Sacrifice

Мне стало легче просыпаться по утрам. В танцевальную студию я почти бежал – мы договорились ходить с Хенджином туда вместе. Встречались на развилке и шли по северному направлению вдоль автострады. Навесной мост над дорогой, лавочка. Возле оранжереи росло несколько настоящих деревьев – редкость в наше время. - Знаешь, что там? – Хенджин кивнул на стеклянное здание оранжереи. - Эм…Растения? - Ну да – он улыбнулся – Видел когда-нибудь цветы? Я задумался. - Мне кажется, нет. Хотя… Мама хранила несколько засушенных цветов, подаренных отцом. Но это было давно. Хенджин не спешил расспрашивать меня о чем-то личном, видимо, он заметил мою скованность и закрытость. Я мало с кем общался и давно жил без семьи. - Ну что, пошли танцевать – он с силой пнул камешек на земле, и мы поспешили в студию. - Ты неплохо держишь ритм – блондин смотрел на меня в отражении зеркала, которое занимало одну из стен студии. Он часто хвалил меня. Жестами, взглядами, словами. Улыбкой. Больше всего мне нравилось, когда он улыбался. Иногда это была мягкая, нежная полуулыбка одними уголками губ. Иногда широкая во всё лицо. Тогда у него проступали ямочки на обеих щеках. Но каждый раз одинаково теплая, добрая, адресованная именно мне. Я получал мощный заряд от каждой его похвалы или одобрительного взгляда. Мы танцевали без музыки – магнитофоны давно исчезли из-за ненадобности, а радиостанции были развешены только на главных улицах – для важных объявлений. У каждого перекрёстка были установлены будки – в них сидели люди, крутившие педали динамо-машин, чтобы с полуночи и до часу загорались фонари. Время после энерго-часа, когда люди выходили на улицы счастливые и беззаботные. Вдоль тротуаров колесили рикши, и разносчики раздавали людям бесплатное энерго-пойло – чистая синтетика на вкус и запах. Но все пили, радовались, смаковали, за неимением ничего другого. - Может, встретимся как-нибудь после энерго-часа? – Хенджин бросил этот вопрос, снимая с себя черное худи и переодеваясь в плотное облегающее трико. Прошло три недели с нашего знакомства, мы каждый день, кроме выходных встречались на развилке, шли вдоль автострады, останавливались у оранжереи, сидели на лавочке и разглядывали живые деревья. Я узнал, что Хенджин жил с пожилым отцом и помогал ему в свободное время. - Ну… – я замялся – Думаю, можно попробовать. Обычно я не выходил в город в такое время – Встретимся на развилке? - Давай сегодня, всё равно пятница – захлопнув шкафчик, блондин поправил робу и отправился на верхний этаж занять свое место. Я проследил за ним до дверей, как я делал это обычно, ведь он поднимался всегда чуть раньше меня. Он был выше, шире в плечах и в целом массивнее меня. Когда мы занимались танцами, мы в основном молчали или общались обрывистыми фразами типа: «Ну же!», «Вот черт!», «Давай!» и всё в таком духе. Как-то раз он тренировался в одной майке, и я подметил, что его плечи были крепкими и жилистыми. Я же был сухим и подтянутым, частые тренировки давали о себе знать, но всё равно – не таким как он. В 00:15 мы встретились на развилке, от прилива энергии и внезапно накатившего счастья мы обнялись при встрече, словно и не виделись каких-то пару часов назад. Добравшись до центра города, мы окунулись в поток улыбающихся и поющих несуществующие песни людей. Музыки не было давно, но не исчезли звуки. Ритмы были повсюду – в скрипе колёс рикши с энерго-дринками, в шагах прохожих и в стуке капель дождя по стеклянным крышам высоток. Сейчас большой редкостью считались музыкальные инструменты – играть почти никто не умел, да и не было нужды. Я слышал, что остались лишь самые простые – что-то вроде ударных. И вот, идя вдоль улиц и болтая ни о чём, мы дошли до перекрёстка – там собралась небольшая толпа людей – все стояли в кругу, хлопали, кричали и смеялись. Мы протиснулись поближе к центру и увидели – пожилой мужчина отбивал мелодичный ритм на небольшом ручном барабане, а парень с девушкой танцевали в кругу, весело хохоча и неумело и размахивая руками во все стороны. Забавное зрелище. - Идём, попробуем – Хенджин вдруг резко потянул меня за руку и потащил в центр толпы. Я даже не успел сообразить, что к чему или сказать ему, что он спятил, как мы уже стояли посреди круга зевак, в то время как предыдущие танцоры почтительно поклонились и под аплодисменты растворились в ночном мраке. Не