Превыше всего

Весна 843 года. Г. Трост, граница стены Роза.

Встают, встают за дымкой синей Зеленые холмы. В траве, как прежде, маргаритки, И чьи-то глазки у калитки… Но этой сказки героини Апрельские — не мы!

      Элли открывала пекарню рано утром. Теперь, когда школа была позади, она позволила себе вставать вместе с отцом и заниматься выпечкой вместе. Также каждое утро она собирала с прилавков остатки вчерашнего хлеба (его не так много оставалось) и выходила на улицы, чтобы раздать беднякам, которые не могли позволить себе купить и кусочка. Была бы ее воля, она бы бесплатно давала и свежий, но отец строго-настрого запретил ей эти махинации, восклицая, что так они точно обанкротятся.       Но каждый раз девушка с болью в сердце смотрела за тем, как худые старческие и детские руки тянутся к пище. Себе вслед она слышала много благословений, понимая, что помогает далеко не всем, а лишь самой малой части, но подобные действия давали ей надежду, что где-то в другом городе кто-то, как и она, совершает то же самое в адрес тех, кто не может о себе позаботиться.       Солнце уже окрасило крыши домов в свой свет, и день обещал быть солнечным и жарким. Элли выставила табличку «Открыто» на окно, возле пекарни уже раздавался запах выпечки, потому что отец выставил на прилавок первый хлеб. Скоро должны потянуться горожане, которые спешили на работу и по делам на рынок. Воздух пах сказочно хорошо, и Элли позволила себе задержаться на улице ненадолго, пока не появились первые посетители.       Ей нравилась ее рутинная работа, нравилась суета у прилавка, нравилось смотреть на довольные лица соседей, благодаривших ее. Господин Гольц, продавец ковров, в это утро заметил, что такой красавице как Элли уже пора и замуж, из-за чего ее отец вдруг нахмурился и поспешил выпроводить нерадивого покупателя наружу.       Элли было всего лишь семнадцать, она усмехнулась этому замечанию Гольца под нос, потому что прекрасно знала, что у того есть сын, который старшее ее саму всего лишь на несколько лет. Подбирает подходящую партию, не иначе.       К полудню солнце палило уже невыносимо жарко, не помогали ни открытые окна, ни лед, который Элли заворачивала в тряпочку, чтобы промокнуть лицо. Она сняла фартук и повесила на крючок, хотя будь ее воля – сняла бы и платье тоже, пересчитала всю продукцию на витрине, сверила с документами и мысленно прогнала в голове, кто из постоянных покупателей сегодня не зашел.       К концу дня под прилавком остался бумажный пакет с маковыми булочками внутри. Элли нахмурилась. Обычно капитан заходил по крайней мере каждые три дня, и сегодня по ее подсчетам должен быть прийти снова, но его не было. Разум нарисовал самую худшую картину, что могла случиться, но девушка постаралась отогнать от себя дурные мысли. Он человек службы и вполне может быть занят на работе, а Элли просто завтра отложит ему новую партию, посвежее. Она было собиралась выложить булочки из пакета на прилавок, как спустя несколько секунд раздался звон колокольчика и в дверях показались двое мужчин в форме разведчиков. Одного Элли узнала сразу, а второго она не уверена была, что вообще когда-либо видела. – Капитан Леви! – поздоровалась она. – Вы привели друга?       Он молча глянул на своего сослуживца. Леви был невысокого роста, однако его сослуживец был на голову (а то и больше) выше его. Лицо его было серьезно, впрочем, как и у других служивших в разведке. Он был светловолосым, голубые глаза смотрели пристально и изучающе, будто оценивали обстановку. Над глазами нависали массивные темные брови, что в совокупности с узким орлиным носом придавало его виду еще большей угрозы. – Это капитан Смит, – просто ответил капитан. – Ты уже собралась отдавать мои булочки кому-то еще? – Я уж думала, что вы не придете, – оправдалась Элли, вкладывая их снова в пакет и протягивая их Леви.       Тот в ответ бросил на прилавок несколько монет. – А что я могу предложить вашему другу, капитан Леви?       Смит медленно перевел взгляд с окна сначала на своего спутника, потом на Элли и вымолвил: – Ничего. – Уйдете с пустыми руками? – У меня не было цели покупать что-то.       