнул головой Разумовский. На его лице было явное неодобрение. —Девчат! —Гром времени даром не стал терять, видя, как мужчины уже начинают отходить. —А вам родители не говорили, что взятки — это нехорошо? —он направился к одному из них, который решил убегать, и парой ударов уложил тщедушного взяточника. Второй оказался куда более крепким, и у них завязалась драка. Серёжа не нашёл варианта лучше, чем попытаться разнять их. Дима последовал за Разумовским, чтобы оттащить его, понимая, что хрупкий Разумовский и их не разнимет, и сам огребёт. Юля не выпускала из рук камеру, каждый раз вздрагивая, когда на Игоря падал тяжёлый удар. Спустя три часа у Юли дома. Серёжа сидел на диване, лениво поглядывая на экран большой Юлиной плазмы, где транслировались новости. Дима суетился рядом с ним, обрабатывая его разбитый нос. Разумовский хотел разобраться с этим сам, но Дубин так настаивал на том, чтобы помочь ему, что первый в итоге сдался, предоставив другу разбираться с бедным Серёжиным носом. Юля напряжённо вела беседу с ноутбуком, изредка без особой злобы матеря своих друзей, и вздыхая. Она пыталась состряпать ролик на канал, но драку Димы, Игоря и Серёжи вставлять не хотелось. И то, как Игорь в итоге кулаками выбил из обоих информацию — тоже, поэтому сейчас она смирилась с ситуацией, оставив лишь звук, и ожесточённо воевала с приложением для его редактирования. Она редко занималась чем-то подобным, поэтому было сложно понять, как правильно убрать с записи лишнее. Игорь расхаживал по комнате взад-вперед, игнорируя звонки Прокопенко, и нехотя извиняясь перед друзьями. Он уже заварил всем чаю, и сейчас пытался сгладить острые углы, понимая свою вину. Серёжа уже не особо обращал внимание на телевизор, как слух его выхватил знакомое «Vmeste». Он прислушался, повышая громкость на пульте. —Срочные новости к этому часу. Башню корпорации Vmeste пытались взять штурмом. Охрана здания оказалась способной выдержать попытки неизвестного туда пробраться. Полиция уже задержала его, подробности уточняются. Министерством культуры было выдвинуто предложение запретить… —быстрый голос ведущей Анны Теребкиной перешёл на следующее событие, но никто уже не слушал. —Серёж, Прокопенко предлагает тебе приехать и посмотреть на штурмующего. И обещает отстранить меня, если я хоть раз ещё пропущу его звонок, но это уже не важно. —сообщил Игорь, пока Разумовский связывался с Марго и своей менеджеркой. —Ну, в принципе, можно съездить, что я теряю. —пожал плечами Серёжа, аккуратно трогая пальцами свой нос, и морщась от несильной, но противной боли. —Дим, тебя тоже зовут в участок. Юль, поехали за компанию. —предложил Гром, и через десять минут Пчёлкина уже лихо вела машину по улицам Петербурга. —Здравствуй, компьютерный гений. Игорёк, мы с тобой ещё очень серьёзно поговорим. Юля, привет. Вы давно на чай к нам не заходили с Леной. Дим, проследи за Игорьком, чтобы он нужные бумажки заполнил. Месяц прошёл. —поприветствовал всех Прокопенко. Он уже давно знал всю компанию, и относился к каждому из четырёх довольно тепло. Даже к закрытому Разумовскому они с его женой нашли подход, и теперь он стал будто бы добрым дядюшкой всех их. —Здравствуйте. Спасибо за приглашение. —вежливо улыбнулся Серёжа, с первой же встречи поняв, что просить не называть его гением бессмысленно. Но, ему было даже приятно. —Добрый день, Фёдор Иванович, мы всю неделю к вам собираемся, но у нас обязательно что-то из планов рушится. —Юля начала оправдываться, улыбаясь своей обворожительной улыбкой, которая часто помогала решать самые сложные вопросики. —Фёдор Иванович, это бессмысленно, но я попытаюсь. —Дима укоризненно взглянул на Грома, который пробормотал что-то типа «И ты, Брут». —Фёдор Иванович, давайте сначала разберёмся с преступником. —Игорь как обычно не был слишком церемонен, на что Прокопенко только хмыкнул, и повел всех к спецприёмнику. Серёжа старался не обращать внимания на преследовавшие его взгляды, как и Юля, Дима здоровался со всеми подряд, А Гром всё нёсся впереди всех, по привычному принципу «вижу цель, не вижу препятствий». —Игорёк, мне кажется, он башкой тронулся. Уж очень странно он себя вёл. —покачал головой Фёдор Иванович, направляясь к дальней камере временного содержания. Когда все подошли, и уставились на задержанного, Серёжа обмер, и проговорил тихо, не веря своим глазам: —Олег? —Серёжа… —