Dummy

***

— Ну У-сан! Я что так много прошу! — вот уже несколько часов рыжеволосая ноет на одну тему, чем собственно раздражает гуля. — Даже не встану с места! — в очередной раз отпирается гуль, заметно раздражаясь с каждой секундой. — Ну Мори же моя подруга! Ну тебе сложно, просто поговорить со своими пешками! Они решат этот вопрос! Ута повернулся в пол оборота, скорчив выражение лица в недовольной гримасе, в очередной раз кинул шипастое «нет» и отвернулся обратно. — Я знаю её, меньше чем пол часа. Игра не стоит этих свеч! Итори, она даже спасибо не скажет!- лениво проговорил гуль, подложив руку под голову. Он отвёл взгляд в сторону, в надежде ,что скоро голос Итори станет манотоным шумом. — Откуда тебе знать? — ответ был очевиден , но Ута заранее продумал ответ на него: — Мне хватит и минуты разговора с человеком, что бы понять его политику! – всем телом Безликий почувствовал недовольство гульши, а затем смену ее настроения на более мягкое. Итори на секунду прикрыла красные глаза, на лице появилась улыбка. Медленно подойдя, девушка обвила шею гуля, как заклинание шепча кажное слово. На лице появился румянец, когда она прикоснулась пышной грудью, его тела. Нужно заканчивать этот неудавшийся концерт. — Это, лишнее! — акцентируясь на том, что личное пространство нарушили слащавыми объятиями, Ута убрал руки девушки со своей шеи. Иногда за ее повадки и прикосновения Ута хочет оторвать ей руки и не только. Его ужасно раздражает то,что его личное пространство кто-то нарушает, неважно, друг или незнакомец. — Значит так! — от Итори это прозвучало властно и призывчиво, не то что секундами ранее. — Если ты сейчас продолжаешь упираться, я клянусь, все твои долги за «дружбу», превратиться в деньги! — Итори потерла два пальца о большой, известный жест как «Pay Me». — Это шантаж? Ну допустим, я подумаю! –спустя несколько минут гуль сдался. Он делал многое, но щедрость рыжеволосой никогда проверять не хотел . — Прозвище то у нее хоть, какое? — Бунтарка! — кинула рыжая через плечо, собираясь уходить паралельно натягивая на себя осенее пальто. Удовлетворённая ответом Итори, попрощавшись с другом, скрылась за тяжелой дверью. Ута недовольно глядел на незаконченную маску, отложил темную краску и стянул черные перчатки. — Как будто мне и без неё проблем мало! — скривив лицо, словно его тошнит, Ута оставил маску сохнуть.

***

Любой творец понимают следующее: ️ Ничего не произойдет без сознательных действий и труда. Чудес не бывает! Если они чего-то хотят, то идут и берут это. Если у них возникла проблема, они должны ее решить. Никто не придет на помощь.Всякий раз, когда они оказываются в негативной ситуации, они соглашаются, что сами создали ее, способствовали ее возникновению или, по крайней мере, позволили ей произойти.У них всегда есть выбор.Они несут ответственность за себя и свои действия.Даже если они мало что могут сделать, чтобы повлиять на ситуацию, то, по крайней мере, могут поменять свое отношение к ней. И Ута жил с пониманием этого всю свою юность. Для него старая жизнь была подобно неспокойному океану сгнивших эмоций, темной и вязкой нефтяной жидкости, кипящей где-то под ребрами и волнами накатываюшей к глотке, стоило ему испытать прилив агрессии. Раньше он мог с трудом сдерживать свою жестокую сущность, но тогда появился Ренджи и он гнил не один. В дружбе с Итори невольно Ута становился марионеткой. С этой женщиной шутки плохи. Ему часто доводилось наблюдать спектакль женственно-скромной девушки, от которой так и текешь. И он в очередной раз повелся. Спрятовшись от человеческих глаз, Ута невольно прячет свои за темным стеклом солнцезащитных очков. Личное пространство может быть ограниченным за переполненным столом, что делает ещё более важным соблюдать принятые границы. Но в людном Токио это невозможно, Ута с трудом вспоминает, хоть один день пустых улиц. Нос переполняет запах пота и запах сырости, от чего становиться немного хорошо, а на лице появляется едва заметная улыбка, легкие приятно расширяются. День был солнечный и ветреный, в такой день, можно зайти за угол дома, спрятаться от ветра, прижаться спиной к чуть-чуть согретой солнцем стене и почувствовать всем сердцем радость от прихода осени и ухода тепла… Стоять, жмуриться и улыбаться. Безликому редко удается выбраться из своей студии, постояные заказы весят на шее тяжёлым грузом. Нет, он не жалуется, не в коем случае. Но, иногда, нет возможности просто выйти на улицу без надобности. — Почти четыре года прошло! Господин Ута, вы ещё нас помните?! — масочник отвлекся от чтения книги, глазами скользя вверх, гуль видет перед собой молодого парнишку смотрящего из-под лобья. Гин — так его звали. Подростковое лицо в нахмуренной гримасе и накрытое густой челкой, оставалось всё таким же. — Ну как вас, можно забыть! — с громким хлопком гуль закрывает маленькую книжку и прячет в карман. — Вы ведь не просто так меня позвали? — юноша расслабляет мышцы лица, становится более внимательным. Уте всегда нравились, его подчинённые. — Да, не просто так!..