Элли повела плечами недовольно. Если честно присутствие капитана Смита смущало ее в том плане, что она планировала хорошенько присесть на уши капитану сегодня, но в присутствии его сослуживца ее план был близок к краху. Леви в свою очередь молчал, и они оба стояли перед ней, один ближе к двери, второй ближе к прилавку, и ждали ее ответа. – Может быть, все же передумаете? Я угощу вас, чем захотите. – Это кампания по привлечению новых клиентов, – заключил Леви, не меняя выражения лица.       И затем они со Смитом переглянулись, и Элли была готова поклясться, что оба едва заметно улыбнулись. – Можете считать и так, – согласилась она. – У нас остались ватрушки с творогом, пирожки с капустой и грибами, булочки с корицей… – Не имеет значения, – прервал ее Смит, и девушка подняла на него глаза, нахмурив брови. – Что вы сказали? – Не имеет значения. Положите мне чего угодно на ваше усмотрение, – повторил высокий капитан, подходя ближе к прилавку. Теперь Элли могла разглядеть на его лице следы от загара, пыль в волосах и капельки пота на висках и лбу. Видимо, они были в дороге, поэтому капитан Леви и припозднился сегодня. – Вы любите сладкое или очень сладкое? – уточнила она, доставая пакет из ящика и беря в руки деревянные щипцы, чтобы взять с прилавка выпечку.       Смит прищурился, посмотрел на изделия в витрине и какое-то время молча изучал ее. Капитан Леви же в это время уже устроился за одним из столов, за которыми в обычное дневное время сидели посетители, достал платок из внутреннего кармана куртки, вытер руки, а затем выудил из пакета одну из булок и принялся ее жевать. – У вас очень маленький ассортимент, – заметил блондин, и это заставило Элли вспыхнуть. – Вы бы еще ночью сюда заявились, - буркнула она. – Так вы работаете круглосуточно?       Он откровенно издевался над ней. Элли заглянула в его глаза и прищурилась. Смит выглядел вполне взрослым мужчиной, однако почему-то позволял себе так глупо шутить над ней. Она, наверное, была его младше лет на десять, судя по его внешности и званию. – Если вам ничего не интересно, не мешайте тогда мне заниматься своими делами. И вообще мы закрываемся, – Элли демонстративно помахала перед его лицом связкой с ключами. – О, так я обидел вас, маленькая госпожа, – лицо Смита смягчилось, и Элли больше не видела в нем прежней издевки. – Положите мне, пожалуйста, вот этих шоколадных кексов тогда. Пару. Он бросил на прилавок монеты. – Я же сказала, что за счет заведения, – процедила Элли, накладывая выпечку в пакет. – Так оставьте себе. Купите пару перчаток или… чем еще интересуются девушки в вашем возрасте?       «Уж точно не терпят занудных солдафонов», – подумала она, но вслух ничего не сказала. – Нам пора, Эрвин, – заметил вдруг Леви, вставая и пряча пакет с булочками себе за пазуху.       Он снова вытер пальцы платком, а затем нацепил на руки перчатки. Смит кивнул ему в ответ и направился к выходу. – Спасибо, Элли, – у самых дверей Аккерман обернулся, – увидимся еще. – Приятно было познакомиться, – бросил блондин через плечо, и мужчины вышли.       В окно девушка наблюдала, как они отвязывают от ограды своих лошадей и ловко взбираются в седла. Леви тронулся первым. Эрвин Смит же сначала пристроил пакет с выпечкой в сумку, пристегнутую к седлу, проверил упряжь. Перед тем как двинуться с места он глянул прямо в окно пекарни, увидел, что Элли смотрит на него, но лицо его осталось непроницаемо. Не разрывая взгляда, он дал лошади команду тронуться и лишь потом отвел глаза.       Элли почувствовала себя неловко, словно она вторглась вдруг на чужую территорию, а ее тут же заметили и разоблачили, хотя она, по сути, не делала ничего противозаконного. Она и раньше встречала солдат разведки, но Эрвин Смит почему-то внушал ей сейчас только антипатию, и Элли внутренне понадеялась, что он больше никогда не вернется ни один, ни в компании капитана Леви.       