søndag morgen

у хван хёнджина в волосах дым от ладана, а за пазухой скребут ведьминские кошки. у него на губах - строки из священного письма, а в глазах пляшут черти. в кармане нового пиджака пахнущий табаком платок и кусочек воска от свечи. день начинается с мрака. феликс заправляет прядь пшеничных волос за ухо и нервно одергивает край рясы. люди на него не смотрят, зато служащие преисподней - следят. он поднимает уставший от чтения взгляд и его радужка становится ещё темнее, оттого похожей на воду перед грозой. радужка хёнджина сливается со зрачком. он садится к нему ближе, колет воздух лаком для волос и наэлектризовывает. за высокими окнами шумят деревья, гнутся от весеннего ветра и создают ветвями причудливые силуэты, которые разрастаются по стенам церкви. феликсу отчего-то хочется сжаться до маленьких размеров и стать иллюстрацией какого нибудь ангела в библии - чистого и непорочного, обязательно со светлыми кудрями и нимбом над ними. и конечно же не на одной странице с хёнджином. свечи рядом начинают тихо шипеть и трястись - пламя носит по разным сторонам. ли на это покрепче сжимает старую книгу и впивается в аккуратные строки. негоже божьему служителю выдавать страх пред злом. и тем более - предаваться страсти. людей становится всё меньше, а хван всё сидит рядом - непоколебим и с ворохом страшных предсказаний. разтормошишь - посыпятся искры. оставишь в покое - разгорится и не заметишь. феликс конечно же выбирает второе. - отец ли, вы меня боитесь? - мощные плечи спокойно вздымаются от вдохов и поднимают чёрную ткань костюма. ряса теперь кажется ли маленьким ничтожным куском ткани, не прикрывающим ничего. книга в его руках - слова божьи, в голове скачут и мельтешат, и кажется что хван насмехается, не более. - нет, господин. отчего мне вас боятся? все мы под богом ходим, - из уст напротив вылетает смешок, отскакивает от массивных стен и ударяется о страницы с заповедями. ли откладывает книгу и глаза его при пламени свеч - летнее небо со свинцовыми тучами. кусты сирени, отживающие свои последние дни, которые пахнут свободой и сном - дневным и недолгим. - зачем ты носишь линзы? хёнджин эти кусты безжально вырубывает. феликс глотает восковой запах и нервная усмешка трогает его сомкнутые губы. манипуляция - вещь бесовская, вещь хвана, его жизненно важный орган. вырвать его будет мало, выростет ещё. ли представляет, как его мама сейчас печёт хлеб, проклинает дождь и холод, поет французские баллады и бесконечное количество раз на день влюбляется в своего мужа, его отца. и конечно же просит сына больше не носить линзы. феликс всего лишь хочет угождать чему-то выше, на деле - себе. его скромная натура ликовала при упоминаниях других о том, что он похож на ангела с таким цветом глаз. когда служишь богу, главное не продать дьяволу душу. хёнджин кажется озадачивает этим вопросом слишком, раз за минуту оказывается ещё ближе, в непозволительной допустимости - руку только протянуть. ли сдерживает свое тело чтобы не выдать страха. массивный купол будто прогибается под тяжёлыми каплями. кошки за пазухой хвана кажется умолкают, передавая власть змеям. демон аккуратный, осторожный и рискованный одновременно, щупает липкий чужой страх, едва ощутимо ликует. у него не рога - лавровый венок с обугленными листками. знак победы, первенства - ценой чужих душ. у феликса в кармане рясы маленький деревянный крест. его маленькие пальцы со всей присущей ему силой сжимают несчастную конструкцию, скрипит плотная ткань. за окном дождь умолкает лишь на немного, чтобы после разразится ещё сильнее. в окна бьются летучие мыши. хёнджин не отводит потемневшего взгляда специально, прижимает пугающей энергией к лавке и выжидает - когда же ангел сдастся? - здесь совсем никого нет, - говорит тихо, размеренно и от этого тона ли дергает, прежде чем он успевает это понять. феликс закрывает глаза, на обратной стороне памятью высечены слова "отче наш", но в этот раз ему не удаётся закончить молитву - цепкая ладонь сжимается вокруг шеи. хван перебирает горячие вены подушечками пальцев, чувствует кончиками живую кровь и точит клыки - ли кажется вкуснее и желаннее всех. играть ним хочется дольше и искуснее. - что вы..