Превыше всего

Если вы когда-нибудь окажетесь в Тросте и забредете в его западную часть, туда, где улочки становятся уже из-за близости к воротам, то вы наверняка наткнетесь на небольшую пекарню из темно-коричневого кирпича. Вывеску недавно обновляли, и на ней еще видны следы от свежей краски, окна чисто вымыты, а под ними в небольших горшках уже распустились весенние цветы. Рядом под окнами стоит пара столов с плетеными стульями, чтобы гости заведения могли насладиться свежей выпечкой сразу же. Вы счастливчик, если вам повезло занять одно из мест до тех пор, пока у входа по утрам не соберется целая очередь жителей Троста. Наверняка, вас приведет к ней запах, потому что это едва ли не единственная пекарня в этом районе. Популярность и репутация ее так высоки, что никто в радиусе нескольких кварталов даже не допускает мысли открывать свое похожее заведение. Это пекарня Матеуса Беккера – местного торговца, который перебрался в Трост двадцать лет назад из небольшой деревушки в стене Мария, а вскоре открыл сначала лавку с выпечкой, а через несколько лет и целую пекарню, обзавелся семьей и осел в этом городе, став практически старожилом, ведь при нем этот район города только застраивался. Он приехал в Трост двадцатилетним и был гол как сокол, но имел за пазухой кошель с монетами и амбиции, которые и помогли ему остаться в городе и закрепиться в нем, чтобы со временем стать уважаемым жителем города. Здесь же, в Тросте, он встретил свою будущую жену – Аллегри – танцовщицу бродячего театра, кочующего по городам, и волею судьбы оказавшегося в границах города. Матеус отдал почти все сбережения, чтобы выкупить бледную, несмотря на пунцовый загар, девушку из рабства, женился на ней, но семейная жизнь так и не заладилась. Привыкшая к вольной жизни, девушка тяжело мирилась со своей новой судьбой, хотя в глубине души и была благодарна мужчине за вновь обретенную свободу. После рождения дочери Элоизы, которую тут же окрестили Элли, она, кажется, еще сильнее опечалилась, и через два месяца сбежала с одним из солдат разведки, отряд которого патрулем проходил по стене через Трост, оставив новоиспеченного отца в одиночестве растить новорожденную дочь. Элли росла, удивительно похожая на свою мать, и ничего в ее внешности не выдавало Беккеров. Слегка смуглая кожа, темные волосы и глаза, россыпь веснушек на носу и плечах – все это выдавало в девочке Аллегри, но никак не голубоглазого и светловолосого Беккера. Матеус больше не женился, посвятив себя воспитанию дочери, вычеркнув имя Аллегри из своей жизни, а также каждый раз с недоверием косясь на солдат гарнизона (а иногда и разведки), забредающих в пекарню, чтобы купить несколько свежих булок хлеба или пирожных с заварным кремом. Здесь, в Тросте, мысли о том, что за стенами буйствуют титаны-каннибалы казались совсем неважными, будто этой угрозы и не существовало, но с детства, конечно, Элли слышала много историй о том, почему вокруг города возведена высокая стена, почему за ее пределами не живут другие люди и почему им самим выйти за нее невозможно. Она знала, что единственные, кто ценой собственной жизни может рискнуть и выбраться наружу – это солдаты разведки, зеленые плащи с крыльями свободы на спине, но отец всегда отзывался о них крайне отрицательно. Матеус, возможно, все еще питал к ним личную неприязнь, однако с годами, кажется, даже перестал различать истинную причину своей ненависти к ним. Поэтому с раннего возраста Элли знала, что только самоубийцы могут податься в разведку, и когда видела красивых молодых людей и девушек в форме, внутренне даже сожалела, что они отдают свои жизни во имя миссии, которая никогда не увенчается успехом. С двенадцати лет Элли уже почти полноценно управляла пекарней вместе с отцом, и Матеус сам готовил ее, ведь со временем девушка возьмет управление в свои руки, а затем передаст ее своим детям. Элли нравилась эта идея, хотя она знала, что многие девушки в ее окружении стремились, наоборот, удачно выскочить замуж, желательно за аристократа, живущего за стеной Сина, и жить поближе к королю. Но сейчас, если вы вдруг забредете в западную часть Троста, ведомые прекрасным запахом свежевыпеченного хлеба, то за прилавком пекарни обнаружите семнадцатилетнюю кареглазую девушку, которая с улыбкой на лице обслужит вас и, может быть, даже бесплатно даст в подарок кекс или вафлю. Чего скрывать, многие теперь заходят в пекарню Беккеров, чтобы полюбоваться Элли, переброситься с ней парой фраз, получить несколько советов или, наоборот, выговориться, потому что никто еще никогда не видел, чтобы она хоть кому-то отказала в помощи. Горожане любили