понимая, что происходит, я вглядывался в темноту – фонари светили всё слабее и я едва различал безумную улыбку своего нового друга, который, похоже, всерьёз намеревался танцевать на глазах нескольких десятков посторонних людей. - Что вам сыграть, мальчики? – мужчина глянул на нас с вопросом, разминая пожилые руки перед очередным заходом. - Что-нибудь поэнергичнее – улыбнулся Хенджин – Давай танец, который мы выучили – он с вызовом посмотрел на меня. Мужчина стал выстукивать что-то не слышанное ранее мной, – но знакомое и ностальгичное. Отмеряя наш собственный ритм в голове, мы стали двигаться. Всё как учили эти три недели – движение одной ногой, затем другой, потом добавлялись руки, движение головой, постепенно подключая всё тело. Я не слышал, что происходило вокруг, лишь ритм и порывистое дыхание Хенджина. Кажется, он смеялся. Кажется, он был счастлив. Я понимаю, что начинаю видеть четче, яснее, всё становится ярче и красочнее. Я вижу, как подскакивает косичка Хенджина от каждого движения – она была поверх его повязки на голову, и я удивляюсь тому, с каким самозабвением он отдается танцу. Свет фонарей отчего-то становился всё сильнее и теперь Хенджин весь поблёскивал от капелек пота на его лице. Я подумал, что это красиво. Мне нравилось, то что я видел и то, что происходило. Мы двигались синхронно, а люди вокруг восторженно за нами наблюдали, притихнув от удивления. Совершив последний оборот, мы оба резко остановились – танец окончен. Толпа поспешно нам зааплодировала и мы, щурясь от улыбок и эмоций, по-быстрому смылись с места своего незапланированного преступления. Вместо неспешной прогулки до развилки (как я это себе воображал), Хенджин вдруг схватил меня за руку и рванул вдоль автострады со всех ног. Я еле поспевал за ним, слабо соображая куда он так несётся. Мы прибежали на уже – наше место – лавочку у оранжереи, и уселись на неё, переводя дыхание. - К чему такая спешка? – я всё ещё не мог отдышаться. - Луну видно только в это время – Хенджин устремил свой взгляд на черное небо, и я последовал его примеру. - И что? – я не понимал, что особенного в этом холодном блёклом кругляше, который если и давал свечение, то очень слабое. - Ну как, красиво же – Хенджин мягко улыбнулся и посмотрел на меня – Хотел полюбоваться на неё вместе с тобой. Я не нашелся, что ответить, и так мы провели следующие 10 минут – в тишине. Внезапно мне стало совсем спокойно, и я умиротворенно смотрел на Луну, пытаясь разглядеть в ней ту же красоту, что и Хенджин, который, и в самом деле, наслаждался зрелищем. - Прохладно – я поёжился на лавочке, дело шло к трём часам ночи, и температура достигла минимальной отметки. Не мешкая, Хенджин сбросил джинсовку, подвинулся ближе и накинул её мне плечи – Так лучше? - Ты чего?.. А ты сам как? – мне стало жутко неловко от осознания, что кто-то в принципе пожертвовал чем-то ради меня. - Всё в порядке, грейся, у меня тёплая толстовка – он натянул капюшон, спрятал руки в карманы и придвинулся ещё на пару сантиметров ближе. Так, его локоть легонько упирался мне в бок, а плечо соприкасалось с моим. Что-то мягко затрепыхалось внизу живота, а джинсовка Хенджина грела и пахла им. - Здорово мы сегодня… Мне понравилось. Ну, как мы танцевали – я осмелился заговорить о произошедшем. - Мне тоже, это было правда круто – Хенджин посмотрел на меня – Интересно, почему фонари так ярко стали светить, ведь обычно к часу ночи они затухают… - Да, это было странно. Просидев еще минут 15 почти не двигаясь, я решил, что пришло время прощаться. - Потом отдашь – Хенджин остановил меня, когда я собирался снять куртку. - Тогда приходи за ней завтра – осознав, что первый раз зову кого-то в гости, я добавил – Ну, если можешь, конечно. - Завтра днём нужно помочь отцу. Но вечером я свободен. На том мы и разошлись. Подходя ближе к дому, я с опаской проскользнул мимо двух контролёров, которые задержали какого-то бедолагу. Они пытались выяснить его порядковый номер, но тот, похоже, был в полном неадеквате. У нас не было комендантского часа, но я всё равно побаивался сотрудников энерго-контроля. Мне кажется, всех их побаивались. Я поднялся на свой 27 этаж, снял куртку, сжал её в ладонях и зачем-то приблизил к лицу. Такой приятный запах. Осторожно развесив ее на плечики, и переодевшись в домашнее, я наконец лег спать. Засыпал я с лёгкой полуулыбкой на губах.