делаете, - хрипит жертва и хватается за бесполезную деревяшку в глубоком кармане. вмиг всё вокруг становится туманом и отчётливо видны только глубокие глаза хёнджина, которые наполнены желанием и голодом. одну руку хван убирает на худое бедро и сжимает, ослабляет хватку на шее и продолжает глазеть из под полуопущенных ресниц. черти не прекращают плясать и всё, что остаётся феликсу - отдаться им. хёнджин щекочет голую шею снежно-белыми прядками, прикладывает горящие губы к бьющейся артерии и так замирает. ли толкает комок по горлу дальше и зажмуривается, ждёт пока пытка закончится. но кажется демон сдаваться не собирается. бедро земного ангела дрожит под сильной ладонью, кровь бежит быстрее с каждой секундой, норовясь выплеснуться в любой момент алой струей. чужая рука движется к колену, бережно оглаживает и царапает, горячит прохладную кожу. пламя свечи трещит и отбрасывает тень на детское и покрасневшее лицо феликса. ряса действует на тело как клетка и ли не понимает, почему так, ведь ещё пять минут назад (или же больше?), он хотел лишь исчезновения хвана, но теперь всё его существо жаждет внимания одного из слуг преисподней. конкретно - юноши в чёрном костюме рядом. хёнджин выдыхает приторно-терпкое дыхание и медленно убирает руку с шеи. святой отец под ним сейчас - текучая карамель, черешневый сироп, тёплый воск. он долго не церемонится - очерчивает выступающие бедра, гладит нетронутую, бледную кожу в веснушках. ли глотает затхлый церковный воздух и дышит громко, с испугом загнанного зверька, одновременно оправдывая своего убийцу. феликс себя ругает, но это чувство сейчас покрыто пеленой возбуждения и безысходности. за окном дождь кажется вечным, вездесущим, несущим громовые раскаты и свежий воздух. хван сжимает талию ли до белых кругов перед глазами и металлического привкуса крови на губах. святой отец подавляет много: стон разочарования и стон удовольствия , крик от боли и собственной слабости. в следующую секунду он наконец размыкает напряженные веки и осматривается. церковь совершенно пуста. от хёнджина остаётся только притупленный страх, взмокшая челка и слабый запах мокрой хвои. булавка на воротнике колет затылок, а во рту разрастается пустыня - вода феликсу сейчас нужна больше всего (и возможно ещё немного совести). ли падает перед иконой иисуса и сбивает колени в долгой молитве, слёзы скатываются по бледным щеках и высыхают на твердом полу церкви. его губы дрожат и слова путаются, будто он до этого не служил богу. он думает, что не сможет себе такое простить. когда ли выходит из церкви, улица встречает его безмолвным осуждением. капли стекают по крышам и создают лужи, в которых можно увидеть свое искаженное отражение. феликсу хочется видеть себя сейчас меньше всего. мать как обычно светится любопытством, расспрашивает как прошёл день, заботливо кормит свежим хлебом и рыбой. она всегда такая светлая, добрая - мать падшего ангела. ли поглощает жалость ко всему, ненависть к себе и хёнджину. необратимое разочарование, что ещё хуже - непреодолимое влечение к врагу. ночью он больше не чувствует себя верным богу, он будто пожизненно осквернен и оскорблен, оказывается зажатым между своими личностями, как в мультфильмах - на одном плече сидит ангел, на втором дьявол. и если быть честным, то феликс не знает, какое плечо болит сильнее. хван ему снится. сны грязные, жуткие, тревожные. ли больше молится, чем говорит, его подушка пропитана слезами отчаяния. рука пару раз лихорадочно тянется к брюкам, но сразу же возвращается обратно. он не должен. ангелы так не делают. воскресное утро радует изредка выходящим солнцем. на улице пахнет цветущей вишней и сиренью, ряса неприятно прилипает к спине. феликс дрожит перед десятками людей, бегает взглядом по каждому ряду, пока читает и то и дело теребит булавку на воротнике. внезапно воздух вокруг сгущается и становится приторным - ли боится даже больше чем в прошлый раз. он будто чувствует прикосновение этих пальцев на спине, но не спешит оборачиваться - знает, что хёнджин среди остальных, но не сзади. голубые глаза пересекаются с янтарно-желтыми и юноша проваливается в недоумение - пару дней назад у хвана они были мутные, смоляные, завораживающие. сейчас феликс видит в них надменную усмешку и предвкушение победы. святой отец так низко в этот омут опускаться не хочет - перед собой и богом ни за что не отмоешься. ли снова не замечает, как близко к нему снова находится искуситель - на этот раз на нём белая шелковая рубашка и иссиня-черные брюки. феликс всегда хорошо учился и был смышленным, только вот задачка "хван хёнджин" совсем не даётся ему. ломай голову сколько хочешь, всё равно окажешься далёк. и демон конечно же этим пользуется. - чудесная сегодня погодка, отец, не так ли?