Дома ее ждал отец. Они вместе поужинали, девушка выслушала жалобы на повышение налогов, и что им теперь в самом деле придется немного урезать ассортимент выпечки, чтобы остаться на плаву. Завтра Элли должна будет пересмотреть всю продукцию, чтобы понять, какие именно из позиций им нужно будет убрать. Ей стало немного грустно. Она видела подавленность отца, и прекрасно знала, как сильно он горит своим делом. Если пекарня закроется из-за слишком высоких поборов, то это не останется незамеченным для него и для их материального состояния.       Чтобы как-то отвлечь отца, она решила рассказать о том, кто вместе с Аккерманом был у них сегодня. Матеус задумчиво почесал пшеничную бороду. – Говоришь капитан Смит? – Ты его знаешь? – удивилась дочь, наблюдая за реакцией отца. – Не имел чести быть знакомым лично, но что-то слышал. А что?       Последний вопрос застал ее врасплох. Элли знала, что отец не жалует военных, поэтому ей нужно было ответить крайне бесстрастно, хотя Эрвин Смит и в самом деле был ей безразличен. – Просто интересно. Не знала, что у капитана Леви есть друзья. – Кому какое дело, – ответил Матеус. – Их все равно по итогу съедят, даром, что они живут на наши налоги. – Они изучают природу титанов, – возразила Элли. – А зачем? Мы живем за стеной, где они нам не угрожают, зачем нам знать природу титанов? Разговор набирал оборот, и Матеус говорил уже на повышенных тонах, что не нравилось Элли. Она не любила спорить с отцом, и вообще это происходило редко, только лишь в те моменты, когда дело касалось стены и тех, кто за ней живет. – Может быть, однажды люди смогут их истребить, и тогда человечество будет свободно жить… – Не неси чепуху! – резко прервал ее отец, со звоном бросая вилку и нож на тарелку. – Это тот разведчик тебе такое рассказал? – Причем тут он? Ты сам знаешь, что этому учат в любой школе. Разведка делает полезное дело, она… – Разведка страдает черт знает чем! – Матеус снова не дал дочери договорить. – Не смей связываться с этими отбросами, ясно? Я могу пережить еще этого Леви, только потому что тот не мелет языком направо и налево, но если ты еще начнешь водиться с Эрвином Смитом, то отправишься к печи! – А Эрвин Смит тут причем? – загорелась Элли, чувствуя, как ее щеки вмиг покраснели. – Я всего лишь рассказала тебе о том, что Леви привел друга, а ты уже повернул все мои слова!       Девушка встала из-за стола. – Спасибо за ужин, папа. Спокойной ночи.       Она направилась к себе в спальню, оставив отца в одиночестве думать над своими словами. Элли и раньше знала о том, как отец терпеть не мог разведку, и даже догадывалась, почему. Соседка еще пару лет назад, будучи слегка поддатой, рассказала ей историю о матери. Историю, которую Матеус никогда не рассказывал. Когда в детстве маленькая Элоиза спрашивала о маме, то тот говоришь лишь, что она ушла и не вернется. Теперь же вполне достоверно Элли знала, что мать сбежала с каким-то из солдат разведки. Причем неизвестно, что с ней стало, прошло ведь уже семнадцать лет.       Но разве Элли виновата в случившемся? Разве она теперь должна терпеть на себе срывы отца? Ей лично ни капитан Леви, никто из разведки не сделал ничего плохого. Только пресловутый Эрвин Смит со своим наглым взглядом впервые посмел вывести ее из себя. «Надеюсь, что титан откусит ему что-нибудь», – подумала она, ложась спать. Уж очень ей хотелось, чтобы его лицо в следующий раз перестало быть таким уверенным. Словно весь мир уже у него в подчинении.       Ей не с чем было сравнивать, она не целовалась еще толком ни с кем, но уже вполне твердо знала, что такие мужчины вряд ли способны покорить ее сердце. Да и какая дама вообще купится на подобные замашки? В ее представлении мужчина должен совершать подвиги, быть героем, должен уметь защищать свою женщину, любить ее и уважать. Такого бы мужчину Элли смогла бы полюбить.       И она подумала, что в следующий визит обязательно скажет Эрвину Смиту, что о нем думает. Чтобы он не думал, что она спасовала перед ним или испугалась. Нет, ее не так легко напугать.       И в этот момент Элли забыла, что несколькими часами ранее думала о том, что хочет никогда в жизни больше его не видеть.