ее, солдаты гарнизона оберегали, а отец в душе чертовски гордился, хотя сердце его каждый раз щемило от того, как Элли была похожа на сбежавшую Аллегри. А Элли очень любила свою жизнь. Она любила своих постояльцев, уже наизусть знала, кто что обычно берет и даже заранее собирала заказ, ожидая кого-то из клиентов. Она заворачивала в бумагу багет для господина Финча, несколько клубничных и черничных лепешек для госпожи Гринч и ее детей, томатный хлеб для старой Эдит, лакричные сухари для ребят, забегавших сюда после школы. Солдаты почти всегда брали пшеничный хлеб, но часто заглядывались на красивые пирожные на витрине, что всегда вызывало у Элли улыбку на лице. В числе солдат, заходивших в пекарню, был и невысокий темноволосый мужчина, которого Матеус терпеть не мог, но которого Элли всегда с удовольствием слушала. Это был капитан разведки Леви, приходивший каждый вечер за несколькими свежими маковыми булочками, иногда он просил полить сверху одну из них шоколадом, и пока Элли делала это, ей удавалось вывести мужчину на разговор. Он был немногословен, но, когда настроение позволяло ему поболтать, капитан рассказывал Элли истории из-за стены, описывая страшных гигантов. Элли стойко выдерживала каждый из рассказов, лишь слегка хмурилась, когда дело доходило до совсем уж отвратительных подробностей. Однажды это услышал и Матеус, и возмутился тому, что такое совсем не следует рассказывать юным дамам вроде Элли, на что мужчина безразлично пожал плечами, забрал пакет со своими булочками и ушел. Элли возразила отцу, что сама будет решать, какие истории ей хочется слушать, а какие нет, ведь всегда инициатором этой беседы выступает она, так что капитан Леви совсем незаслуженно получил упрек в свой адрес. В его следующий визит она извинилась перед ним, но тот точно так же отмахнулся от этих извинений. Элли не обижалась на него, она знала, что его работа одна из самых тяжелых, потому что в каждую вылазку за стену он подвергал свою жизнь опасности, правда, во имя чего, девушка не совсем понимала, но спрашивать его никогда и не решалась. Совсем редко она думала о том, какой может быть жизнь вне стен, но в школе им наглядно показывали, что из себя представляют титаны, и желание отпадало. Однажды их учитель соорудил деревянные макеты, чтобы каждый из детей мог сравнить свой рост с размерами титанов, и у Элли пробежали мурашки по спине, ведь она для этих гигантов была словно муравей. Мозг нарисовал вдруг картинку, где она нос к носу сталкивается с подобной опасностью и стало не по себе. А был случай, когда она попала на смотр разведкорпуса, где вступившие в него кадеты демонстрировали свои способности перед более высокими чинами. Молодые ребята летали будто рождены были в воздухе, цепляясь тросами за препятствия, рубя шеи титанов так мастерски и искусно, что после этого зрелища несколько ребят из ее и параллельных классов сбежали из дома, чтобы стать кадетами и вступить в разведотряд. Их так и не вернули назад. Но была у этого и другая сторона. И она заключалась в том, что большая часть солдат, попавшая за стены, никогда не возвращалась назад. И несколько раз Элли видела, что происходят с матерями, получающими похоронки, а вместе с ними иногда гроб с телом сына в лучшем случае. В худшем – маленький сверток, в котором убитые горем матери находили руку или ногу своего ребенка. И от этого кровь стыла в жилах. Элли видела в рядах разведки и девушек, но сама бы ни за что туда не вступила. Она слишком любила свою беззаботную жизнь, а еще Матеус вряд ли бы это одобрил. Он скорее запер бы дочь в подвале, чем позволил бы дочери связаться с армейским делом. И в глубине души она его понимала. Однако истории капитана Леви не были от этого менее интересными, и даже Матеус со временем к нему привык, хотя все еще и корчил недовольную мину при виде его. Однажды Элли спросила, есть ли у Леви семья, но тот не стал отвечать, хотя по его лицу можно было понять ответ. И девушка поняла, что вряд ли разведчики заводят семьи, ведь находятся на волоске от смерти. Кто в здравом уме связал бы себя узами, зная, что следующий день может стать последним? А кто в здравом уме свяжет себя узами с таким человеком сам? Элли задумалась. Нет, она бы точно не смогла выйти замуж за солдата разведки. Она была уверена. Жизнь, полная ожидания, не для нее. Слишком Элли ценила свое спокойствие превыше всего. Никаких внутренних потрясений, никаких страданий. Она была такая же, как и стены вокруг города – непоколебимая. И ей казалось, что никто не сможет нарушить ее целостность. Как никто и никогда не сможет разрушить стены, защищающие их от титанов.