- подходящий денёк для воскресной службы, - парень улыбается, обнажая зубы, при этом сверкая холодным взглядом. ли от возмущения задыхается и со всех сил старается не поворачивать голову в его сторону. мысленный поток не покидает его уставшего и молодого разума. в церкви сегодня кажется ещё невыносимее. - да, вы правы, - всё, что давит из себя феликс, не поворачиваясь ни на миллиметр. все его тело кричит - "беги!", но юноша непоколебим. бог указывал: "возлюби ближнего своего". ли хочет быть послушным и честным хотя бы в этом. - как ваши ребра, плечи? не болят? насмехается, ублюдок. ли подавляет усмешку и медленно проводит растерянным взглядом по гладкой скуле хвана. он со всех сил старается не смотреть в грешные глаза напротив, иначе снова - падение неизбежно. - с чего бы им болеть? - феликс выплескивает эту уверенность невесть откуда и хмыкает. приходится выстоять любой ценой. - после касаний таких, как я, - хёнджин намеренно выдерживает паузу, - обычно должны болеть. он говорит это тише, чем предыдущие фразы и ли стоит, окруженный страхом. все его тело становится в разы чувствительнее, хочется скинуть всё и прыгнуть в ледяную прорубь, смыть весь стыд и плохие мысли. значит феликс был прав. хван приближается к остолбеневшему телу и кусает за выступившую на шее жилку - святой отец в его руках мгновенно обмякает и расплывается в чужих объятиях. последнее что он слышит - суматоха и удивленные вскрики вокруг. постепенно всё сужается до чёрной точки. ли просыпается у себя дома, как всегда - в окружении любящей мамы и молчаливого отца. его голова нещадно болит и горит, а конечности будто свинцовые - невозможно поднять. на губах карамельно-табачный привкус и он впервые на своей памяти чертыхается. кажись, лик ангела безнадёжно потерян. у матери в глазах беспокойство - ни с чем не спутаешь. - ты спал весь день. еле дышал. я так испугалась, - взгляд на секунду мечется в сторону, - мы испугались. - кто меня принёс? - ли своего голоса непривычно пугается и прочищает горло. мать тушуется и сглатывает тяжёлый воздух, отвечает не сразу. - парень. я его ни разу до этого не видела. такой красивый, необычный даже. глаза будто..вишнёвый клей. феликс откидывается на мокрую от пота подушку и прижимает грудной клеткой крик. крылья ангела ломаются с невероятной скоростью и болью. мать с ним больше не говорит, только сует тарелки с едой, а феликсу тошно, кусок в горло не лезет. ребра жжёт, на коленях синяки. так и хочется сказать: "мама, посмотри!посмотри какой у тебя сын.не раб божий, а предатель." но выходит только молчать и думать. думать и не хотеть больше существовать. сон ему кажется единственным спасением. ночью к нему приходит хёнджин. от него так несёт кровью и хвоей, что дышать не хочется. у ли пропадает голос, слова никак не покидают покрасневшие уста и тихонько ковыряют десна. ни родители, ни бог его сейчас не слышат. вера покидает феликса в тот самый момент, когда хван выносит его из дома на руках. он спиной чувствует кровь и цепкие пальцы, судороги хватают все его горящее тело. демон несёт его в промежутке времени между секундой и вечностью - ли хочет зашить себе рот и сердце. холодная вода озера прошибает больное тело иглами, но юноша остаётся молчаливой куклой в руках хёнджина. разтормошишь - посыпятся искры. оставишь в покое - разгорится и не заметишь. феликс ещё в начале неосознанно выбрал первое. его, невинного прежде ангела с пшеничными волосами поместили на одной странице с демоном - их разделяло пару строк. и непонятно кто их стёр. судьба сыграла с ним злую шутку, сломала ему крылья, выжгла крест на затылке. и пока пресная вода касается его дрожащих губ, он молится. так тихо, чтобы хёнджин слышал, чтобы мать и отец слышали, чтобы услышал бог. - не бойся, - хван склоняется к хрупкому телу и целует в лоб. когда служишь богу, главное не продать душу дьяволу. "возлюби ближнего своего" - феликс всегда был послушен этой заповеди. он не будет боятся демона, не будет бороться. волна накрывает его вместе с мыслью о том, что нет смысла боятся того, кто своими руками приближает тебя к богу. пусть и ценой испорченных кудрей и сломанного нимба.