***

Мори громко хмыкнула, а на губах появилась ироничная усмешка, когда в клуб пришли несколько человек, с довольно знакомой белой формой и серыми чумаданами в руках. Уже несколько часов они подзывают каждого рабочего и допрашивают их. Мори успела заучить пару заядлевых вопросов, от которых воротило. Все было практически хорошо, пока не дошла очередь до нее. И в этот момент от Мори медленно начала уходить ее уверенность. Что если ее лицо все же разглядели? А что если на парковке их видели другие люди? Не кстати вспомнилась та ночь, когда девчонка так нелепо распрощалась с жизнью. Для допросов, директор притона в надежде, что это всё не аукниться на его репутации, отдал свой кабинет. Стоя перед дверью в кабинет, на лице Мори смогли побывать и смениться разные эмоции, начиная от предвкушения и волнения и заканчивая любопытством и ненавистью. Нужно идти, она нехотя толкает дверь и заходит в знакомое помещение, в котором раз пять точно была, и воспоминания связаные с этой комнатой оставляют желать лучшего. Седовласый мужчина, приблизительно сорока лет, что-то быстро черкал на страницах бланка, под которым лежало личное дело персонала. Второй же стоял около стены. Юноша, ещё студент. Навряд ли, он задаст какие-то тупиковые вопросы. На лице снова появилась усмешка. — Итак, приступим! — наконец начал следователь, и сложив пальцы в замок посмотрел в глаза гульши. — Где вы были последнии пару дней? — Работала! — короткий, но понятный как кажется ответ, но этого мало и грозное выражение лица следователя изменилось на «каменное». Мори видит это, и ей глубоко в душе смешно. — Три смены, одна до двенадцати, там уже подменили! — зачем мешкаться, лучше ответить правду, но не всю. — Вы видели эту женщину? — следователь показал знакомую фотографию, на которой уже была мертвая жертва Мори. Для вида неформалка решила повнимательнее рассмотреть фотографию и притвориться будто что-то вспоминает. Следователь же следил почти за каждым ее движением. — « Ебучая голубятня!» — иногда, ровно на доли секунды девушка смотрела на охотника из-под лобья. — Нет, не знаю! — наигранно сожалеет Мори, пожимая плечами. — Ясно, можете идти! — тяжело выдохнул охотник. Возможно где-то разумный закаулок его сознания подсказывает ему что нужно продолжить допрос, но почему все так просто. Выходя из кабинета, Мори не пошла дальше работать, она спустилась вниз, и вышла на улицу. Сознание ясно подсказывало что тот следователь не глупый. Тяжело выдохнув Мори провела руками по одежде, ища зажигалку и заветную коробочку сигарет. Нащупав то что нужно, зубами фричка зажала скрученную трубочку с табаком, лопая кнопку и поджигая ее . Прикрывая рукой, что бы ветер не задул желланный глоток успокоения. В воздухе развеялся едкий запах табака с арматизатором. Человек слепо верит, что все проблемы приходят, но человек в жизни не поверит что проблема именно он…